Тридцать восемь градусов — еще не беда. По сравнению с теми леденящими кровь тридцатью девятью и восемью, тридцать восемь и два казались поистине всенародным праздником, и у Сунь Цзинхай появилась смутная уверенность, что теперь всё будет в порядке, он даже смог нормально поесть.
Когда они вдвоем вернулись в больничную палату, было уже чуть за девять. Ли Шэн с метелкой-фучэнь и Чжао Юй с зеркалом Багуа уже прибыли: один практиковал тайцзи на балконе, другой чертил талисманы за столом. У ног каждого стоял по чемодану, а по полу были расставлены всевозможные приспособления — вид у них был крайне внушительный. Заметив возвращение Чжоу Юньли, они посмотрели на него с некоторым подозрением, вероятно, уже зная о том, что у Сисы спал жар.
В искусстве создания талисманов больше всего ценилось состояние духа. Искренность намерений — это одно, а постоянство и полная сосредоточенность — совсем другое. Лишь овладев обоими этими качествами, можно было начертить хоть один полезный талисман. Ли Шэн, считавший себя одаренным, потратил целых пять лет, прежде чем у него стало что-то получаться.
Разумеется, он никак не хотел верить, что Чжоу Юньли смог создать талисман с первой попытки.
Будучи прожженным циником, Чжоу Юньли прекрасно видел, что отношение к нему оставляет желать лучшего, однако ничего не сказал и вместе с Сунь Цзинхай вошел в комнату.
Увидев его, Сунь Хаo тут же поднялся на ноги и спросил:
— Когда прибудет тот мастер Янь? Может, мне отправить за ним самолет?
— Не нужно, он сказал, что придет к десяти.
Сегодня Янь Байчуань отвечал на его сообщения сухо и торопливо, было заметно, что он очень занят. И раз уж он все-таки выкроил время, чтобы заняться этим вопросом, то, судя по всему, исключительно ради пяти миллионов.
Пока они разговаривали, подоспели монах Фан I и Полубессмертный Чжан по имени Чжан Гуаншань. Фан I был облачен в серовато-белую рясу, а на шее у него висели сто восемь четок; Чжан Гуаншань же нарядился в черно-белые длинные одежды, но свой неизменный флаг при себе не имел. Оба за спиной несли по узелцу, причем из узелца Чжан Гуаншаня торчал кончик деревянного меча.
Практиковавший тайцзи Чжао Юй завершил стойку и выпустил мутный воздух:
— Раз все в сборе, давайте обсудим план действий. Как каждый из вас видит выход из ситуации? Начну первый: я считаю, что нужно действовать наверняка и попытаться связаться с противником, посмотреть, удастся ли договориться. Откупиться деньгами — лучший выход.
Полубессмертный Чжан поддержал его мнение:
— Противник настроен агрессивно и явно стремится ударить наверняка, так что злить его не стоит.
— А что думает достопочтенный мастер Фан? — старейшина обратился к монаху.
Фан I сложил руки на груди:
— Хотя заимствование отпущенных годов жизни происходит по обоюдному согласию, в конечном счете это идет вразрез с Путем Небес и лишь увеличивает кармический грех. Лучше всего попытаться убедить другую сторону снять проклятие.
Ли Шэн до этого молчал, но теперь, когда остальные высказались, с мрачным выражением лица произнес:
— Я не согласен на примирение. Противник действует опытно, с первого взгляда ясно, что он промышляет этим далеко не впервые, так станет ли он переживать о том, нарушает ли Путь Небес? Раз уж он абсолютно уверен в успехе своего проклятия и при этом не испытывает недостатка в деньгах, с какой стати ему соглашаться на переговоры? По моему мнению, шансы на успех минимальны.
Фан I возразил:
— Бедный монах думает так: сначала проявить вежливость, а уже потом прибегать к силе, это будет по крайней мере по-человечески. Если же он откажется от примирения, мы всегда успеем вступить в бой. Вчетвером мы всё же имеем кое-какие шансы на победу.
Если те пять миллионов нельзя было заработать в одиночку, значит, их придется разделить между всеми — это все равно лучше, чем остаться ни с чем.
Ли Шэн промолчал, тем самым выразив согласие с его предложением.
Выслушав все мнения, Сунь Хао повернулся к Чжоу Юньли:
— А ты? Малыш Чжоу, что думаешь?
Чжоу Юньли внимательно слушал, намереваясь расширить свой кругозор в этот вечер и посмотреть, какими методами пользуются заклинатели помимо Янь Байчуаня. Он никак не ожидал, что Сунь Хао вдруг обратится именно к нему, и слегка удивился.
— Я? Да никаких мыслей, продолжайте.
Стоило Сунь Хао упомянуть его, как Ли Шэн вспомнил о том самом талисмане:
— Во второй половине дня этот молодой друг Чжоу начертил талисман. Интересно, какова его сила?
Чжоу Юньли неуверенно ответил:
— Кажется... от него была хоть какая-то польза?
Однако эффект казался не слишком значительным, и жар у Сунь Сисы спал еще не до конца.
— Да от него огромная польза! — с преувеличением заявил Сунь Цзинхай. — У Сисы начал спадать жар, а медсестра сказала, что жизненные показатели стали гораздо стабильнее.
Ли Шэн и остальные явно не поверили. Заглянув в спальню и убедившись, что Сунь Сисы действительно стало лучше, они с некоторым удивлением уставились на Чжоу Юньли.
Ли Шэн отрезал с безапелляционной уверенностью:
— Наверняка это жаропонижающие лекарства подействовали на физическом уровне и поддержали тело.
Чжао Юй одобрительно кивнул:
— Раз так, это хотя бы выиграло нам время. Давайте готовиться, сегодняшний вечер — последний срок. Посторонних прошу выйти наружу и подождать.
Сунь Хао с неохотой направился к выходу, Чжоу Юньли последовал за Сунь Цзинхай в гостиную, и Чжао Юй плотно закрыл за ними дверь.
Сунь Хао, теребя в руках трость, изводился от беспокойства:
— Ну как же так, малыш Чжоу? Тот мастер Янь вообще придет?
Парень бросил взгляд на часы:
— Осталось полчаса.
Он почему-то был уверен, что Янь Байчуань не из тех, кто нарушает обещания.
В комнате снова начали чем-то греметь, Сунь Хао и Сунь Цзинхай места себе не находили от волнения, а вот Чжоу Юньли чувствовал себя вполне спокойно.
Вероятно, дело было в том, что с появлением Янь Байчуаня эта проблема в его глазах уже автоматически решалась.
Сменив позу, он вдруг заметил, что сегодня на нем надета та же куртка, в которой он был в день похода в квест-рум. Во внутреннем кармане по-прежнему лежал рабочий пропуск, и Чжоу Юньли машинально вытащил его, чтобы повертеть в руках.
Материал обоих пропусков был совершенно одинаковым, различались лишь цвет и надписи. Он покрутил черный пропуск так и эдак, зацепившись взглядом за QR-код, и по какому-то наитию достал телефон, чтобы его отсканировать. Предсказуемо на экране высветилась абсолютная пустота.
Если это не QR-код официального аккаунта студии, неужели логотип компании? У кого вообще может быть настолько сложный логотип? В нем не было ни единой детали, хоть как-то связанной с Фэнду Технолоджи.
В девять сорок пять он написал Янь Байчуаню с вопросом, где тот находится, но сообщение кануло в лету — ответа не последовало.
***
Янь Байчуань спустился в подвал под номером 33, сначала поставил телефон на зарядку, а затем, усевшись за письменный стол, извлек из ящика желтую бумагу и киноварь.
Прежде чем отправиться в больницу, ему нужно было кое-что сделать.
Золотое тело обладало слишком мощным эффектом, и обязательно найдутся те, кто позарится на Чжоу Юньли. Сам же он был самым обычным человеком, не умеющим скрывать свою ци, — судящимся ходячим хранилищем сокровищ. Это было крайне опасно, поэтому следовало придумать способ спрятать его ауру.
Он поднял кисть, замер на мгновение и снова опустил ее.
Вообще-то он знал пару талисманов для сокрытия ауры, но, как и в тот раз в квест-руме, они полностью запечатали бы его собственное Благословение. Поступать так было слишком опасно: без защиты Благословения человек превращается в ходячую оболочку, которая обладает для духов такой же мощной притягательностью, как пачка новеньких купюр.
Поразмыслив так и эдак, он вспомнил об абсолютном, безупречно работающем, хоть и довольно болезненном способе. Поколебавшись, он все же решил проявить твердость — в конце концов, такого талисмана еще поищи.
Сняв со стены изогнутый нож, он приложил печать к листу желтой бумаги ритуального назначения, прилепил получившийся талисман к лезвию ножа, а затем, закрыв глаза, медленно выпустил наружу сдерживаемый в глубине души «кармический грех».
Контролируя каждое движение, он приказал черному туману выделить тончайшую прядь, которую тут же отсек взмахом ножа. От этого вздрогнула сама его душа.
Кармический грех и Благословение рождаются вместе с человеком и неотделимы друг от друга; насильственное же рассечение Духовного Фантома сродни вытягиванию жил и разлома костей.
Отрезанная прядь черного тумана всосалась в талисман на ноже, а остальной туман, словно испугавшись, сжался в комок и тревожно заворочался, окутывая тело Янь Байчуаня.
Лоб Янь Байчуаня покрылся испариной, и он с горечь подумал о несправедливости небес.
Его собственная жизнь катится под откос, а он все равно спасает чужие шкуры, и за это ему даже не прибавилось ни капли Благословения — просто возмутительно.
Включив телефон, он обнаружил на экране целую россыпь пропущенных.
Чжоу Юньли отправил ему три сообщения, которых он не видел.
В девять сорок пять тот спрашивал, где он находится — судя по всему, в тот момент Янь Байчуань как раз возвращался из штаб-квартиры в тридцать третий подвал; в десять часов последовал вопрос, не задержался ли он из-за каких-то дел (тогда мастер Янь как раз чертил талисманы); и наконец, в десять десять Чжоу Юньли прислал три вопросительных знака.
Сделав глоток воды и утерев пот со лба, Янь Байчуань постарался приспособиться к собственной поврежденной, лишенной кусочка душе. Он уже собирался ответить, как вдруг увидел еще одно сообщение от Чжоу Юньли: «Оно пришло. Идут переговоры, но, кажется, они ни к чему не привели. Мне заходить внутрь?»
Хотя до конца он во всем не разобрался, Чжоу Юньли чувствовал, что в нем самом кроется какая-то особая способность — вся эта нечисть его изрядно опасалась.
Отправив ответ, он сунул телефон в карман и уже собирался распахнуть дверь спальни, как карман его брюк завибрировал. Янь Байчуань тут же позвонил сам, и первыми его словами были:
— Не смей туда заходить, держись подальше!
Его рука уже лежала на дверной ручке, и сквозь щель в двери он явственно ощущал тот же ледяной холод, что и в доме с призраками.
— Почему?
— Нет времени объяснять, убирайся подальше, особенно от этой шайки Небесных мастеров! Я уже еду.
Янь Байчуань говорил торопливо и, бросив трубку, вернул кармический грех в тело. Сняв талисман, он аккуратно слотал его, а затем, так и не найдя подходящего вместилища, просто сунул в попавшуюся под руку Дрейфующую Бутылку, запихнул ее в карман и выскочил за дверь.
Чжоу Юньли остался в некотором недоумении.
Держаться подальше от Небесных мастеров? Разве не следовало держаться подальше от этой... штуки?
Сунь Хаo с тревожным стуком опираясь на трость, поспешил к нему:
— Ну что там, малыш Чжоу? Этот мастер Янь все-таки придет или нет?
В конце концов Чжоу Юньли так и не решился открыть дверь.
— Придет, он уже в пути.
Дверь комнаты резко распахнулась, и оттуда пумелем вылетел Ли Шэн. Его парадное облачение было разодрано в клочья, а за ним тянулся шлейф мертвенного холода, от которого даже Сунь Цзинхай передергнуло. Сразу следом за ним дверь захлопнул Фан I.
Все произошло слишком быстро, свет в помещении не горел, и Чжоу Юньли успел разглядеть лишь смутные силуэты, а в следующее мгновение его ослепило отблеском зеркала Багуа в руках Чжао Юя.
Сунь Хао бросился к Ли Шэну:
— Что там? Почему вы выбежали?
Ли Шэн тяжело дыша, сбросил с себя рваную парадную одежду и швырнул ее в сторону, подавленно произнеся:
— Договориться не удалось. Я же говорил, что они не согласятся, так что отпущенные годы жизни придется отдавать. Теперь мы можем лишь попытаться выбить у него согласие не забирать душу мисс Сунь, а оставить ее здесь, чтобы отправить в круговорот Реинкарнации.
— Реинкарнация — это само собой, с каких это пор для этого требуется чье-то согласие?
Янь Байчуань толкнул дверь и широким шагом направился к Чжоу Юньли. Убедившись, что тот невредим, он наконец выдохнул — судя по всему, здешние мастера не додумались «открыть глаза» и глазеть по сторонам.
Он сунул Нефритовую капусту прямо в руки Чжоу Юньли:
— Держи крепко, зарплата всей компании за следующий месяц сейчас у тебя на груди.
Сегодня он заберет ее домой, а завтра же подыщет покупателя и продаст.
Обладавший прекрасным вкусом Чжоу Юньли, едва взглянув на баснословно дорогую Нефритовую капусту, первым делом подумал: он что, могилы раскапывал?
Второй мыслью было: он наткнулся на крупного клиента.
Не успел парень разобраться, единица это или двойка, как Янь Байчуань вытащил еще и Дрейфующую Бутылку со словами:
— Повесь на ключи, это соцпакет от компании.
Посмотрев на знакомый маленький сосудистый флакон, он смутно припомнил, что в прошлый раз в нем, кажется, содержалась душа Мэн Юнь.
Так что же за желтый сгусток болтался внутри на этот раз?
http://bllate.org/book/28867/3490902
Готово:
