Словно провалившись в бездонную трясину, он отчаянно пытался вырваться, но тело словно лишилось всех сил, и он не мог даже пошевелиться.
В ушах словно звучал нежный голос директора, омега хмурился, а в уголках глаз от боли выступали невольные слезы.
Он тихонько пробормотал несколько раз «мама», но этот голос казался всё дальше и глубже.
Навалилась сонливость, Бай Янь больше не мог ни о чем думать, словно легкий осенний лист, он плавно скользнул к ковру, перед глазами потемнело, и он наконец полностью потерял сознание.
Бентли остановился перед роскошным платиновым зданием. Пэй Тинъюй вышел из машины, и его туфли неспешно ступили на мраморную плитку.
Альфа выглядел холодным и отстраненным, его высокое идеальное тело было облачено в пальто и деловой костюм, а от всей его фигуры веяло суровостью. Вокруг него клубились феромоны горького апельсина S-класса, чей шлейф был чистым, холодным и неприступным.
И лишь изящный бумажный пакет с напечатанным на нем мультяшным пушистым кроликом, который он держал в руке, казался совершенно неуместным в его руках.
А-Юй! — заметив вошедшего Пэй Тинъюя, Чэнь Шулань впервые за долгое время потеряла самообладание, а на ее лице отразилась тревога. — А Янь вдруг заболел, сейчас у него сильный жар, а машина семейного врача попала в аварию по дороге, они не смогут приехать.
Вам не о чем беспокоиться, — слегка нахмурившись, Пэй Тинъюй передал то, что держал в руке, помощнику Суну и шагнул к лестнице. — Немедленно подайте машину к больнице, я поднимусь наверх и посмотрю.
Чэнь Шулань взяла себя в руки и повернулась, чтобы отдать распоряжения:
— Хорошо!
Гав-гав-гав!
Его мужские шаги только коснулись ступеней, как на третьем этаже раздался встревоженный лай добермана. Лицо альфы мгновенно помрачнело, и размеренные шаги на лестнице резко ускорились.
Войдя в спальню апартаментов, даже столь хладнокровный человек, как Пэй Тинъюй, испуганно замер от увиденной картины.
Бай Янь лежал на ковре без сознания.
Омега был тонок, как лист бумаги. Из-за того, что он упал, край его свитера задрался вверх, обнажая полоску узкой талии, а мертвенно-бледная кожа заставляла сердце тревожно сжиматься.
Потерявший сознание юноша крепко зажмурился, его лоб был усеян холодным потом, и сейчас он походил на сломанную ветвь магнолии, глубоко увязшую в снегу и совершенно лишенную жизни.
Гав-гав, гав! — Оз суетилось вокруг юноши, пытаясь подтолкнуть его носом, но все было безрезультатно. Заметив хозяина, пес наконец обрел спасителя и взволнованно залаял.
Оз, успокойся, — с мрачным лицом отдал приказ мужчина, обошел взволнованного крупного пса и быстрым шагом подошел к Бай Яню.
Высокий альфа наклонился, подхватил широкими ладонями спину и подколенные впадины юноши, бережно поднимая его — это движение можно было назвать поистине нежным.
Юноша оказался до смешного легким. На руках он казался невесомым, легким, как перышко. Казалось, стоп ему на мгновение отвлечься, и он упорхнет прямо у него на глазах.
Головка омеги покорно прижалась к его груди, белоснежные пряди волос беспорядочно рассыпались по лбу, а длинные пушистые ресницы безвольно опустились.
Его лицо порозовело от высокой температуры, но губы были совершенно лишены краски.
Изящная шея, видневшаяся из-под ворота свитера, слепила своей белизной, и юноша походил на спящую красавицу, погруженную в вечный сон. Лишь слабое, едва заметное дыхание выдавало, что его сердце все еще бьется.
Сердце Пэй Тинъюя ёкнуло, и странное, доселе незнакомое чувство нахлынуло на него с новой силой.
Лицо альфы помрачнело, а в глубине глаз мгновенно залегла ледяная корка. Не глядя по сторонам, мужчина быстрым шагом вынес потерявшего соние омегу из дома и аккуратно уложил на заднее сиденье Бентли.
Лицо Пэй Тинъюя исказилось от холода, и он сурово приказал:
— В Эрьюй, пусть все подготовят.
Пока Бай Яня везли в реанимацию больницы, Пэй Тинъюй продолжал молча стоять у дверей палаты, сжав губы в тонкую линию.
Лампа над дверью реанимационного отделения сменила красный цвет на зеленый, и оттуда вышел уставший врач.
Чэнь Шулань со слезами на глазах бросилась навстречу и, взглянув на закрывшего глаза юношу на больничной койке, почувствовала укол вины и жалости.
Хотя Бай Янь появился в Яюане совсем недавно, она полюбила этого вежливого и разумного ребенка всем сердцем.
К тому же, в том, что юноша так внезапно слёг с лихорадкой, была и доля ее вины.
Пэй Тинъюй отвел взгляд от безмятежного лица юноши, перевел его на вышедшего доктора и нахмурился:
— Ну как он?
Ли Сяосяо сняла макет и сказала строгим голосом:
— Острая воспалительная реакция из-за простуды, ничего особо серьезного. В ближайшие дни нужно понаблюдать: если железа не воспалится, значит, все в порядке, обойдемся капельницами и лекарствами.
Пациент страдает альбинизмом, ситуация особенная, но, к счастью, его доставили вовремя, и это не спровоцировало других осложнений. Тем не менее, я бы порекомендовала сделать полное обследование после того, как он поправится.
Пэй Тинъюй спросил:
— Почему же он до сих пор не пришел в себя?
Ли Сяосяо ответила:
— Вероятно, потому что в последнее время пациент потратил слишком много сил. Как только он выспится, то сразу проснется.
Пациенту требуется дальнейшее лечение в стационаре, он ведь останется в VIP-палате директора Пэя?
В конце ее серьезное выражение лица наконец сменилось лукавым, а в глазах заплямовало нескрываемое любопытство.
Каталку с юношей уже увезли, и Пэй Тинъюй, получив всю информацию, не собирался задерживаться — он направился к выделенному лифту.
Женщина-альфа цыкнула языком, не удовлетворив свое любопытство до конца, и была вынуждена переключиться на помощника Суна, который остался оформлять документы.
Ли Сяосяо изогнула бровь, глядя на Сун Цзяня с предвкушающим выражением лица:
— Сегодня что, солнце взошло на западе? Неприступный и равнодушный к красоте Жнец Пэй — с каких это пор он стал подбирать столь хорошеньких маленьких омег?
Она прищурилась и потерла подбородок:
— Чувствую, скоро ты произнесешь ту самую классическую фразу.
Не дожидаясь ответа от беты, альфа прочистила горло и произнесла с театральным пафосом:
— Директор Пэй, вы уже очень давно не улыбались так, как сейчас.
Сун Цзянь с бесстрастным и каменным выражением лица ответил:
— Разочарую Доктора Ли: директор Пэй буквально на прошлой неделе довольно улыбался руководству филиала, когда их показатели выросли на несколько процентов по сравнению с тем же кварталом.
Ли Сяосяо:…
Помощник Сун, ваши холодные шуточки по-прежнему чертовски ледяные.
Отделение стационара Частной больницы Эрьюй
VIP-палата была просторной и чистой, в воздухе висел резкий запах антисептиков, оттеснивший на второй план даже легкий аромат жасмина.
На больничной койке в самом центре палаты тихо спал юноша с белыми волосами.
Его крошечное личико утопало в небесно-голубой мягкой подушке, черты лица были безупречны, но брови тревожно хмурились — сон его был неспокойным.
На тыльной стороне его кисти виднелось несколько следов от иглы, соединенных с капельницей, а на тонком запястье отчетливо проступали бледно-бирюзовые вены.
Суставы пальцев отливали розоватым оттенком, который на фоне бледной кожи казался почти ярко-красным.
Такой хрупкий и такой пронзительный.
Пэй Тинъюй велел уставшей Чэнь Шулань сначала вернуться в Яюань и отдохнуть, а сам остался дежурить у постели омеги.
Мужчина со сложным выражением посмотрел на юношу, лежащего на койке, и едва заметно вздохнул.
Он ведь всего-то съездил в командировку, как же омега умудрился довести себя до потери сознания и больницы?
Те розовые глаза, напоминающие лепестки сакуры, сейчас скрывались за тяжелыми веками, утратив свою прежнюю живость.
Альфа пару секунд понаблюдал за ним, после чего вежливо отвел взгляд и отдал в телефоне распоряжение помощнику Сун разобраться с больничными формальностями.
Но как только он закончил отправлять сообщение, его слух уловил тихий всхлип. Услышав его, альфа поднял взгляд и невольно замер.
Хрупкое создание на больничной койке свернулось калачиком, уткнувшись лицом в сгиб собственного локтя. Юноша все еще спал, возможно, ему снился какой-то кошмар, и его ладонь судорожно скомкала край одеяла.
Уголки его глаз покраснели, а длинные пушистые ресницы легонько подрагивали в такт рыданиям.
Кристальные слезинки скатывались с кончиков ресниц и из-за того, что он лежал на боку, собирались двумя миниатюрными лужицами у крыльев носа.
Возможно, привыкнув никому не докучать, а возможно, из-за полного отсутствия чувства безопасности, даже всхлипывая во сне, юноша вел себя предельно осторожно, тихо, словно шепча бессвязный бред.
Мужчина невольно нахмурился, но тут же расслабил брови.
Он примерно догадывался, почему у юноши не было чувства безопасности.
Девятнадцатилетний омега, выросший в приюте, был вынужден внезапно переехать в дом незнакомого альфы, где все вокруг — люди и вещи — требовало привыкания.
А этот альфа приходился ему лишь номинальным мужем, и они заключили брак по расчету просто ради галочки. Даже после свадьбы оставалось неясным, с чем ему придется столкнуться...
Наверное, плача впотьмах во сне, он мысленно прокручивал этот сценарий уже сотню раз...
Сердце мужчины смягчилось, а взгляд резко потемнел.
В самом деле, ему ведь не обязательно было ехать в Шэньчэн.
Проблемы там были лишь хлопотными, но никак не критическими. Сотрудничество с шэньчэнским филиалом уже вошло в привычное русло, и его личное присутствие ничего бы не изменило.
Однако тогда, когда Сун Цзянь спросил, поедет ли он, перед его мысленным взором внезапно возникли растерянные и беспомощные глаза юноши, и он впервые в жизни заколебался.
В тот вечер, когда он сообщил Бай Яню о планах зарегистрировать брак, на лице омеги читались крайнее напряжение и шок. И хотя тот изо всех сил старался скрыть свою панику, перед альфой он все равно оставался как чистый лист бумаги.
В конце концов, даже сам Пэй Тинъюй не был уверен, стоило ли так спешить.
Изначально он хотел воспользоваться этой командировкой, чтобы дать им обоим время на адаптацию.
Но результат оказался предсказуемым — Пэй Тинъюй и без того догадывался, что юноша, вероятно, снова разнервничался и заболел из-за приближающейся даты свадьбы.
Наверное, для него необходимость внезапно связать себя узами брака с совершенно незнакомым альфой тоже требовала определенной моральной подготовки.
В глазах мужчины промелькнула беспомощность, в груди вырвался тихий вздох, а низкий бархатный голос зазвучал мягко и успокаивающе:
— Знал бы я, чем все кончится, давно бы уже затащил тебя в ЗАГС.
Быть может, получи мы свидетельство о браке раньше, ты бы не заболел от дурных мыслей.
Юноша во сне, разумеется, не мог ему ответить, его всхлипывания стихли, но слезы из уголков глаз продолжали капать безостановочно, словно оборвавшаяся нить бус.
Пэй Тинъюй протянул руку и, помедлив несколько секунд, наконец коснулся цели.
Его кончики пальцев ощутили щеку юноши — ее мягкость казалась просто нереальной.
Мужчина на мгновение замер, а затем, отбросив любые посторонние мысли, подушечками пальцев аккуратно стер две прозрачные капли влаги.
Это движение было столь нежным, будто он счищал утреннюю росу с лепестков хрупкого цветка.
Альфа осторожно высвободил край одеяла из пальцев омеги, взял его прохладную ладонь, аккуратно уложил в глубину теплого одеяла и тщательно подоткнул его со всех сторон.
В тишине больничной палаты раздавался лишь мягкий шепот мужчины:
— Больше не плачь, спи спокойно.
В воздухе разлился успокаивающий аромат горького апельсина, постепенно смешиваясь с запахом жасмина.
Феромоны S-класса больше не несли в себе угрозы, беззвучно и надежно укутывая омегу на больничной койке.
Дыхание юноши выровнялось, нахмуренные брови разгладились, и он погрузился в глубокий сон в коконе апельсинового аромата.
http://bllate.org/book/28869/3491057
Готово:
