Готовый перевод The Abused Heroine Is a White Lotus / Белая лилия в мире драмы: спасти обреченную героиню: Глава 8

Лин Синъэр при виде этой сцены внутренне ликовала: кто же не знает о бесчисленных изощренных способах наказания, которыми славится нынешний Император? Если бы Второй принц действительно уволок Лин Цини во дворец, та вряд ли отделалась бы легким испугом — в лучшем случае осталась бы без кожи.

Шэнь Сыцзин холодно наблюдала за происходящим. По лицам окружающих трудно было понять, довольны они или разгневаны, но Лин Синъэр, эта особа, улыбалась так широко, словно боялась, что кто-то не заметит ее радости. Это вызвало у Шэнь Сыцзин легкое раздражение.

Однако Лин Цини сейчас оказалась в положении всадника, оседлавшего тигра: неужели ей действительно придется подчиниться Сяо Цзину?

— Погодите, — как раз в тот момент, когда Лин Цини уже собиралась дать согласие, Шэнь Сыцзин опередила ее.

Госпожа Ли семьи Лин тут же нахмурилась. Шэнь Сыцзин и прежде выгораживала Лин Цини, из-за чего первый план сорвался. Неужели она собирается вмешаться снова?

Госпожа Ли семьи Лин не могла позволить своему большому замыслу рухнуть. Сцепив зубы, она заговорила:

— Барышня Шэнь сегодня празднует день рождения и, должно быть, очень устала. По правде говоря, это внутреннее дело нашей семьи Лин, и его не следовало выносить на всеобщее обозрение. Пусть Второй принц забирает Лин Цини, а уж Император сам решит, кто прав, а кто виноват.

Эта тирада стала самым толковым высказыванием госпожи Ли семьи Лин за все время. Шэнь Сыцзин, у которой уже был готов ответ, подавилась словами. Она впилась взглядом в госпожу Ли семьи Лин, чувствуя, как от ненависти у нее заныли зубы.

Шэнь Сыцзин быстро нашлась. Зная, что нынешнее тело страдает от застарелых недугов, она внезапно зашлась в приступе кашля, а ее хрупкие плечи затряслись. Лин Цини, стоявшая на коленях, поспешно выпрямилась, и только тогда Шэнь Сыцзин заметила слезы на ее лице.

Лин Цини… почему она плачет?

— Сыцзин! — громче всех среагировала госпожа Шэнь. Она вскочила и почти бегом бросилась к дочери. Обхватив ее за плечи, она уже не заботилась о том, чтобы кого-то не обидеть, и с гневом обрушилась на госпожу Ли семьи Лин: — Госпожа Лин! Вы прекрасно знаете, что сегодня день рождения моей дочери, но раз за разом пытаетесь здесь разжечь вражду. Мне нет дела до того, какая глубокая ненависть питает вас к вашей падчерице Лин Цини, но раз уж она друг моей Сыцзин, значит, она гостья резиденции премьер-министра! Вы же посмели оскорбить почетную гостью нашего дома на глазах у стольких людей. Это ни в какие ворота не лезет!

Госпожа Шэнь видела, как дорога Шэнь Сыцзин эта Лин Цини. Она всегда чувствовала себя виноватой перед дочерью, и теперь, когда та наконец нашла себе друга, госпожа Шэнь не желала, чтобы Шэнь Сыцзин из-за кого-то переживала. А тут еще столько людей с затуманенными глазами.

Госпожу Ли семьи Лин, прилюдно отчитанную таким образом, охватили стыд и ярость. Она уже готова была отбросить все приличия и начать спорить, но кто-то в толпе, сохранив остатки разума, незаметно дернул ее за рукав, призывая к сдержанности.

Постепенно приходя в себя, госпожа Ли семьи Лин подняла голову и увидела помрачневшее лицо канцлера Шэнь. Она поняла, что сейчас ей в любом случае ничего хорошего не светит.

Сяо Цзин, который никогда прежде не видел добродушную госпожу Шэнь в таком гневе, тоже решил не терять лица. Он поспешно сложил руки в приветственном жесте:

— Госпожа Шэнь, прошу, не сердитесь. Раз уж Третья барышня Лин близкий друг Сыцзин, значит, она и мой друг тоже. О расторжении помолвки я сам поговорю с отцом-Императором… Пусть Третья барышня Лин лучше составит компанию Сыцзин.

После того как госпожа Шэнь проявила такой гнев, госпоже Ли семьи Лин и Сяо Цзину не оставалось ничего, кроме как проглотить горечь обиды — кто бы осмелился сказать хоть слово поперек?

Шэнь Сыцзин, обессиленно припав к груди матери, тихонько покашливала. Госпожа Шэнь распорядилась немедленно вызвать дворцового лекаря, а затем собралась отвести дочь в покои.

— Матушка… кхе-кхе… дочь хочет… чтобы Цинцин посидела со мной.

Шэнь Сыцзин, даже заходясь в кашле, не забыла о Лин Цини. Как госпожа Шэнь могла ей отказать? Она поспешно позвала Лин Цини с собой, и таким образом госпожа Ли семьи Лин осталась стоять в стороне, ни с чем.

Шэнь Сыцзин принесли в беседу Словно Сон. Мягкая кушетка была аккуратно застелена, а свадебное платье Лин Цини служанки уже унесли в стирку. Лин Цини стояла у дверей, наблюдая, как госпожа Шэнь с заботой ухаживает за Шэнь Сыцзин. Вытерев слезы с подбородка, она в смущении опустила голову.

Вскоре прибыл лекарь с аптечкой. Увидев, как бледна Шэнь Сыцзин, он лишь прибавил шагу. После осмотра он сказал, что Шэнь Сыцзин просто переутомилась, а болезнь не отступила до конца. Услышав это, госпожа Шэнь наконец успокоилась и едва заметным жестом дала знак служанке, чтобы та передала лекарю серебро.

— Благодарю за щедрость, госпожа.

Лекарь поспешно ушел, направившись на маленькую кухню беседки Словно Сон готовить отвар.

Шэнь Сыцзин полулежала на кровати, наблюдая, как госпожа Шэнь провожает лекаря, а затем перевела взгляд на Лин Цини, которая все это время стояла неподалеку.

— Цинцин, иди же, присядь рядом, — в глазах Шэнь Сыцзин читалась нескрываемая жалость. Образ плачущей Лин Цини все еще стоял перед глазами, и ей было невыносимо видеть, как та так долго стоит на ногах.

Лин Цини кивнула и присела на край кровати. Она смотрела на бледное лицо Шэнь Сыцзин и хотела было протянуть руку, чтобы проверить, как она себя чувствует, но побоялась.

Только Шэнь Сыцзин знала, что на самом деле ее тело уже не так больно, остались лишь некоторые последствия. Но эти остатки даже на руку: как иначе она смогла бы спасти сегодня Лин Цини?

Когда госпожа Шэнь вернулась и увидела, что девушки беседуют, она окончательно успокоилась:

— Ох ты… Хорошо, что всё обошлось. Только что и сама не догадалась пригласить мать присесть, а Третью барышню Лин вон как быстро усадила.

Шэнь Сыцзин от слов матери слегка покраснела. Высунув руку из-под одеяла, она указала на место рядом с собой и застенчиво улыбнулась:

— Тогда… матушка, присядете?

Видя, как Шэнь Сыцзин смущается, словно ребенок, госпожа Шэнь невольно рассмеялась и пощипала ее за щеку. Сегодня на празднике было еще много знатных дам и барышень, поэтому госпожа Шэнь не могла долго оставаться в беседке Словно Сон. Дав еще несколько наставлений, она с неохотой ушла.

В комнате остались только Шэнь Сыцзин и Лин Цини. Лин Цини с тревогой осмотрела Шэнь Сыцзин с ног до головы:

— Сестрица Шэнь… у вас еще где-нибудь болит?

Лин Цини подсознательно хотела назвать ее барышней Шэнь, но вовремя поправилась. Шэнь Сыцзин улыбнулась, сжала рукав Лин Цини и покачала головой:

— Со мной всё хорошо. Но какая же ты глупенькая! Разве ты не понимаешь, что если бы Сяо Цзин действительно увез тебя во дворец, тебе бы там пришлось ой как несладко?

— Я заслужила наказание, сестрице Шэнь не о чем беспокоиться, — опустив глаза, тихо ответила Лин Цини, пока Шэнь Сыцзин держала ее за рукав. Однако в глубине ее глаз промелькнули холодные расчетливые искры.

Шэнь Сыцзин, глядя на Лин Цини, почувствовала еще большую жалость. Ей хотелось привязать Лин Цини к себе и оберегать каждую минуту.

Снаружи поднялся осенний ветер, разгоняя душный зной. Шэнь Сыцзин лежала на кровати, чувствуя, как ветерок проникает в комнату, растрепывая прядки волос у ее висков. Лин Цини подняла голову, чтобы поправить ей волосы, и на ее лице застыло выражение той самой печальной красоты.

http://bllate.org/book/28877/3491999