Госпожа Сунь поставила миску и издали заметила, как в конце этой дороги к ним направляется староста с какими-то людьми.
Появление старосты было вполне ожидаемо для Чжоу Юаня. Поблагодарив госпожу Сунь, он отставил в сторону суп с лапшой — к концу разговора он как раз должен был остыть.
— Чжоу Юань, трапезничаешь? — староста посмотрел на Чжоу Юаня. Хотя стены дома из синего кирпича уже вырисовывались в общих чертах, Чжоу Юань всё ещё жил в навесе неподалёку, а купленная им корова была привязана на лугу поодаль.
— Староста, — Чжоу Юань держался ни раболепно, ни заносчиво, даже не удостоив взглядом двух мужчин, стоявших за спиной старосты.
— Я тут услышал от них двоих о сегодняшнем происшествии. Скажи, не затесалось ли тут какого недоразумения?
— Никакого недоразумения, староста, — Чжоу Юань поднялся на ноги. — Мои деньги тоже не с неба упали, я их на поле боя кровью и по́том заработал, рубя головы врагам.
Староста, Чэнь Сы и Мэн Чжуцзы остолбенели.
— Я своими глазами видел, как они трудились все эти дни: за одно утро успевают по десять раз сбегать по-маленькому, три раза по-большому и двенадцать раз напиться воды, — взгляд Чжоу Юаня оставался совершенно спокойным. — Жалованье я плачу вполне приличное, так что обоим стоит сходить к лекарю, тут явно что-то неладное со здоровьем.
Лица Чэнь Сы и Мэн Чжуцзы залились краской до самого основания. Они уже хотели наброситься на Чжоу Юаня с упрёками, но стоило ему сделать всего один шаг вперёд, как их боевой задор сам собой угас.
Староста поспешил выступить в роли примирителя:
— Чжоу Юань, я их уже отчитал за это дело. Сделай одолжение, ради меня, позволь им поработать ещё немного. В конце концов, все мы теперь жители одной деревни, жить здесь долго, ещё не раз столкнёмся.
Чжоу Юань перевёл взгляд на старосту и достал из-за пазухи нож. Лезвие было уже заменено, но на самом полотне виднелись зазубрины, и один лишь вид этого оружия внушал суровую смертоносную ауру.
— Староста, с этим ножом я прошёл через войну, им я снёс головы не одной сотне иноземцев. Я жизнью рисковал, чтобы заслужить нынешнюю спокойную жизнь.
По закону простым людям полагалось жить без оружия, но Чжоу Юань вернулся с поля боя, и этот нож был свидетелем его заслуг, поэтому ему тогда особо разрешили оставить его при себе.
Староста сглотнул вязкую слюну:
— Да... да-уж.
— Я дорожу деревней Луохэ и хочу прожить здесь долгие годы. Но если мне станет совсем невмоготу, я ведь могу воспользоваться своими военными заслугами и отправиться в уездную или даже префектурную управу — в конце концов, правду я везде найду. Вот только выглядеть это будет не слишком красиво, как думаете?
Староста растерянно закивал:
— Да... всё так, ты прав.
Чжоу Юань подхватил остывавшую миску с супом:
— Староста, не желаете разделить со мной трапезу?
Староста тут же поспешил ретироваться вместе со своими спутниками, на ходу бормоча, что нет-нет, в другой раз. Чжоу Юань проводил их бегство насмешливым хмыканьем.
Миска с супом с лапшой, которую принесла госпожа Сунь, оказалась огромной — скорее даже не миской, а небольшим тазом. Хотя мука была грубого помола, с примесью зерна, и еда казалась простоватой, но ломтики тыквы, обжаренные на свином сале, придавали блюду мягкость, сытность и маслянистый аромат, а добавленный перец приятно согревал. Выпив горячий суп до дна, он даже пропотел.
Вымыв миску, он вывел корову на пастбище и вернулся домой только тогда, когда сумерки начали сгущаться. Прихватив посуду, он постучал в дверь дома госпожи Сунь.
К его удивлению, дверь отворил Чэнь Цин.
Едва отворив створку и увидев его, Чэнь Цин тут же потупил взгляд. Матушка Сунь перед уходом велела ему посидеть дома.
— Я вернул миску.
— Угу, — Чэнь Цин не смотрел на него, принимая из рук гостя домашний таз. По неосторожности он слегка задел тыльную сторону ладони Чжоу Юаня и мгновенно отдёрнул руку. — Я сейчас принесу твоё ведро.
Чжоу Юань кивнул.
Чэнь Цин отнёс таз обратно на кухню, вынес оттуда коромысло с ведром и замер, упорно глядя в сторону.
Чжоу Юань пожал плечами, взвалил коромысло на плечо и удалился.
Как только он ушёл, вернулась госпожа Сунь. Заметив, что Чэнь Цин стоит на пороге, а ведра у колодца нет, она спросила:
— Чжоу Юань заходил?
— Угу, — ответил Чэнь Цин. — Я отдал ему ведро.
Вечерами в деревне делать было особо нечего. Наполнив доверху кадку с водой, Чэнь Цин прибрался во дворе, загнал в хлев кур, уток и гусей, кое-как ополоснулся прохладной водой и лег в постель.
Приближался май — погода стояла ни холодная, ни жаркая, самая благодатная. Засыпая, Чэнь Цин по обыкновению прокручивал в голове планы на завтрашний день, и незаметно для себя погрузился в сон.
Деревенька была крошечной, и всё, что случалось вчера, сегодня уже знала каждая собака. Все в округе были в курсе, что Чжоу Юань выгнал Чэнь Сы и Мэн Чжуцзы, а староста ходил заступаться, но так ничего и не добился.
В деревне Луохэ привыкли к тому, что староста держит всё в своих руках и никто не смеет оспаривать его авторитет. Даже Чэнь Сы с Мэн Чжуцзы, приходившиеся старосте какими-то дальними родственниками, чувствовали себя хозяевами жизни. Подобное случилось впервые — старосту публично лишили лица.
— Я слышала, тот Чжоу Юань прямо с ножом в руках выговаривал старосте, мол, столько людей на его счету, — тетушка Лю помогала госпоже Сунь мыть овощи. Это была та самая женщина, что в день покоса травы ходила вместе с госпожой Сунь. Язык у неё был без костей, на слова она горазда, порой бывала вредной, но когда случалась беда, добрее её человека не сыскать.
Госпожа Сунь чуть приподняла брови:
— Разве это плохо? Кое-кто ведь только и норовит за счёт чужака поживиться да выгоду урвать.
Чэнь Цин молча крошил овощи на разделочной доске — ему нравилось слушать, как госпожа Сунь болтает с деревенскими тетушками.
— А дом-то у него и правда споро строится! Остов уже почти готов, смотрится куда внушительнее, чем усадьба старосты, — в голосе тетушки Лю сквозила нескрываемая зависть. — Как только отделку закончат, свахи порог его дома добела истопчут.
Руки Чэнь Цина, резавшие овощи, на мгновение замерли. Глубоко вздохнув, он продолжил орудовать ножом.
— Разве не так и должно быть? Дом из синего кирпича, огромный буйвол, свекрови над душой стоять не будет, да и сам собой писаный красавец, — голос госпожи Сунь звучал ровно. — В такой дом посчастливится войти разве что какому-нибудь благословенному юноше или девице.
Тетушка Лю тяжело вздохнула с досадой — её собственная дочь была выдана замуж уже давно.
Сама же госпожа Сунь оставалась равнодушной:
— Удача всегда улыбается кому-то другому.
Опасаясь, что госпожа Сунь снова предастся грустным воспоминаниям, тетушка Лю тут же переменила тему.
Хотя рабочих рук убавилось, стройка у Чжоу Юаня шла куда быстрее, чем прежде. Аккурат к наступлению самой знойной летней жары в деревне Луохэ его новый дом был почти полностью готов.
http://bllate.org/book/28884/3492870
Готово:
