Готовый перевод Scorched Heart / Обжигающий плен: Принц и опальный маршал: Глава 11

Невозможность управлять линкором лишает маршала статуса угрозы, а раз так, то тратить силы на убийство калеки нет смысла — лучше направить их на тех, кто заслуживает смерти куда больше.

Когда желания идут вразрез с целями, обладатели сильной воли выбирают следовать цели, те, кем правят чувства — желаниям, но Альфы с извращенной, темной душой выбирают и то, и другое: сначала удовлетворить похоть, а затем достичь цели.

Сначала в постель, потом в расход.

Лу Чэнь последние дни перестал готовить пирожные сливового цвета — сказал, что из-за жары лень шевелиться. Юй Пинсин же чувствовал: этот маленький хвостик просто привык к нему и больше не считает нужным задабривать его угощениями.

— Лу Чэнь, — голос Юй Пинсина был тихим, словно перо, щекочущее сердце.

— М?

— Твоя фамилия Лу, ты носишь фамилию матери?

Императорская фамилия — Юнь, так что Лу Чэнь явно не из правящего рода.

Лу Чэнь хотел выведать что-то у Юй Пинсина, и, точно так же, Юй Пинсин хотел узнать побольше о Лу Чэне.

Только вот глубоко скрывающий свои мысли Альфа выражался очень туманно, а прямолинейный маршал задавал вопросы в лоб.

Лу Чэнь покачал головой:

— У моей матери нет фамилии. Лу — это фамилия мужа моей наставницы Чжан Линь, Лу Минюя.

Взгляд Юй Пинсина слегка дрогнул:

— Ты знаком с Чжан Линь?

Чжан Линь была дочерью Чжан Вэньдэ, который наносил визит несколько дней назад. Чжан Вэньдэ, скорее всего, был врагом, поэтому и к личности Чжан Линь у Юй Пинсина доверия не было. Лу Чэнь имел тесные связи с семьей Чжан, и это вновь пробудило подозрения Юй Пинсина.

Лу Чэнь кивнул:

— От скуки во дворце я учился у наставницы Чжан Линь строить линкоры. Фамилия Чжан принадлежит аристократии, мне ее использовать нельзя, вот я и взял Лу.

Иронично: принцу крови нельзя использовать собственную императорскую фамилию, да и аристократическую тоже.

Ход мыслей Юй Пинсина вновь был сбит с толку Лу Чэнем. Не желая сыпать соль на рану, он перевел тему на семью Чжан:

— Странные они, отец и дочь. Чжан Вэньдэ бросил приготовленное старшим поколением место в штабе сухопутных войск и пришел в Звездный флот на мучения, а Чжан Линь отказалась от заслуг четырех поколений семьи и сменила профессию, занявшись строительством кораблей.

Небо окрасилось в дурманящий оранжево-красный цвет, растрепанные волосы развевались на ветру. Лу Чэнь в закатных лучах тихо вздохнул:

— На самом деле, это даже хорошо. У них есть то, что они хотят делать, они могут жить для себя.

Вдалеке показалась погребальная процессия. Впереди шел знаменосец с черным стягом, на котором был изображен трезубец, а следом — скорбящие в траурных одеждах.

Катафалк, украшенный золотыми узорами и драгоценными камнями, выглядел до нелепости роскошно — явная работа рук императорского двора, от которой, кроме красоты, не было никакой практической пользы.

Большинство пациентов в больнице Холи занимались секретными разработками, поэтому палаты были индивидуальными и отдельно стоящими. Вначале почти каждый период течки вторые половинки навещали больных, но годы вынужденной разлуки брали свое — многие не выдерживали одиночества. Большинство Альф находили себе временных партнеров, и тогда помеченным омегам-супругам приходилось молча терпеть оргии, а непомеченные имели право на развод. Непомеченные омеги-пациенты в Холи были нарасхват и имели множество любовников; помеченные же омеги чаще умирали, не вынеся тягот течки, а не от самой болезни. Беты, которым не нужно было переживать периоды течки, должны были оставаться самыми нормальными среди пациентов, но из-за сильного численного дисбаланса Альф и омег в Холи их часто использовали как замену омегам.

Хаотичные связи в Холи внесли огромный вклад в рост числа разводов в Империи.

Вероятность того, что оба супруга, занятые на секретной службе, окажутся в Холи и доживут до старости, была меньше одной на десять миллионов. И на этом катафалке сейчас везли именно эту редкую пару.

На гробу, что было редкостью, стояли два надгробия. В кладбище Холи их было бесчисленное множество, но захороненные вместе — только эти двое.

— На прошлой неделе в Императорском биологическом журнале опубликовали статью об Искусстве замены костей: железы Альфы вместе с позвоночником и костным мозгом извлекаются и пересаживаются в тело Омеги. После года реабилитации Альфа может снова свободно двигаться, — Лу Чэнь внезапно затронул тему, которая казалась совершенно неуместной.

Юй Пинсин не разбирался в биологии, но был готов слушать, когда Лу Чэнь говорил о том, что знал хорошо. Он кивнул, показывая, что слушает.

Лу Чэнь указал на уходящий катафалк:

— В нем везут основателей Искусства замены костей — чету Вика. Госпожа Вика, чтобы исполнить последнюю волю мужа, терпела боль и продолжала исследования здесь, в Холи. Как только работу опубликовали, ее одержимость исчезла, и она наконец воссоединилась с супругом.

Любовь, проросшая до самых костей, стойкость среди разврата, годами копившаяся, чтобы в итоге слиться с надгробием.

— Госпожа Вика была очень сильной, — произнес Юй Пинсин.

На холме вдали возвышались надгробные плиты. Лу Чэнь молча смотрел на похороны и в закатных сумерках прошептал:

— Потеря любимого человека должна терзать душу как нож. Десять лет разлуки, ежедневная тоска, жгущая сердце изнутри.

Его глубокие глаза потеряли фокус, в самой их глубине царила тьма. Юй Пинсин впервые почувствовал исходящую от него печаль.

Огромную, невыразимую словами печаль.

Настоящую боль не выставляют напоказ.

Поврежденные железы, покушение брата, отцовское предательство — в глазах Лу Чэня все это не было настоящей болью. Юй Пинсин не мог даже представить, через что еще ему пришлось пройти.

Подол одежды развевался на ветру, в глубине черных глаз вспыхнул яростный огонь. Сердце Юй Пинсина сжалось, но лишь на мгновение — жгучая боль исчезла так же быстро, как появилась.

Настроение Лу Чэня походило на закат: момент угасания был коротким и незабываемым.

— Нет ничего важнее, чем просто жить, — сказал Юй Пинсин.

Лу Чэнь тихо усмехнулся:

— А мне кажется, по сравнению с жизнью смерть — это избавление. Жить в одиночестве и тоске после потери близких — хуже, чем умереть.

— Никто не может не пережить уход другого.

— Я не могу согласиться с твоей точкой зрения, — Лу Чэнь всегда был мягким и обходительным, оставляя недосказанность, но в этот раз он впервые выразил свое отношение четко и прямо.

Вокруг бесправного принца витало ощущение подавленной, доведенной до предела решимости:

— Жизнь должна иметь смысл. Если жить по правилам, никчемно и бесцельно, то в чем тогда смысл этого существования?

Юй Пинсин восхищался его свободой духа, но свою жизнь ценил больше.

— Если умрешь, не останется ничего.

Солнце окончательно скрылось за горами, и длинные ресницы Лу Чэня прикрыли его острый взгляд:

— А если нет одержимости, зачем тогда жить? Адмирал Чжан Вэньдэ настоял на службе в Звездном флоте, наставница Чжан Линь отказалась от заслуг ради строительства кораблей, госпожа Вика, терпя боль, довела до конца Искусство замены костей… У всех них была цель.

— А у тебя? В чем твоя цель?

Юй Пинсин был самой яркой звездой в галактике, а Лу Чэнь — скрытой в тени черной дырой. Черная дыра жаждала поглотить свет звезды, утянуть его в тьму, из которой уже не выбраться.

http://bllate.org/book/28895/3494554