Готовый перевод The Stray Dog Effect Lucky Star / Эффект брошенной собаки: Когда любовь становится игрой в одни ворота: Глава 4

— Сюй Чжунь, твой ассистент сказал, что ты заболел, всё в порядке?

— Всё хорошо, всё хорошо.

— Вот и отлично.

— Скажи… ты приедешь навестить меня?

Сюй Чжунь немного посомневался и ответил, что постарается.

Но в итоге Сюй Чжунь так и не вернулся; стоило спросить — и находилась причина: мол, внезапно возникли новые обстоятельства, нужно проводить совещание, поэтому вернется на день позже.

Услышав это, Гао Чи испытал разочарование, но он ведь не имел права на эмоции: в больнице с ним сидит ассистент, и он вовсе не так уж нуждался в чьей-то компании…

Просто… если бы Сюй Чжунь вернулся ради него, он бы обрадовался чуть сильнее.

Вот только Сюй Чжуню было всё равно, радуется он или нет.

Кто-то говорил, что острая боль — это словно кость застряла в горле, а тупая — как вода, что точит камень долго и незаметно.

Однако их отношения с Сюй Чжунем напоминали головную боль после тяжелого похмелья: и не поймешь толком, где именно болит, и разом всё не отрежешь, а что с этим делать, Гао Чи и сам не знал.

Эх, будь то долгая боль или мимолетная, для Сюй Чжуня это всегда вопрос своевременного решения, а страдает во всей этой истории только он один.

Когда Гао Чи после съемок вернулся домой, желудок уже не боловал, но в голове еще тупой болью отдавалось похмелье. Он подумал, что впредь к алкоголю и вовсе не притрогнется.

Входная дверь оказалась не заперта, и Гао Чи немного удивился: с одной стороны, он опасался, не забрался ли вор, а с другой — осторожно шагнул вперед.

К счастью, это просто вернулся Сюй Чжунь. Увидев на обеденном столе торт, Гао Чи даже на мгновение растерялся.

…Это было почти как незаслуженная милость.

Раньше еду всегда готовил он сам и ел в полном одиночестве. Сюй Чжунь был слишком занят работой и почти не находил времени поесть вместе, а если оно и находилось… очередь до него не доходила, ведь кто он такой вообще?

Возможно, из-за того, что в последнее время дела на работе шли успешно, настроение у Сюй Чжуня казалось вполне сносным.

— Гао Чи, прости, что вчера не смог приехать, — произнес Сюй Чжунь.

Гао Чи поспешил успокоить его:

— Ничего страшного.

— Я догадался, что ты занят, раз ты не отвечал на WeChat, — продолжал Гао Чи. — А звонил я лишь затем, чтобы напомнить поесть. Работай спокойно, тебе незачем было спешить назад.

Услышав, насколько тот разумен и понятлив, Сюй Чжунь тоже успокоился.

— В последнее время я действительно немного занят, если бы не напоминание Ся Сю, я бы и вовсе забыл.

Гао Чи не знал, плакать ему или смеяться: главным достоинством Сюй Чжуня была предельная честность — он мог впрямую заявить, что забыл о какой-то важной дате, да еще и выкатить исчерпывающее оправдание, из-за чего любые попытки обидеться или придать этому значение выглядели бы глупо и незрело.

Но порой такая прямолинейность оборачивалась настоящей жестокостью. Гао Чи предпочел бы, чтобы Сюй Чжунь солгал и хоть немного его обманул.

— …Прости.

Сюй Чжунь снова извинился перед ним.

Гао Чи лишь улыбнулся в ответ:

— Правда, не стоит, родной, между нами извинения ни к чему.

Сюй Чжунь перешел на тон, каким обычно разговаривал со сложными подчиненными:

— …Чего ты хочешь? Я могу компенсировать это.

Гао Чи посмотрел на него:

— Но я ведь правда ничего не хочу.

У Гао Чи не было влиятельного происхождения, однако и в деньгах он особо не нуждался. Его гонорары росли с каждым днем, никаких материальных запросов у него почти не было, одежду и аксессуары регулярно предоставляли бренды по спонсорским контрактам, так что тратить деньги ему было особо некуда.

Тем не менее, у Сюй Чжуня сохранялся твердый стереотип на его счет: тот почему-то считал его алчным до денег человеком. После их первой ночи Сюй Чжунь сунул ему банковскую карту со словами, чтобы он взял деньги и шел развлекаться куда-нибудь в другое место, а не мозолил ему глаза.

Но у Гао Чи имелась гордость: деньги он не взял, а вместо этого явился в компанию Сюй Чжуня со всеми своими нехитрыми пожитками и вручил ему список своего имущества — мол, отдать он готов абсолютно всё, лишь бы ему позволили остаться рядом.

Сюй Чжунь никогда прежде не встречал таких людей. Бросив взгляд на тот перечень, он лишь презрительно усмехнулся, заставив уверенного в себе Гао Чи почувствовать себя крайне неловко.

За прошедшие годы их совместной жизни нельзя было сказать, что Сюй Чжунь относился к нему плохо: дорогие подарки с завидной регулярностью, красные конверты на каждые праздники, ресурсы для рекламных контрактов — всё это было в изобилии. Друзья в шутку подкалывали его, мол, его содержат, да и сам Гао Чи иной раз отшучивался, называя Сюй Чжуня своим благодетелем, хотя в глубине души червячок сомнения грыз его: а вдруг Сюй Чжунь и впрямь думает точно так же?

Когда у Сюй Чжуня было хорошее настроение, он мог обнять его и одарить нежностью, но стоило настроению испортиться — и Гао Чи становился невидимкой. Пропасть на неделю-две было обычным делом. Однажды он уже ссорился с Сюй Чжунем, заявляя, что быть занятым — это нормально, но можно хотя бы предупредить заранее. Сюй Чжунь тогда сильно удивился и спросил, с какой стати.

— Ты ведь ни акционер нашей компании, ни инвестор, и уж тем более не мой подчиненный. С какой стати я должен отчитываться тебе о своих передвижениях?

— Потому что я твой парень, — возразил Гао Чи.

Сюй Чжунь промолчал, а Гао Чи густо покраснел: напоминание об их истинном положении дел прозвучало унизительно.

— Парень? Ты хоть достоин этого?

Гао Чи уже не помнил, сколько времени просидел тогда в тишине и какими слезами умывался, уходя от Сюй Чжуня.

Он думал, что Сюй Чжунь вовсе не зря вечно им пренебрегает: находясь рядом столько времени, он ни капли не вырос над собой, до сих пор не умеет трезво оценивать свое место и всё еще питает какие-то наивные, оторванные от реальности иллюзии.

К тому же, раз уж он сам навязал себя другому, глупо теперь жаловаться на отсутствие взаимности — это чертовски неразумно. То, что Сюй Чжунь вообще соглашается возвращаться и время от времени проявляет ласку, уже можно считать верхом милосердия.

В конце концов, стоило лишь смириться с переменчивым нравом Сюй Чжуня и вечным страхом внезапно потерять его из виду, как жизнь снова казалась вполне сносной.

Если выражаться еще проще: стоит принять тот факт, что Сюй Чжунь вовсе не так уж сильно его любит, и жить становится вполне можно.

Когда Сюй Чжунь не был занят и пребывал в хорошем расположении духа, он даже вел себя как обычный бойфренд: сам обнимал и целовал его, слушал, что тот говорит, и отыгрывал роль хорошего партнера на твердую тройку с плюсом. Но хорошее настроение у Сюй Чжуня бывало редкость, чаще он тянул лишь на двойку, и если выводить среднее арифметическое, оценки Гао Чи всё равно не дотягивали до проходного балла.

Почувствовав повисшее в комнате давящее напряжение, Сюй Чжунь хлопнул Гао Чи по плечу.

— Гао Чи, я купил тебе подарок, иди взгляни.

Гао Чи отлично умел создавать видимость бурной радости, поэтому даже несмотря на то, что презент с первого взгляда выдавал руку секретаря Ся Сю, он из вежливости пару раз восторженно ахнул.

За столь долгое время общения Гао Чи успел изучить вкусы Ся Сю досконально.

В конце концов, все те подарки на День святого Валентина, Циси и прочие памятные даты раньше всегда выбирал Ся Сю, и даже «первый чай с молоком этой осени» неизменно приносил именно он.

Получая в свое время доставку, Гао Чи даже начинал подозревать: а не по этой ли части братец Ся Сю?

Но разумеется, нет. Сюй Чжунь обладал весьма привлекательной внешностью, и новые секретики женского пола при первой же встрече краснели, а после работы засыпали его сообщениями с расспросами о самочувствии. В самом начале их отношений из-за этих секретарш разразилось несколько скандалов, и в конце концов Сюй Чжунь стал брать на работу исключительно гетеросексуальных парней, у которых уже были девушки, — только после этого Гао Чи наконец успокоился.

Впрочем, хотя эстетический вкус натурализированных коллег-мужчин чуточку вырос,… он всё равно не дотягивал до его личных предпочтений.

Если подумать, человеком куда более прямолинейным в плане вкусов, чем Ся Сю, должен был являться сам Сюй Чжунь.

Правда, исключительно в отношении него самого.

Гао Чи вспомнил некоего господина Сяо, с которым Сюй Чжунь начал видеться пару месяцев назад. Памятный подарок для их первой встречи Сюй Чжунь выбирал лично — это были весьма дорогие часы.

Гао Чи случайно заметил их в прикроватной тумбочке, когда Сюй Чжунь принес домой изысканный бумажный пакет и убрал его внутрь.

Стоял как раз День святого Валентина, и сначала он подумал, что это презент для него самого. Терзаемый любопытством, он полез в интернет проверить стоимость и едва не лишился дар речи.

Конечно, чувства не измеряются деньгами… но, по крайней мере, чем больше тратишь, тем сильнее дорожишь человеком — в этом ведь была своя логика?

Неужели Сюй Чжунь и впрямь стал дорожить им чуть больше?

Гао Чи одновременно радовался и сомневался, а на фоне такого подарка его собственный сюрприз к празднику казался донельзя убогим.

Однако не успел он подобрать другую вещь, как увидел, что Сюй Чжунь забрал те самые часы — как раз в тот день, когда собирался везти его на свидание вслепую.

— Разве… это не те часы, которые ты принес домой пару дней назад? — подал голос Гао Чи.

— Ты собираешься отдать их…

Он не договорил: как ни посмотри, вся сцена не имела к нему никакого отношения.

Сюй Чжунь даже не стал отрицать:

— Мы редко видимся, нужно произвести должное впечатление.

— …Не слишком ли дорогие?

Сюй Чжунь бросил на него холодный, уставший взгляд, говоривший: опять ты лезешь не в свое дело.

— Нет.

Гао Чи замолчал. Чего стоили какие-то часы в сравнении с самим Сюй Чжунем?

А его собственный подарок ко Дню всех влюбленных привез вообще Ся Сю; скорее всего, про сам праздник вспомнил тоже он, и не будь у Ся Сю необходимости срочно бежать к своей девушке, Гао Чи всерьез предложил бы секретарю составить ему компанию за тем праздничным ужином.

В конце концов, столик в том ресторане забронировать оказалось непросто, вот только стоило брони подтвердиться, как Сюй Чжунь заявил, что занят и поехать не сможет.

Чем же он занят? Неужели проводит время с господином Сяо?

Бесполезно было даже пытаться тягаться — да и в какой весовой категории он находился? Кто он такой, в конце концов? Всего лишь игрушка в глазах Сюй Чжуня, которая сама напросилась на забаву; когда эта игрушка надоест, ее просто швырнут в угол. С чего бы ему равняться с господином Сяо? Он даже не заслуживал того, чтобы Сюй Чжунь утруждал себя личной заботой.

Порой, стоило лишь отбросить лишние иллюзии и умерить ожидания, на душе становилось чуточку легче.

Гао Чи утешал себя тем, что он просто вечно всем недоволен: раз уж ему перепал подарок, это уже прекрасно. Какая разница, кто его выбирал — сам Сюй Чжунь или Ся Сю?

Хотя торт, судя по всему, тоже выбирал Ся Сю: в нем безошибочно угадывался вкус закоренелого холостяка — в угоду красоте практичность возвели в абсолют.

— …Почему ты не ешь торт? — поинтересовался Сюй Чжунь.

— Я уже поужинал вечером.

— Съешь хоть кусочек, — мягко предложил Сюй Чжунь.

Гао Чи посмотрел на красивый, элегантный торт с надписью Счастливого дня.

Верх был обильно украшен фруктами: клубникой, черешней, манго…

Он покачал головой:

— Я правда больше не могу, у меня аллергия на манго.

Сюй Чжунь на секунду замер.

— …Прости, я забыл.

Гао Чи перевел взгляд на те самые подарки, которые ему совсем не нравились:

— Забыл или вообще не знал?

— ……

— Впрочем, неважно.

Гао Чи тут же поспешил сам отыскать оправдание для Сюй Чжуня:

— Наверное, я просто забыл тебе сказать.

— ……

Уже не раз Гао Чи ловил себя на мысли, что Сюй Чжунь вроде бы начинает испытывать к нему хоть капельку тепла, но суровая реальность тут же возвращала его на землю: нет, ничего подобного, Сюй Чжуню по-прежнему на него плевать.

В груди Гао Чи поднималась тяжелая, глухая волна обиды, сердце будто рассекло надвое: одна половина твердила привыкай, а вторая кричала — как можно не возмущаться, когда человек за столько лет совместной жизни даже не удосужился запомнить твои аллергии?

http://bllate.org/book/28900/3495154