Ну что ж, я тоже пойду отдохну, а то если болезнь усилится, дядя опять будет ругать.
Доброй ночи, Гуй Гуай.
Четвертая глава. Пятнадцатое число первого лунного месяца.
Техника Смены Чешуи.
Четырнадцатое число первого лунного месяца.
Небо было необычайно хмурым, завывал ветер, бурлили морские волны, а в Море Юань то и дело проступала зловещая аура.
Восточный Дворец.
Двери зала плотно закрыты, лепестки грушевых цветов осыпались. Вода в пруду стала мутной, золотые рыбки сбились в кучу — если приглядеться, видно, как дрожат их хвосты.
Мир погрузился во тьму, и лишь внутри дворца неровно мерцал свет свечи.
Внутри зала.
Гуй Гуай лежал на кушетке, повернувшись спиной к Лу Ли, и вертел в руках маленькую подвеску с иероглифом счастья. Лу Ли, примостившись за столом, читал книгу; его глаза то открывались, то закрывались, а голова клевала. Под глазами у него пролегли темные тени. Поборовшись со сном, он в конце концов медленно закрыл глаза и, привалившись к столу, провалился в тяжелый сон.
Услышав ровное дыхание, Гуй Гуай замер. Убрав подвеску, он еще долго колебался, но в итоге перевернулся, тихонько соскочил с кровати и направился к Лу Ли.
Заметив темные круги у него под глазами, Гуй Гуай остановился. Юноша спал крайне беспокойно: хмурился, что-то невнятно бормотал во сне и крепко сжимал в кулаке полу собственного халата.
Этот жест случайно прикрыл небольшой участок синей чешуи на его руке. Гуй Гуай не заметил этого, наклонился и ткнул Лу Ли пальцем:
— Хочешь спать — иди на кровать. Завтра уже пятнадцатое, не болей и не доставляй лишних хлопот.
Лу Ли резко проснулся.
Вид у него был ошарашенный: он с сомнением и подозрением уставился на Гуй Гуая, словно пытаясь понять, кто перед ним. Гуй Гуай, потеряв терпение и не желая ничего объяснять, схватил его за шиворот, приволок к кровати, откинул одеяло и толкнул внутрь.
Лу Ли только собрался что-то сказать, как Гуй Гуай сам юркнул под одеяло. Он натянул его до подбородка, с помощью духовной силы погасил свечу и, отвернувшись от Лу Ли, холодно бросил:
— Спи. Не шуми.
Одеяло накрыло голову Лу Ли. Он с трудом выбрался наружу и перевернулся. Услышав шуршание, Гуй Гуай открыл глаза, повернулся и прикрикнул:
— Я же сказал тебе…
Лу Ли, широко открыв глаза, смотрел на него. Его волосы спутались, и он прошептал в оправдание:
— Одеяло… оно накрыло мне голову. Я не специально ворочался, чтобы тебя разбудить.
На его лице почти не было эмоций, но Гуй Гуай почему-то уловил в этом шепоте нотки обиды.
Гуй Гуай долго размышлял над этим, чувствуя, что и сам ведет себя странно — иначе почему ему показалось, что Лу Ли в этот момент выглядит таким жалким?
Встретившись взглядами, Гуй Гуай неестественно отвел глаза и отрезал:
— Ладно, не виню. Спи.
Сказав это, он закрыл глаза. В этот раз он не отвернулся, а остался лежать лицом к Лу Ли.
Лу Ли долго смотрел на него, в его глазах читалась жадная привязанность. Лишь когда дыхание Гуй Гуая стало ровным, Лу Ли осторожно придвинулся к нему и закрыл глаза.
Ресницы Гуй Гуая дрогнули. Он долго боролся с собой, но в итоге так и не открыл глаз.
Ночь прошла спокойно.
Пятнадцатое число первого лунного месяца.
Когда он снова открыл глаза, на тыльной стороне ладони проступило еще немного синей чешуи. Боль разлилась по всему телу, но была еще терпимой. Гуй Гуай с трудом перевел дыхание, прижал руку к сердцу и, пошатываясь, сполз с кушетки.
У Лу Ли дела обстояли не лучше: он прислонился к столу, лицо его было пугающе бледным. Черные чешуйки на щиколотках, смешанные с окровавленной плотью, одна за другой осыпались на пол. Спустя лишь мгновение обнажились белеющие кости.
Ногти впились в ладони почти до крови, Лу Ли издал мучительный стон. Гуй Гуая охватила невыносимая головная боль. Добравшись до Лу Ли, он больше не смог держаться на ногах, рухнул на колени и, обхватив грудь, начал жадно хватать ртом воздух.
В тот момент, когда синяя чешуя начала осыпаться, вокруг поднялась зловещая аура. Процесс пошел быстрее. В груди отозвалась тупая боль, и Лу Ли, не выдержав, с силой откинулся назад.
Удар затылком о пол принес острую боль, которая перекрыла сердечную. Лу Ли, тяжело дыша, подполз к Гуй Гуаю, изо всех сил прижал его к себе и, преодолевая страдания, прошептал:
— Не бойся… Гуй Гуай, не бойся.
Гуй Гуай, почти обезумев от боли, яростно вырывался и случайно расцарапал ногтями лицо Лу Ли. Тот вскрикнул от боли, но не стал заботиться о ране — он лишь крепче сжал его в объятиях, терпя муки и не давая ему вырваться.
Кровь стекала по подбородку на пол, глаза Лу Ли постепенно наливались краснотой. На мгновение потеряв рассудок, он наконец разжал руки и, действуя словно в забытьи, сковал конечности Гуй Гуая цепями.
Снаружи, над дворцом, возникли странные знамения.
Мириады звезд застыли в ночном небе, словно замерзшая река. Золотые рыбки плавали прямо в воздухе, вокруг кружились лепестки цветов.
Все вокруг озарилось причудливым светом. Незнакомый аромат наполнил всё Море Юань. В луне, словно в окне, показались алые губы. Женщина, поглаживая сидевшего у нее на руках хорька, усмехнулась:
— Время пришло.
— Где мои подношения?
Море Юань мгновенно погрузилось во тьму. От луны потянулась лестница, и женщина, прижимая к себе хорька, изящно спустилась по ней.
Восточный Дворец.
Невыразимая боль пронзала всё тело. Конечности Гуй Гуая были закованы в цепи, глаза горели алым. Запястья и щиколотки были изранены, но он, словно не чувствуя боли, продолжал неистово биться.
— Отпусти… отпусти меня! Отпусти… а-а-а!
Лу Ли, упав у кушетки, выплюнул сгусток крови. Мучительный крик Гуй Гуая вернул ему рассудок. Дрожа, он поднялся и, спотыкаясь, подошел к нему.
Синяя чешуя в темной комнате казалась пугающе яркой. Лу Ли на секунду замер, и его сознание снова помутилось.
Раздался драконий вой. Лу Ли в беспамятстве принялся выдирать почерневшую Драконью Чешую с тела Гуй Гуая и механически вживлять ее в собственную плоть.
Как только чешуйки были вырваны, на теле Гуй Гуая с бешеной скоростью начала расти новая синяя чешуя. Раздался пронзительный крик дракона. Лу Ли внезапно замер, его движения прекратились, и он с мучительным стоном скатился с кушетки.
— Нет… нет…
Лу Ли прикусил язык, заставляя себя оставаться в сознании. В комнате внезапно появилась женщина. Она коснулась его подбородка и с улыбкой произнесла:
— Лу Ли, ты хочешь, чтобы все в Море Юань отправились на тот свет вместе с тобой?
Лу Ли вскрикнул и со слезами на глазах помотал головой.
Ногти женщины вонзились в его подбородок, потекла струйка крови. Женщина медленно убрала руку, слизнула кровь с пальцев и только тогда довольно сказала:
— Ступай.
— Госпожа… госпожа, умоляю, позвольте мне занять его место! Он больше не выдержит! — Лу Ли рухнул на колени, взывая о милосердии.
Женщина отступила на шаг, словно боясь испачкаться чем-то грязным, и безразлично ответила:
— О? И какое мне до этого дело?
Сказав это, она с презрением взглянула на него и добавила с усмешкой:
— Не хочешь слушаться? Лу Ли, не забывай, у меня есть сотни способов заставить тебя подчиниться.
С этими словами она выпустила хорька. В то же мгновение зверь превратился в желтый дым, который непрерывным потоком хлынул в тело Лу Ли.
Спустя мгновение глаза Лу Ли снова потускнели. Подчиняясь принуждению, он подошел к кушетке и начал вырывать черную чешую с тела Гуй Гуая, двигаясь неестественно и скованно.
Гуй Гуай уже не мог кричать от боли. Женщина, вдыхая запах крови, с довольным смехом взмахнула рукавом и исчезла.
После ее ухода желтый дым рассеялся. Лу Ли, обессиленный, с глухим стуком упал на колени у кушетки. Его белоснежное одеяние окрасилось в красный. Его руки были залиты кровью Гуй Гуая. Он дрожащими пальцами потянулся к нему, желая успокоить, но тут же отдернул руку.
На теле Гуй Гуая не осталось живого места, его драконья плоть была изувечена, и Лу Ли разрыдался.
Это он. Всё из-за него.
Гуй Гуай оказался в таком состоянии только по его вине.
Он такой слабый, такой никчемный.
Он достоин смерти.
Эмоции снова вышли из-под контроля. Лу Ли полоснул себя по ладони, чтобы заставить себя успокоиться, и начал собирать с пола синюю чешую.
Плоть продолжала регенерировать. Лу Ли задрал рукав и одну за другой принялся всаживать синие чешуйки в свою руку.
Боль, казалось, пронзающая саму душу, нахлынула мгновенно. Лу Ли глухо застонал, припал к кушетке, закрыл глаза и долго приходил в себя. Лишь потом он поднялся, пошатываясь, и расстегнул цепи на Гуй Гуае.
Дыхание Гуй Гуая стало едва уловимым. Лу Ли, сдерживая слезы, принялся наносить лекарство. Каждая рана заставляла его задыхаться от горя. Закончив, он обессиленно осел на пол у кушетки и, рыдая, прошептал:
— Прости меня, Гуй Гуай… я такой бесполезный, прости…
Гуй Гуай уже потерял сознание от боли. Лу Ли обхватил колени руками, сжавшись в комок у края кровати, и его плечи мелко дрожали.
От сильного душевного волнения синяя чешуя снова начала пульсировать. Тело пронзала тупая боль, и Лу Ли понял: когда ему плохо, Гуй Гуай чувствует ту же боль.
Хорошо, что он уже нашел способ.
Скоро, совсем скоро он вернет Гуй Гуаю свободу.
Когда эмоции наконец улеглись, Лу Ли в изнеможении прислонился к кровати, закрыл глаза, немного передохнул, а потом, открыв их снова, задрал рукав.
Словно почувствовав его взгляд, маленькая чешуйка на предплечье слегка задрожала. Лу Ли повернул голову к Гуй Гуаю, увидел, что синяя чешуя на его предплечье стала черной, и только тогда с облегчением отвел взгляд.
— Гуй Гуай… — прошептал Лу Ли и замолчал. Гуй Гуай, услышав его голос, едва заметно нахмурился во сне и снова погрузился в глубокую дрему.
Неизвестно, сколько прошло времени.
Лу Ли, опираясь на кровать, медленно поднялся. Его ноги онемели от долгого сидения. Размявшись, он тяжелой походкой вышел из комнаты.
Спустя некоторое время.
Гуй Гуай медленно открыл глаза. Он некоторое время смотрел в ту сторону, куда ушел Лу Ли, потом собрался с мыслями и с трудом принял человеческий облик.
Раны под действием лекарства почти затянулись. Полежав еще долго на кушетке, Гуй Гуай прижал руку к груди и, ссутулившись, с трудом опустил ноги на пол.
Ему показалось?
Почему в этот раз было не так больно, как обычно?
http://bllate.org/book/28941/3505608
Готово:
