Недостаточно.
Однако он не знал, что именно должен сделать.
Лу Ли перевел дыхание, обвив руками его шею, и, склонив голову, прижался лбом к его лбу. Длинные ресницы скользнули по векам, и Гуй Гуай рефлекторно зажмурился.
— Гуй Гуай…
Кончики языков соприкоснулись, губы и зубы сплелись в поцелуе. Теплое дыхание в этом сплетении постепенно становилось обжигающе горячим, а белая печать на лбу излучала странное сияние.
Их духовные сущности смешивались в хаосе. На ресницах Лу Ли повисли капли влаги, а подбородок бессильно опустился на плечо Гуй Гуая. Вспыхнул белый свет, и две совершенно одинаковые духовные сущности, парящие над водой, медленно слились воедино.
…На самом деле они и были одним целым.
На ключице проступила Печать Соратников, скрыв две родинки. Принудительно слившиеся духовные сущности превратились в два красных луча, которые непрерывным потоком устремились в ямку над ключицей.
Лу Ли запрокинул голову, с силой вцепившись в небрежно надетую одежду Гуй Гуая. Тот поцеловал его в кадык и невнятно пробормотал:
— Разве не ты сам пришел, чтобы соблазнить меня?
Лу Ли тихо всхлипнул, а Гуй Гуай холодно хмыкнул и, крепче сжав его горло, произнес:
— Лу Ли, теперь мы оба совершили ошибку. Надеюсь, когда ты очнешься, то не будешь жалеть.
— Впрочем…
Гуй Гуай коротко усмехнулся и ослабил хватку.
— Мне довольно приятно видеть, как ты волнуешься.
Закончив фразу, он окончательно переплел черную и синюю драконьи хвосты. Прижав Лу Ли к берегу, Гуй Гуай склонился и поцеловал его в ключицу.
…
Туман рассеялся.
Лу Ли медленно открыл глаза, в его взгляде все еще читалась растерянность. Услышав шорох, Гуй Гуай бросил одежду, лежавшую у костра:
— Одевайся.
Лишь услышав голос Гуй Гуая, Лу Ли с трудом вернулся в реальность. Он взял одежду и, натянув ее слой за слоем, постепенно начал вспоминать события.
Дыхание перехватило.
Красные следы на запястьях бросились в глаза. Зрачки Лу Ли дрогнули, лицо вспыхнуло огнем. У него не хватило мужества даже взглянуть на Гуй Гуая, и он застыл на месте, боясь пошевелиться.
Гуй Гуай приподнял бровь, словно наслаждаясь представлением и желая окончательно разрушить его показное спокойствие:
— Что притворяешься? Ах да, сообщу тебе одну вещь: ты вытянул мою духовную сущность, и после этого мы заключили Печать Соратников.
Словно боясь, что тот не захочет смотреть правде в глаза, Гуй Гуай заботливо указал на местоположение печати:
— Вон там, на ключице. Если воротник будет низким, любой сможет ее увидеть.
Видя, что Лу Ли молчит, Гуй Гуай решил нанести контрольный удар, усмехнувшись:
— Способа скрыть Печать Соратников нет, не трать силы попусту.
Лу Ли сжал воротник, его длинные пальцы мелко дрожали. Гуй Гуай стряхнул пепел с рук, встал, подошел к нему и, склонившись, посмотрел в лицо:
— Испугался? Кто тебя просил лезть ко мне? В конце концов, я не наследный принц, так что, если они захотят свести счеты, до меня им не добраться.
Лу Ли отстранился и тихо произнес:
— Гуй Гуай, ты хочешь отомстить мне?
Гуй Гуай, пойманный за руку, холодно ответил:
— А если и так?
После долгого противостояния Лу Ли поднял голову и посмотрел на него; в его темных, как ночь, глазах сквозила печаль:
— Это твой способ мести?
— …Унизить меня?
Гуй Гуай вовсе не собирался этого делать, но, встретившись с взглядом Лу Ли, проглотил слова оправдания.
— Если я тебе не нравлюсь, зачем ты заключил со мной Печать Соратников?
Лу Ли самоиронично усмехнулся:
— Я знаю, что моя привязанность для тебя ничего не значит, но не думал, что она настолько жалка.
— Я найду способ снять печать. Я обещал, что отпущу тебя, и не нарушу своего слова.
Сказав это, Лу Ли накинул верхнюю одежду и, не оборачиваясь, покинул берег. Старый недуг вновь дал о себе знать, и его походка была неестественно скованной. Гуй Гуай смотрел на его узкие плечи, подавляя странное чувство в груди, и заставил себя отвести взгляд.
На самом деле, он сделал это не только чтобы позлить Лу Ли.
Далеко не только поэтому.
Но он упорно отказывался признавать, что причина кроется в симпатии к Лу Ли, а потому не мог подобрать других слов.
Гуй Гуай долго сидел у костра, глядя в пустоту, а затем внезапно протянул руку и коснулся собственной ключицы.
Печать Соратников едва заметно пульсировала жаром, и он снова ощутил эмоции Лу Ли.
Грусть, злость.
Сердце болезненно сжалось. Гуй Гуай почувствовал, что в этот раз чувства Лу Ли были сильнее, чем когда-либо.
Самое странное заключалось в том, что он и сам, кажется, испытывал нечто подобное.
Голова вновь начала ныть, и Гуй Гуай, отбросив лишние мысли, лег у огня, глядя в ночное небо.
Глава 11. Болезнь
— Не плачь, Лу Ли. —
Лу Ли снова заболел.
Его духовная энергия была полностью истощена, сил встать не осталось, поэтому он свернулся калачиком на кушетке, заставляя себя закрыть глаза и отдохнуть.
Его лицо пылало от жара, температура тела была пугающе высокой. Печать Соратников на ключице время от времени вспыхивала красным светом. Лу Ли закашлялся, его пальцы, до этого сжимавшие одеяло, внезапно разжались и коснулись ключицы.
Несмотря на жар, охвативший все тело, он чувствовал, что именно это место жжет и болит сильнее всего.
Это был неизгладимый шрам, оставленный Гуй Гуаем.
Печать Соратников должна быть символом любви, но для Лу Ли она стала раной, собственноручно нанесенной Гуй Гуаем на его тело. С виду маленькая, но если вскрыть кожу, она доходит до самой кости.
Любовь стала печатью, ненависть — шрамом.
Печать Соратников была шрамом.
В горле запершило, и Лу Ли внезапно сотряс приступ резкого кашля.
— Кха-кха…
В груди возникла острая боль. Лу Ли резко приподнялся, уцепившись за изголовье кровати, и выплюнул полный рот крови.
Он тяжело дышал, лопатки отчетливо проступали под нижней рубахой. Худые плечи дрожали от судорожных вдохов. Лу Ли прижал руку к груди, вцепившись в ткань так, что побелели костяшки.
Растрепанные волосы путались на запястьях, касаясь костей. Бледно-голубые вены проступали на предплечьях, пульс бился с бешеной силой, казалось, еще миг — и кровь прорвет сосуды и брызнет наружу.
Раздались приближающиеся шаги.
Лу Ли собрал остатки сил и успел сесть прямо до того, как дверь распахнулась.
Раздался грохот — дверь сорвали с петель. В мрачную комнату хлынул свет, и пронзительный женский голос нарушил тишину:
— Ну как, Лу Ли, тебе нравится подарок, который преподнесла тебе эта госпожа?
Лу Ли перевел дыхание, поднял глаза на вошедшую и холодно усмехнулся:
— Ты способна лишь на подобные подлые методы.
Сун Хэ легкой походкой не спеша подошла к нему, глядя сверху вниз с притворной жалостью:
— Какая жалость, ребенок, которого никто не любит.
Эти слова задели Лу Ли за живое. Он, пошатываясь, поднялся, вложил последние силы в толчок, направленный на Сун Хэ, и яростно крикнул:
— Убирайся!
Сун Хэ отступила на шаг, толчок пришелся в пустоту, и Лу Ли едва сам не рухнул на пол. Он замер, долго пытаясь прийти в себя и удержаться на ногах. Сун Хэ, увидев это, рассмеялась, помахивая складным веером, подошла к нему вплотную и легко пнула.
…Лу Ли тут же упал.
Колени с глухим стуком ударились об пол. Лу Ли стиснул зубы, подавляя готовый сорваться с губ стон, — он не собирался просить о пощаде.
Сун Хэ наклонилась, вцепилась ему в волосы и, заставив поднять голову, проговорила с кривой усмешкой:
— Лу Ли, помнишь, как умерла Вэнь Лань?
Гусеницы гу, рыскавшие в его венах, заставили руки Лу Ли дернуться. Он прошипел сквозь зубы:
— Отпусти меня.
Сун Хэ резко отпустила его волосы, и голова Лу Ли безвольно ударилась о пол. Заметив ярко-красное пятно на его лбу, Сун Хэ вздохнула, но в ее глазах читалась лишь злоба:
— Ты такой же упрямый, как она. Упрямство — не самое лучшее качество.
Сказав это, Сун Хэ поставила ногу ему на спину. Лу Ли, застигнутый врасплох, распластался на полу. Судороги наконец прекратились, и он из последних сил вцепился в собственное запястье.
Ногти вонзились в кожу. Сун Хэ посмотрела на него и усмехнулась:
— Не трать силы зря, ты…
Договорить она не успела — движение Лу Ли прервало ее. Вместе с брызнувшей кровью наружу выскочила гусеница гу. Лу Ли, прижимая руку к груди, тяжело задышал, перевернулся и рассмеялся:
— Неужели тебе не любопытно, куда в эти дни делся Лу Цзя?
Услышав это, Сун Хэ переменилась в лице и яростно воскликнула:
— Ты тронул Цзя-эр?!
Лу Ли прерывисто засмеялся, и в его смехе сквозила злоба:
— Он заслужил смерть!
Сун Хэ с силой ударила его ногой в грудь и зловеще произнесла:
— Если с Цзя-эр что-то случится, я заставлю тебя отправиться вслед за ним!
С этими словами Сун Хэ развернулась и ушла. Лу Ли долго лежал на полу, прежде чем, прижимая руку к груди, дрожа, подняться и, хромая, направиться к выходу.
Рана на запястье постепенно запекалась. Лу Ли шел шаг за шагом, медленно и скованно. Он обвел взглядом окрестности, и в его глазах застыла пустота.
Куда идти?
Он не знал.
Никто его не любит.
Отец не любит его, во Дворце Дракона его никто не любит. Они видели в нем лишь ценный инструмент, и как только ценность иссякнет, его просто выбросят.
Гуй Гуай тоже не любит его.
Дядя видел в нем лишь обузу.
Ему больше некуда идти.
Лу Ли долго молчал, затем медленно отступил назад и застыл на месте.
Он выглядел совершенно жалким: лицо в крови, волосы всклокочены. На нижней рубахе отпечатки сапог, он выбежал второпях, даже не надев обувь.
Из запястья все еще сочилась кровь. Лу Ли поднял голову к небу и пробормотал:
— Почему вы все так со мной обращаетесь?
Он с усталостью закрыл глаза.
Слезы беззвучно покатились по щекам, намочив ресницы. Смешиваясь с засохшей кровью, они окрашивались в алый цвет, расцветая на белом воротнике кровавыми пятнами.
Лу Ли едва держался на ногах, готовый рухнуть на колени.
Он сжал кулаки, заставляя себя собраться, и тихо прошептал, утешая самого себя:
— Лу Ли, ты должен выстоять.
http://bllate.org/book/28941/3505615
Готово:
