Будет ли это кто-то знакомый? Цзян Эрфань перебирал в уме кандидатов.
Ци Ман перевел взгляд и посмотрел на Цзян Эрфаня с немым вопросом в глазах.
— Ничего, это профильный предмет. Ци-Ци, ты потом поможешь мне конспект записать? Я так хочу спать.
Цзян Эрфань без всяких церемоний пододвинул к нему тетрадь, зевнул и, не дожидаясь ответа, уткнулся лицом в парту, закрывая глаза, чтобы доспать.
Теперь он заснул по-настоящему. Преподаватель на этой лекции ни за кем не следил, так что спать можно было без всяких угрызений совести.
Ци Ман пристально смотрел на человека, чье дыхание постепенно выровнялось. Его взгляд был тяжелым, но другой человек не замечал этого вовсе — а даже если бы и заметил, то лишь пренебрежительно пожал бы плечами. В конце концов Ци Ман просто взял ту тетрадь и принялся что-то в ней писать.
Цзян Эрфань отлично выспался. Под убаюкивающий голос преподавателя он спал очень крепко, а проснувшись, потянулся и размял плечи.
Повернув голову, он увидел, что сосед по парте уже уткнулся лицом в стол и закрыл глаза. Опустив взгляд на собственный стол, он действительно обнаружил там тетрадь, исписанную от корки до корки. Почерк был слитным и резким — совсем как волосы его соседа, казавшиеся короткими и колючими.
Цзян Эрфань с любопытством протянул руку и слегка надавил на макушку соседа, обнаружив, что та вовсе не такая твердая, как ему представлялось, — на ощупь она оказалась мягкой. Затем он принялся разглядывать лицо соседа: с закрытыми глазами тот вроде бы уже не казался таким свирепым.
Стоило ему только об этом подумать, как в следующее мгновение объект его изучения открыл глаза. В этот миг взгляд был острым и колючим, но, разглядев, кто перед ним, парень молча снова закрыл глаза.
Цзян Эрфань коснулся его веера ресниц и почувствовал, как под пальцами затрепетал зрачок, сразу поняв, что тот вовсе не спит.
Он подался вперед и заговорил тихо-тихо, словно делясь секретом:
— Ци-Ци, до чего же ты грозный.
Сказав это, он тихонько хихикнул.
Ци Ман по-прежнему лежал с закрытыми глазами, не шевелясь. Его уши едва заметно подрагивали — вылитый отдыхающий лев, который вроде бы и дремлет, но все равно излучает угрозу и в любой момент готов подскочить, чтобы схватить добычу.
Затем он приоткрыл один глаз и хрипло произнес:
— Не грозный я с тобой.
Глава 4. Чужак на стороне
Как же я благодарен тебе за то, что я тебе нравлюсь, но мне так хочется узнать, какой ты человек! Было бы просто замечательно, если бы нам представился шанс познакомиться в реальной жизни! — Цзян Эрфань
Нажав на кнопку отправки, Цзян Эрфань невидящим взглядом уставился перед собой, погрузившись в задумчивость. Когда на его лице не было никаких эмоций, в нем непроизвольно проступало глубокое разочарование в жизни.
Возможно, сказывалось то, что в ранние годы ему довелось пережить голод: его фигура всегда оставалась хрупкой и болезненной, сколько бы он ни ел, наесться досыта не получалось.
Цзян Эрфань учился нравиться людям постепенно. До встречи с Чэн Е ему приходилось полагаться лишь на свое умение угождать, чтобы добывать еду.
Теперь же заставить окружающих полюбить его было для него проще простого — осечек практически не случалось. Обратной стороной этой медали стало лишь то, что от избытка всеобщего обожания порой некуда было деваться.
Цзян Эрфань стоял у обочины, ступая ногами по мягкой земле. Это была узкая тропинка, прохожих здесь ходило немного, изредка попадались лишь парочки или небольшие компании.
Он пришел сюда один именно для того, разгадать, наконец, кто же этот трус, прячущийся за экраном телефона.
Раз уж тот умудрялся исподтишка снимать его в самых разных ситуациях, значит, наверняка постоянно следил за ним и просто не мог не заглядывать в сообщения.
Цзян Эрфань немного подождал, но вместо того, кого он рассчитывал здесь увидеть, к нему то и дело подходили желающие познакомиться.
Сделав лучевидные глаза-персики, он вежливо, но твердо отказывал очередному прохожему, пытавшемуся выпросить его контакты. Раздражение внутри нарастало: даже оставшись в одиночестве, этот человек так и не осмелился показаться.
Он уже собирался напечатать сообщение и напрямую пригласить незнакомца явиться сюда, как вдруг перед ним упала тень.
— Ты разве не идешь домой?
Цзян Эрфань поднял голову и встретился взглядом с массивной черной оправой очков — это был Е Цзэ.
Тон его казался не слишком радостным, в нем даже сквозила доля властности, совершенно не вязавшаяся с его обычным образом.
Цзян Эрфань подумал, что ему показалось, и переспросил:
— Подожди-ка, а где же Е Цзэ? Разве ты не живешь в общежитии?
— Мм.
Его ответ прозвучал совершенно невнятно, а челка и очки надежно скрывали выражение лица.
Цзян Эрфань вдруг почувствовал прилив любопытства. Ему еще не доводилось видеть этого однокурсника без очков. Е Цзэ никогда не выказывал к нему ни особой симпатии, ни неприязни, однако частенько подбирался совсем близко в самые неожиданные моменты.
Стоило Цзян Эрфаню поддаться любопытству, как он тут же решил действовать по наитию.
— Е Цзэ, я кое-что сделаю, только не сердись, ладно?
Он чуть прихлопал ресницами, глядя на собеседника очаровательными глазами.
Тот, кто оказался напрямую подвержен чарам этого взгляда, лишь медленно выдохнул, и его кадык судорожно дернулся.
Одна рука Цзян Эрфаня легла на предплечье парня, он встал на цыпочки, подавшись всем корпусом вперед, а второй рукой потянулся к чужим очкам, при этом обнажив полоску белой и тонкой талии.
Его движения были слишком резкими — по идее, обычный человек просто не успел бы среагировать.
Однако Е Цзэ вовремя перехватил его руку, как только та коснулась оправы, словно сработало природное рефлексы. Спустя мгновение Е Цзэ разжал пальцы, позволяя забрать вещь.
Цзян Эрфань неторопливо снял очки, заглянув прямо в пару темно-карих глаз — глубоких, как стоячая вода, в которой не было ни единой ряби.
— У тебя ведь такие красивые глаза, совсем как стеклянные шарики. Почему ты вечно носишь очки? — Цзян Эрфань запрокинул голову, продолжая напирать и улыбаясь.
Хотя он был ниже Е Цзэ и куда тоньше в кости, нельзя было сказать, что он давит авторитетом.
Е Цзэ помог Цзян Эрфаню удержать равновесие, положив руку ему на спину и не убирая ее, и лишь спустя время ответил:
— Близорукость.
Только оказавшись так близко, Цзян Эрфань заметил, что этот обычно молчаливый однокурсник обладал весьма развитой мускулатурой — во всяком случае, спортом он занимался куда лучше самого Цзян Эрфаня.
Он ткнул пальцем в рельефный бицепс парня: довольно крепко.
После этого Цзян Эрфань сам отступил назад, виновато улыбнувшись:
— Прости-прости, извини за такую бестактность.
— Доволен? — его голос звучал совсем не так, как обычно, словно он сдерживал возбуждение.
— Мм? — Цзян Эрфань озадаченно моргнул.
— Доволен ли ты тем, что увидел? — повторил Е Цзэ, и на мгновение в уголках его губ мелькнула подозрительная улыбка.
Но стоило приглядеться, как лицо вновь стало абсолютно бесстрастным.
— Доволен, — не слишком искренне рассыпался в похвалах Цзян Эрфань. — Е Цзэ очень красивый.
Красивый-то красивый, хотя для самого Цзян Эрфаня внешность всегда стояла на последнем месте.
— Е Цзэ все еще не идет домой? — едва Цзян Эрфань договорил, как появившийся со стороны третий человек перехватил инициативу.
— Ему пора идти, — раздался резкий, властный голос.
Цзян Эрфань скосил глаза и с улыбкой помахал рукой:
— Ци-Ци, а ты чего пришел?
Цзян Эрфань обожал наблюдать за чужими стычками, а видя, что эти двое вечно на дух друг друга не переносят, он сразу же загорелся желанием столкнуть их лбами.
Ци Ман подошел ближе. Вид у него был грозный, а голос — недовольный. Он тут же приобнял Цзян Эрфаня за плечо, пользуясь любой возможностью продемонстрировать права собственника.
Вот только он терпеть не мог подобные проявления собственнического инстинкта на людях.
Его прежнее веселье мигом испарилось, сменившись явным недовольством, и уголки его губ тут же поползли вниз.
— Ци-Ци, ты что, песик? Чуть кого увидишь, сразу норовишь пометить территорию.
Подтекст в его словах был слишком очевиден. Ци Ман лишь с равнодушным видом отнял руку, вместо этого перехватив ладонь Цзян Эрфаня в свою. Стояли они близко, так что их переплетенные пальцы не бросались в глаза.
Только тогда Цзян Эрфань скрепя сердце смирился. Другой его рукой были зажаты очки Е Цзэ, и он протянул их владельцу:
— Зэ-Зэ, будь осторожнее.
Он назвал его ласковым прозвищем, снова используя уменьшительно-ласкательный суффикс.
Окружающие отреагировали по-разному: Ци Ман невольно сильнее сжал его пальцы, отчего Цзян Эрфань поморщился и холодно бросил:
— Если Ци-Ци даже здороваться за руку не умеет, больше к моей руке не прикасайся.
Хватка тут же ослабла.
А Е Цзэ принял очки и попутно тоже пожал руку Цзян Эрфаню:
— Возвращайся домой пораньше.
Когда Е Цзэ ушел, Цзян Эрфань вовсе не собирался позволять Ци Маню и дальше держать себя за руку:
— Ци-Ци, ты сегодня будто бочку пороха проглотил — чуть что, сразу взрываешься.
В его голосе все еще звучало уязвленное раздражение.
Ци Ман прикрыл веки, застыв в полуулыбке:
— Есть разница?
В конце концов Цзян Эрфань так и не выдернул руку: он понимал, что если попытается, этот тип обязательно найдет способ отыграться в другом месте.
Услышав слова Ци Мана, Цзян Эрфань всерьез подпер подбородок рукой, начиная размышлять:
— Похоже, и вправду нет. Когда мы встретились впервые, ты выглядел точно так же — злой-презлой.
Их первая встреча и вправду была далека от идеала, ее вполне можно было назвать кошмарной.
Потому что тогда Цзян Эрфань случайно заббрел на поле боя, где Ци Ман как раз разбирался с обидчиками.
В тот момент Ци Ман свирепым взглядом сверлил скрючившегося на земле человека, который выглядел крайне жалко, а Цзян Эрфань просто проходил мимо этого переулка.
Приняв сцену за банальную драку хулиганов, Цзян Эрфань уже достал телефон, собираясь вызвать полицию, как вдруг мобильный звонок прорезал тишину узкого переулка невероятно громким звуком.
В ту же секунду все — и тот, кто лежал, и тот, кто стоял, — уставились на него.
Цзян Эрфань замер с телефоном в руке, выдавил из себя улыбку и произнес:
— Я просто мимо шел.
С этими словами он попытался тихонько ретироваться.
Кто же знал, что не пройдет и пары шагов, как его руку перехватят мертвой хваткой, лишая возможности двигаться дальше.
— Позвонить вздумал? — раздался над ухом мрачный голос, пропитанный откровенной злобой.
Цзян Эрфань дернул рукой, но вырваться не смог. Он повернулся лицом к грозному злодею:
— Еще нет.
Он пожал плечами и слегка качнул их сцепленными руками.
Страха в нем не было ни капли.
Сзади раздалось шуршание: поверженный противник, кувыркаясь и спотыкаясь, попытался подняться на ноги и сбежать.
Злодей бросил ему вслед басом:
— Не забудь про публичное письмо с извинениями!
— Д-да, конечно! — выпалил тот и бросился наутек.
Цзян Эрфань на мгновение растерялся: он-то думал, тут творится какое-то страшное беззаконие, а оказалось — всего лишь записка с извинениями.
— Значит, ты не злодей?
— Мм.
Парень разжал пальцы и, не собираясь ничего объяснять, собрался уходить.
— А жаль, я уже позвонил в полицию, — только успел произнести Цзян Эрфань, как издалека донесся заунывный вой приближающейся сирены.
Парень резко обернулся, лицо его стало еще свирепее, а взгляд впился в Цзян Эрфаня так, будто с него собирались живьем содрать кожу.
Цзян Эрфань развел руками: он и сам не ожидал, что копы приедут так быстро.
Судя по всему, отпускать его никто не собирался — в следующее мгновение Цзян Эрфаня грубо дернули за руку, и он, спотыкаясь, побежал следом.
http://bllate.org/book/28966/3507770
Готово:
