Готовый перевод Beast Smells the Rose / Зверь, что полюбил розу: Глава 12

Сюй Чанцин сегодня как раз собирался сходить разрезать камни, которые взял с собой, поэтому, естественно, не стал отказываться от предложения ребят. Один мальчик, чья семья торговала свининой, заметив, что Сюй Чанцин несет сумку, в которой, судя по всему, было немало камней, спросил:

— Сюй Чанцин, это те камни, что ты купил?

Сказав это, он подступил ближе и заглянул в сумку. А ведь их там штук шесть или семь! Сюй Чанцин и правда богат. Мальчик невольно скривился в пренебрежительной усмешке и протянул:

— Но посмотри, какие они уродливые. Неужели внутри правда есть нефрит? Взгляни на мой — я купил его вчера, вот это вещь! — с этими словами он потряс желтым гладким камнем, хвастаясь перед остальными.

Двое ребят, которые вчера камни не купили, смотрели на него с завистью, остальные же, хоть и приобрели свои, в таком количестве их не имели. Они столпились вокруг, наперебой галдя, что из таких некрасивых камней ничего путного выйти не может.

Сюй Чанцин знал лучше них, есть ли там нефрит. Кроме трех камней, которые он вытащил утром из маленькой горки, остальные он подобрал по пути просто для счета. Выглядели они действительно невзрачно, но те три камня, что содержали нефрит, были еще скромнее на вид.

Сюй Чанцин не стал спорить или оправдываться. Он лишь притворно рассердился, дернул сумку на себя и изобразил крайнее недовольство. Остальные дети тут же притихли. Про себя же Сюй Чанцин подумал: что они понимают? Если бы можно было по внешнему виду судить, есть внутри нефрит или нет, то кто бы стал заниматься азартными играми на камнях? Камни рождаются в природе, и пока их не разрежешь, никто не увидит их сердцевину. Бывает, что в самом неприметном и уродливом камне скрывается подлинный прекрасный нефрит.

Так, перешучиваясь, они в приподнятом настроении и с крепко сжатыми в руках камнями дошли до лавки.

В Давани очень много людей занимались торговлей нефритовыми изделиями: от распиловки до финальной полировки — мастеров хватало. Из-за популярности азартных игр на камнях лавки, где их разрезали, стояли одна к другой.

Ребята часто ходили смотреть, как там работают, поэтому знали все входы и выходы, но постоянного места у них не было. Когда дело дошло до их собственных камней, они немного растерялись. Сюй Чанцин осмотрелся и выбрал самую неприметную лавку в самом конце торговых рядов. В крупные мастерские с такими детьми, как они, никто бы и не взглянул: их гроши там даже зубы не заставят почистить.

Увидев, что Сюй Чанцин зашел в ту лавку, остальные переглянулись и последовали за ним.

Лавка была небольшой, вокруг нее высились груды каменных отходов, и вид у нее был довольно жалкий. Внутри находилось всего трое: старик и двое подмастерьев. Подмастерья выглядели довольно крепкими — немудрено, ведь работа по распиловке требует прежде всего силы. У хилых через пару движений пилой руки отвалятся, такой работой на хлеб не заработаешь.

Один чернокожий парень сидел на полу, отдыхая. Заметив детей, он даже не повел глазом. Подумав, что они пришли поглазеть, он грубо рявкнул:

— Эй, вы чего тут забыли? Это лавка камней, они повсюду, смотрите, как бы на ноги не уронили! Живо на выход…

Ребята, увидев здоровяка с таким свирепым лицом, немного сжались. Сюй Чанцин, опасаясь, что их сейчас выгонят, поспешил сказать:

— Мы пришли разрезать камни, а не играть. — С этими словами он серьезно выложил камни из сумки на стол.

Старик и второй подмастерье, услышав это, подошли ближе. Увидев камни размером с ладонь, они не проявили особого энтузиазма. Однако место у лавки было неудачное, клиентов почти не заглядывало, и уже несколько дней у них не было никакой выручки. А раз пришли — какой смысл выгонять?

Старик пошевелил камни и, увидев шесть штук, сказал:

— Минимум три монеты за камень, меньше никак нельзя…

Сюй Чанцин кивнул:

— У них в руках еще четыре или пять штук, потом всё вместе разрежем.

Старик промычал что-то в ответ и небрежно бросил:

— Лэй-цзы, бери тонкую пилу, разрежь камни этого мальца.

Этот Лэй-цзы был тем самым парнем, что только что на них кричал. Услышав приказ, он развернулся к углу, взял инструменты и воду. Резка камня полностью держалась на пиле. Со стороны казалось, что это очень утомительно, но те, кто занимался этим долго, знали секреты: например, заранее вымочить камень в воде, а затем пилить вдоль каменных жил, контролируя силу нажима — так камень поддавался всего за несколько движений.

Лэй-цзы явно не впервой был пилить, его движения были очень ловкими. Старик взял камень, повертел в руках, сначала немного потер кожу грубым песком. Долго ничего не было видно, и он указал место, откуда Лэй-цзы начинать пилить. В этом деле тоже были свои тонкости — нельзя пилить как попало, иначе из-за неосторожности хороший нефрит можно безнадежно испортить, особенно такой маленький кусок.

У Лэй-цзы была сильная рука, он закрепил камень, и через несколько мгновений тот был распилен.

Ребята столпились вокруг: внутри оказалось то же самое, что и снаружи — никакой не нефрит, а просто кусок камня. Старик, словно ожидая этого, даже не взглянув, отбросил его в сторону и взял следующий.

За несколько минут они разрезали три камня, но признаков нефрита не было. Дети заметно занервничали, хотя камни были не их, но Сюй Чанцин сохранял полное спокойствие — было бы чудом, если бы в этих камнях, подобранных на обочине, оказался нефрит.

Старик взял еще один камень, слегка взвесил его в руке, в глазах мелькнул огонек. Он взял наждак и начал старательно тереть кожу. Вскоре показался прозрачный участок, и он немедленно остановился.

Без сомнений, внутри был нефрит. Старик оживился, внимательно осмотрел камень со всех сторон и указал Лэй-цзы, где именно осторожно пилить. Тот намочил место и сделал с десяток движений пилой — камень поддался.

Старик поднял его и посмотрел: внутри серой угловатой корки действительно оказался нефрит. Сердцевина была бесцветной, как стекло, но редким было то, что в ней не оказалось ни трещин, ни мха, ни примесей — кристально чистый кусок. Хотя бесцветный нефрит был скучноват, его текстура оказалась нежной, с легким сиянием. Если бы не тот первый срез, материала хватило бы на целый браслет, а так — увы, испортили. Впрочем, если вырезать украшения для волос или подвески, да дополнить их нефритовыми бусинами других цветов, получится весьма изящная вещица.

Старик взглянул на Сюй Чанцина и отметил, что паренек не суетится, в отличие от остальных, умеет держать себя в руках. Для ребенка такая выдержка — большая редкость. Он проникся к нему симпатией, протянул кусок необработанного нефрита и сказал:

— Стоит два ляна серебра, меньше чем за один не продавай.

Сюй Чанцин принял нефрит и положил в сумку, понимая, что совет старика был искренним:

— Спасибо вам, дяденька.

Какой сладкоголосый малец, подумал старик, взглянув на него, и выудил из таза с водой следующий камень.

В этот раз попался фиолетовый нефрит. Фиолетовый сорт встречался редко, чаще попадались бледно-лиловые или беловато-фиолетовые, а тут цвет был глубоким и насыщенным. Как и у предыдущего камня — ни трещин, ни мха, ни грязи, основа отличная, с легким блеском. Настоящий первоклассный нефрит! Жаль, что меньше ладони — на браслет не хватит, а то продали бы за хорошие деньги.

Но на подвеску материала было достаточно, а из остатков можно было выточить бусины в комплект. Девушка, если наденет такое, будет выглядеть крайне нежно. Старик задумался, даже подержал нефрит подольше.

В конце концов он отдал его Сюй Чанцину, глядя уже совсем иначе:

— Парень, удачливый ты. — В азартных играх на камнях удача — главное, и люди, обладающие ею, всегда вызывали зависть.

Старик вытащил последний камень из таза. Это был черный камень размером с гусиное яйцо. Старик нахмурился: в таких камнях редко находили нефрит, но если уж попадался — это был такой красоты камень, что дух захватывало.

В этот раз старик долго тер камень наждаком — возможно, корка была слишком толстой. Ребята позади начали нетерпеливо толкаться у стола.

— Ну что там?

— Пусть следующий будет мой…

— Нет, мой…

Лэй-цзы, раздраженный шумом, рявкнул, заставив их замолчать. Спустя время старик протер камень, долго смотрел, еще немного потер край, снова всмотрелся, наконец слегка вздохнул, кашлянул и поднял взгляд на Сюй Чанцина:

— Паренек, продай мне эти три камня с нефритом за десять лянов серебра. По рукам?

Будь на его месте кто помладше, от десяти лянов серебра у него бы челюсть отвисла, и он согласился бы, не раздумывая, — это ведь годовые расходы небогатой семьи! Но Сюй Чанцин не был обычным ребенком, и его мысли были далеки от того, что творилось в головах у остальных ребят.

Он немного помедлил и сказал:

— Дяденька, позвольте мне взглянуть на тот нефрит.

Тот черный камень в руках старика был самым насыщенным ци, что он выбрал на рынке за последние два похода, и пролежал в его маленькой горке уже несколько дней. Нефрит-то был хорош, но Сюй Чанцина заинтересовало, почему старик решил так потратиться.

Хотя ци в маленькой горке была плотной, не из любого камня можно было вырастить нефрит — предел существовал. Если кусок был обычным кирпичом без капли ци, то даже в горке превращение в нефрит заняло бы годы, а то и десятилетия.

Но если нефрит уже содержал немного ци, он начинал жадно впитывать чистую энергию из горки, улучшая свою структуру. Иными словами, чем больше в нефрите было ци, тем быстрее и заметнее происходили изменения: за день-два мелкие трещинки и изъяны на поверхности первоклассного нефрита исчезали. Сюй Чанцин полагал, что это происходит благодаря духовной природе самого камня.

Старик, увидев, что парень не согласился сразу, понял, что момент упущен, но в глубине глаз его мелькнуло одобрение. В азартных играх на камнях, помимо удачи, нужно иметь стальной характер и не поддаваться на чужие уговоры. Паренек, очевидно, обладал этими качествами. Хотя одет он был скромно и явно не из богатой семьи, да и вряд ли долго занимается камнями, старик решил дать ему посмотреть — вряд ли он что-то поймет. Он протянул камень.

Сюй Чанцин взял его и нашел место, которое только что отшлифовал старик. Там просвечивал ярко-желтый оттенок. Сюй Чанцин замер — это был жадеит цвета куриного жира. Посмотрев на свет, он убедился: хотя оттенок был немного бледноват, он уже мог тронуть сердце любого.

Настоящий желтый нефрит в Давани был огромной редкостью, ведь это цвет императоров, символ власти и высокого положения, поэтому цена на него превышала стоимость золота.

Тот кусок, что был у Сюй Чанцина, пусть и мал, но отличался редким маслянистым блеском, а чистый желтый цвет делал его еще ценнее. Первоклассный материал такого цвета требовал абсолютной чистоты без примесей, что делало его крайне редким. Сюй Чанцин был уверен в том, что это чистокровный редчайший нефрит «куриный жир», так как чувствовал ци и знал, что в горке камень избавился от всех примесей.

Но старик сумел определить ценность по одной лишь точке — Сюй Чанцин проникся к нему глубоким уважением. Если бы внутри оказались другие цвета, цена даже при наличии желтого была бы невелика. Такой глаз можно было набить только десятилетиями тяжелой работы.

И всё же он не собирался отдавать эту «жирную рыбу» в чужие руки. Продавать он не планировал — хотел оставить в своем пространстве для подпитки. Со временем желтый цвет станет глубже. В нефритовом деле ошибка в цвете стоила десятикратной разницы в цене, так что у этого камня был большой потенциал для роста стоимости.

Он поднял брови и улыбнулся, обнажив два ряда белых зубов:

— Дяденька, я хочу показать этот камень матушке. Если она одобрит, я вернусь и заберу ваши десять лянов. Можно так?

Слова прозвучали разумно. Старик опешил, даже погладил несколько коротких волосков на подбородке. Внутри него кипело нетерпение, но поделать он ничего не мог. Заметив понимающий, чуть насмешливый взгляд Сюй Чанцина, словно тот видел его насквозь, старик покраснел и снова закашлялся.

Хотя он всю жизнь был одержим прекрасным нефритом, обман не был в его правилах, иначе лавка не была бы такой пустой. Что ж, всему свое время, а в нефритовом деле — тем более. Если не судьба, то и не надо. Он повернулся к остальным детям:

— Кто еще хочет разрезать камни? Доставайте.

Ребята, услышав про десять лянов, уже стояли как вкопанные, а увидев отказ Сюй Чанцина, окончательно остолбенели. Но стоило старику заговорить о резке камней, как на лицах снова отразились зависть и надежда, и они принялись наперебой тыкать своими камнями:

— Я! Давайте мне!

— Первый я…

http://bllate.org/book/28984/3510311