Глава вторая: Ху Лаоци
— Запоминаешь запоры? — Ху Лаоци по прозвищу Ху Хунсуй, зажав в зубах травинку, качаясь, подошел к Ху Байяну.
Ху Байян был одет в простую нижнюю сорочку, подперев щеки руками, он сидел на корточках у озера. Заметив в водной глади отражение Ху Лаоци, он с горькой тоской произнес:
— Я думал, что после окончания войны и наступления всеобщего мира меня больше ничто не потревожит. Но я и представить не мог, что семейная жизнь способна измотать рассудок куда сильнее, чем сражения.
Старейшина Ма, который неотступно стоял рядом с Ху Байяном с выражением еще более несчастным, чем у самого владыки, завидев Ху Лаоци, натянул на лицо вымученную улыбку и кивнул в знак приветствия.
Ху Лаоци, скривившись, подергал губами зажатую во рту травинку вверх-вниз. Во времена войны с Расой демонов он тоже искренне верил, что после победы все заботы исчезнут сами собой. Однако стоило ему наслушаться историй о семейной жизни Ху Байяна, как его глаза по-настоящему раскрылись на этот мир. Сам он много лет ходил холостяком и теперь и вовсе опасался заводить пару, до смерти боясь закончить точь-в-точь как Ху Байян. Поразмыслив с минуту, он с заметным смущением произнес:
— Если честно, я понятия не имею, как тебя утешить. Может, просто пойти у него на поводу и развестись?
Едва эти слова сорвались с языка, Старейшина Ма остолбенел. Он звал Ху Лаоци вовсе не ради такого исхода.
А Ху Байян с криком подскочил с земли, развернулся, схватил Ху Лаоци за воротник и приподнял над землей. Он был выше Ху Лаоци больше чем на голову, из-за чего тому пришлось встать на цыпочки и запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В глазах Ху Байяна читалось такое смятение, словно он пытался отыскать хоть что-то на лице товарища, обычно вызывающем жгучую зависть у всех самок. Наконец он вытащил травинку изо рта Ху Лаоци, сунул себе в рот и невнятно бормоча выдавил:
— Развестись?
Ху Лаоци молча кивнул, глядя на своего начальника и по совместительству лучшего друга.
Старейшина Ма от ужаса только замахал руками и затараторил:
— Нельзя, о великий владыка, нельзя же так!
В глубине души он горько рыдал и вопил: «Ой-ёй-ёй, этому Ху Лаоци нельзя верить! Как я раньше-то не догадался!»
Получив ответ Ху Лаоци, Ху Байян отпустил его воротник, уставился куда-то вдаль и, посасывая травинку, погрузился в раздумья, полностью игнорируя Старейшину Ма, который крутился вокруг него волчком. Прожевав и проглотив травинку до самого конца, Ху Байян покраснел и выдал:
— Но мне кажется, я по-настоящему в него влюбился.
Этот ответ мгновенно успокоил Старейшину Ма. «Слава богу. В любовь всё еще можно верить», — мысленно похлопал он себя по груди, восстанавливая дыхание.
Ху Лаоци показалось, будто он слышит звук раскалывающегося на куски мира. Кто этот покрасневший до ушей амбал, страдающий от любовных мук? Куда подевался тот грозный Бог Войны, что с легкостью крушил врагов на поле бради? Ху Лаоци сглотнул слюну, собираясь с мыслями, похлопал Ху Байяна по крепкому плечу и с горькой усмешкой произнес:
— Ну что, давай подумаем, как это исправить? Позволишь мне, твоему военному советнику, разработать стратегию?
Ху Байян криво усмехнулся, обнажив острый клык:
— Советник, ты ведь в своей жизни даже не целовался ни разу, какая тут стратегия?
Слова прозвучали слишком прямолинейно и угодили прямо в больное место Ху Лаоци, заставив того, как сорокалетнего девственника, болезненно поморщиться. Сам Ху Байян этого даже не заметил, зато Старейшина Ма похлопал советника по плечу якобы в знак утешения, хотя в душе злорадствовал — так тебе и надо, будешь владыке дурацкие советы давать!
Ху Лаоци судорожно дернул уголками рта, кое-как удерживая на лице подобие улыбки. Он резко схватил злорадствующую руку Старейшины Ма и дернул на себя. Старейшина Ма потерял равновесие, рухнул прямиком в объятия Ху Лаоци и вдруг почувствовал жар чужих губ. Не успел он и пискнуть, как влажный и мягкий язык протиснулся внутрь, сплетаясь с его собственным в страстном круговороте. Когда поцелуй наконец завершился, Старейшина Ма, прикрывая рот рукой, попятился назад, а затем с громким свистом обернулся ярко-красным скакуном и, не оглядываясь, помчался в сторону заката, на бегу исступленно вопя:
— Мальчик мой Сяочунь, прости меня, а-а-а-а-а-а!
— Этот Ма Байчунь уже столько лет женат на втором наследном сыне клана драконов, а старейшина всё по нему сохнет? — удивился Ху Лаоци.
— Старейшина Ма — человек постоянный в своих чувствах, — пояснил Ху Байян.
— Ладно, неважно. Раз уж я теперь целовался, может, вернемся к обсуждению твоего семейного кризиса?
— Хорошо! С чего начнем?
— Чтобы решить проблему, нужно собрать достаточно информации. Начнем с самого начала — расскажи мне вкратце, как вы познакомились.
— То было раннее утро, кружился белоснежный снег…
— Прошу, короче, владыка. У нас мало времени.
— Ох, ну ладно, это было до полудня…
Ху Лаоци вкратце обобщил рассказ Ху Байяна. История выглядела примерно так: во время жертвоприношения оракул предсказал, что истинная пара Ху Байяна свалится с небес прямо на его ложе, а их общее дитя положит конец тысячелетней вражде с Расой демонов. На следующее же утро Тан И действительно материализовался из ниоткуда и рухнул аккурат на кровать владыки. Жрецы, вне себя от радости, в тот же вечер сыграли свадьбу. Если верить собственным словам Ху Байяна, он проникся к парню необъяснимым нежным чувством, едва увидев его перепуганное лицо, и ему страстно захотелось окружить гостя заботой. Прямо во время свадебной церемонии Тан И честно признался, что он вовсе не из этого мира. Ху Байян счел его безумно смелым и искренним, уровень его благосклонности взлетел до небес, и он без долгих раздумий перевел отношения в интимную плоскость. Именно поэтому до сих пор никто понятия не имел, как выглядит истинный облик Тан И в звериной форме, да впрочем, никто особо и не стремился копаться в этом вопросе. Под всеобщим давлением и благодаря усердным стараниям самого Ху Байяна ровно через месяц Тан И, оправдав ожидания, успешно забеременел. По идее, радоваться бы надо, но тут Тан И принялся чудить: то закатит истерику со словами «я не умею рожать, я не понимаю, как это делается!», то забьется в угол и рисует круги на полу: «За почему мне так не везет? Мало того, что меня трахнул мужик, так еще и рожать заставляют!», то горланит на весь дворец: «Токсикоз такой дикий, есть ничего не могу, жизнь не мила!», угрожая броситься в озеро, и так далее и тому подобное. Время от времени он с тяжелым вздохом глядел на проходящих мимо дворца самок и сокрушался: «Мое лицо сейчас невероятно красиво, но я не могу крутить романы с красавицами, всю мою молодость испортила эта проклятая тигровая шкура!» Ху Байян терпел все эти капризы. Особенно учитывая, что самцы в их раде рожают исключительно в зверином обличье, а Тан И до сих пор не сумел принять звериный вид. Из-за этого владыка даже раздобыл тайный рецепт Пилюли Помощи Родам и из последних сил принялся за ее алхимическое приготовление. И вот сегодня Тан И вдруг заявил о разводе, повергнув Ху Байяна в уныние, тоску и легкое чувство обиды.
Ху Лаоци задумался, накручивая на палец длинный конский хвост, а отпустив его, предложил Ху Байяну:
— Метод кнута и пряника, владыка. Для начала попробуй подержать его в ежовых рукавицах и устроить легкий игнор.
http://bllate.org/book/28996/3514260
Готово:
