Он хотел было вырваться, но внезапно почувствовал резкую боль в затылке.
Мгновение — и пронзительная, до костей пробирающая боль, начавшись с затылка, разлилась по всему его телу. Это была не просто поверхностная рана, а нечто изнутри, чему невозможно было противостоять.
Перед глазами потемнело, и он потерял сознание.
Когда он снова открыл глаза, то увидел, как перед его кроватью в панике замер альфа.
— Врач… он очнулся, врач!
Инь Цюбай в полузабытьи уловил запах антисептиков в воздухе и понял, что находится в больнице.
Шея была обмотана белым бинтом, на руке стояла капельница, но, кроме этого, он не чувствовал никакого дискомфорта.
Врач подошел к нему, расспросил о самочувствии и сказал: Должно быть, это просто гормональный сбой, отдохнете некоторое время, и все пройдет.
Альфа у изголовья кровати, услышав это, казалось, выдохнул с облегчением и повернулся к Инь Цюбаю.
— Прости… я вчера перебрал…
— Перебрал, а потом принял меня за кого-то другого, так? — Инь Цюбай перебил альфу. — Столько времени быть со мной, хотя не любишь бета, — должно быть, это было для тебя настоящим мучением.
Гу Няньпэй замер.
— Давай расстанемся, — сказал Инь Цюбай.
Гу Няньпэй внезапно помрачнел: — Невозможно.
Его взгляд метнулся по сторонам: — Инь Цюбай, твоя мать уже давно прикована к постели из-за тяжелой болезни, верно?
Он протянул руку, коснулся лица Инь Цюбая, больше не скрывая своего болезненного влечения к его глазам: — Как думаешь, что случится, если отключить аппараты и перестать давать лекарства, на которых держится ее жизнь?
— …Ты!
— Так что будь послушным, хорошо? — сказал он. — Не уходи от меня, А-Юй.
Инь Цюбай, встретившись с его горящим взглядом, погрузился в отчаяние.
После того дня Гу Няньпэй большую часть времени оставался прежним — нежным и заботливым.
Но стоило ему напиться, как Инь Цюбай превращался в инструмент для выхода его гнева: он впивался зубами в кожу на его затылке и требовал ответа, почему тот хочет уйти.
Шли дни, и Инь Цюбай сам начал терять связь с реальностью.
Были моменты, когда он почти забывал истинное лицо Гу Няньпэя, помня лишь того нежного старшекурсника, который в тот зимний вечер повязал ему шарф.
Так, в полузабытьи, прошло еще много времени.
Наконец настал день, когда Гу Няньпэй и омега должны были пожениться.
Тот омега снова нашел его.
— Мы с Нянь Пэем женимся. Ты ведь всегда хотел уйти от него, правда?
Он с сияющим лицом произнес: — Я приготовил для тебя подарок.
Как только омега закончил говорить, зазвонил телефон Инь Цюбая.
— Это господин Инь? — голос на том конце был встревоженным. — Вашей матери полчаса назад стало хуже, ее перевели в реанимацию.
— Мне очень жаль, мы сделали все, что могли…
Ноги Инь Цюбая подкосились, он рухнул на землю.
Омега присел перед ним на корточки.
— Понял теперь? То, что тебе не принадлежит, никогда твоим не станет.
— Возлюбленный Нянь Пэя, младший господин из семьи Линь, да еще и высокоуровневый омега… этим человеком могу быть только я.
Сказав это, он кокетливо подмигнул Инь Цюбаю и развернулся, чтобы уйти.
— Нянь Пэй, давай завтра пойдем выбирать свадебные наряды и букет… Да, мне нравится…
Глядя вслед удаляющемуся омеге, Инь Цюбай почувствовал, как кровь стынет в жилах.
Он дрожащей рукой коснулся лица и обнаружил, что пальцы двоятся перед глазами.
В глазах потемнело, и он снова потерял сознание.
Потерявшего сознание на обочине его подобрали сердобольные прохожие и отвезли в больницу, но придя в себя, он услышал страшное известие:
Он тоже болен — той же болезнью, что и мать.
Когда-то он думал, что если получит шанс уйти от Гу Няньпэя, то, возможно, сможет начать свободную жизнь.
А теперь болезнь не только съела его и без того скудные накопления, но и его жизнь подходила к концу.
Он молил судьбу о милосердии, но судьба приговорила его к смерти.
В тот последний день тоже шел снег.
Руки Инь Цюбая, дрожавшие от боли, замерли, и он закрыл глаза.
Будто это был всего лишь долгий сон.
Глава 2
Боль в затылке, казалось, все еще не утихла. Инь Цюбай дрожащей рукой потянулся туда, но ничего не почувствовал.
Голова кружилась.
Что происходит?
Замерев на мгновение, Инь Цюбай открыл глаза.
Свет ламп над головой был настолько ярким, что он невольно прищурился, обнаружив, что стоит перед зеркалом.
Он опешил, с недоумением глядя на свое отражение, которое казалось ему странным.
Хотя он все еще выглядел хрупким и бледным, он был далек от того истощенного, кожа да кости, состояния, в котором находился во время тяжелой болезни, — на щеках даже проступила плоть.
Словно он вернулся в то время, когда еще не заболел и не узнал истинного лица Гу Няньпэя.
Подождите… вернулся в прошлое?
Инь Цюбай снова с недоверием посмотрел на себя в зеркало.
Его щеки не были впалыми, и хотя кожа оставалась бледной, она не имела того болезненного, бумажного оттенка, какой бывает при нехватке жизненных сил.
Почему он выглядит именно так?
Он вспомнил те долгие, невыносимые мучения, через которые прошел, ясно помня первобытный страх перед лицом смерти.
— Он умер, он умер во время того приступа — в этом не было сомнений.
Но почему он сейчас здесь?
Это сон? Или предсмертное видение?
Он слышал, что перед смертью некоторые люди заново переживают свою жизнь.
Но как ни крути, это не должно было выглядеть так.
Неужели… он переродился?
Не успел он поразмыслить над этим, как в дверь постучали.
— Тук-тук-тук.
Настойчивый стук вернул мысли Инь Цюбая в реальность.
— Сяо Бай?
Инь Цюбай обернулся и посмотрел на приоткрытую дверь ванной.
Человек, появившийся на пороге, заставил его на мгновение остолбенеть.
— Ли Дуну? Что ты здесь делаешь?
Ли Дуну сделал озадаченное лицо: — Ты так долго торчал в ванной, я заволновался, вот и пришел искать тебя.
Сказав это, он развернул Инь Цюбая за плечи лицом к себе.
— Ну-ка дай поглядеть… выглядишь бодрячком, просто отлично! Твое признание точно пройдет успешно!
Признание…?
Он замер и спросил стоявшего перед ним друга: — Какое сегодня число?
Ли Дуну еще больше удивился: — Третье декабря, конечно. Что с тобой, от волнения совсем голову потерял?
Третье декабря…
— Мы ведь в этом году выпускаемся, верно? — спросил Инь Цюбай.
Ли Дуну подтвердил это.
Инь Цюбай резко поднял голову, ощущая нахлынувшую волну непреодолимой радости и облегчения — он действительно переродился.
И переродился до того, как начались те глупые и жалкие отношения с альфой.
Значит ли это, что он может предотвратить все случившееся?
Как хорошо.
Ли Дуну, глядя на ошарашенное выражение лица друга, помахал рукой перед его глазами, а затем приложил ладонь к его лбу, пробормотав: — Ты что, и правда с ума сошел…
Не успел он закончить фразу, как Инь Цюбай крепко обнял его.
Инь Цюбай был не в силах сдержать внутреннее ликование и радость от того, что снова обрел утраченное: — Ли Дуну, я так скучал по тебе.
Его друг вернулся.
В прошлой жизни Гу Няньпэй не позволял ему часто видеться с другими, поэтому он постепенно оборвал связи со всеми своими знакомыми.
Ли Дуну был единственным другом в университетские годы, которому он мог довериться, они могли говорить обо всем на свете, но в итоге из-за Гу Няньпэя они перестали общаться.
Столько времени прошло, что он почти забыл голос Ли Дуну.
— Эй! Отпусти, отпусти, задушишь же! — Ли Дуну принялся хлопать Инь Цюбая по рукам. — Не надо упражняться на мне в сентиментальности!
Только тогда Инь Цюбай пришел в себя и выпустил его из объятий.
— Что все-таки случилось? — нахмурился Ли Дуну. — Нервничаешь? Вроде не похоже…
— Ли Дуну.
Инь Цюбай внезапно позвал его по имени.
Заметив, что тон Инь Цюбая стал серьезным, Ли Дуну тоже подобрался: — В чем дело?
— Я… не собираюсь признаваться Гу Няньпэю.
Ли Дуну был удивлен: — А? Почему?
Инь Цюбай ответил: — Я думаю, мы не подходим друг другу.
— Почему не подходим? Ты ведь такой красивый! — пробормотал Ли Дуну. — Опять ты за свое? Сяо Бай, ты правда самый красивый бета, которого я когда-либо видел.
Раньше Инь Цюбай был довольно неуверенным в себе человеком.
После того как он безответно влюбился в этого высокомерного альфу, его заурядность лишь сильнее подчеркивала его комплексы.
Реакция Ли Дуну была вполне естественной.
Тогда Инь Цюбай немного подумал и изменил формулировку: — Я больше не люблю его, Ли Дуну.
Ли Дуну снова опешил.
— Почему? Ты ведь только что купил цветы… ты так долго подрабатывал.
Цветы…?
Инь Цюбай только сейчас вспомнил об этом.
В это время он был на четвертом курсе, и хотя, получая пособие для малоимущих, он избавлялся от кучи сборов и расходов, дома у него была больная мать.
Мать годами была прикована к постели, лекарства и уход стоили огромных денег, поэтому большую часть свободного времени Инь Цюбай проводил на подработках.
У него не было опыта в признаниях, он никогда ни с кем не состоял в отношениях, поэтому просто попытался подражать какой-то банальной сцене из сериала и купил букет роз.
Для многих эти цветы могли показаться недорогими, но Инь Цюбай действительно долго копил деньги, чтобы купить такой подарок для признания.
Ли Дуну знал, как тяжело давалась ему подработка, и вполне естественно, что он удивился, услышав, как переродившийся Инь Цюбай так легкомысленно говорит: не буду признаваться.
— Это всего лишь цветы.
Инь Цюбай опустил глаза и вздохнул, не зная, к кому он обращается — к стоящему перед ним Ли Дуну или к самому себе: — На этом все. Единственное, что я потеряю, — это этот букет.
http://bllate.org/book/29011/3527753
Готово:
