Готовый перевод He Coaxed Me Not to Cry / Он снова просит не плакать: Горький вкус измены: Глава 7

Линь Чэн тут же отпустил его, отвёл взгляд, мозг еще не успел сформулировать слова, а из рта вырвалось лишь несколько невнятных звуков.

— Что с тобой?! — Дин Шу всё это время поддерживал его за другую руку, изо всех сил пытаясь поднять с пола.

— Я в порядке, я в порядке… — бормотал Линь Чэн.

— Какое в порядке? Кто в здравом уме вдруг падает в обморок? Почему ты такой упрямый? — укоризненно произнес Дин Шу.

Цяо Юйхэ тем временем уже вернулся на свое прежнее место. Голос Дин Шу внезапно стал тише, и он прошептал ему на ухо:

— Разве я не предупреждал тебя не трогать Младшего господина Цяо? Черт побери, ты вообще хочешь жить и выплачивать долги?

Линь Чэн все еще был сам не свой и никак не реагировал, но кое-как с пола поднялся.

Дин Шу мысленно вздохнул:

— Господин Цяо, может, мне велеть кому-нибудь сначала проводить Линь Чэна?

— Не надо, я в порядке… — Линь Чэн вдруг оттолкнул Дин Шу и, упрямо опираясь на стол, попытался стоять сам. — Где туалет? Меня тошнит…

У Дин Шу была хоть и нормальная роста, но телосложение слабое, с его силой ему было точно не совладать с Линь Чэном, поэтому оставалось только повернуться к Цяо Юйхэ и попросить указаний.

— Пусть идет блевать.

Дин Шу отчетливо чувствовал, как вокруг упало жуткое давление — Младший господин Цяо был крайне разгневан тем, что к нему прикоснулись за предплечье, хотя между рукой и кожей была одежда, но та ткань оказалась слишком тонкой.

И только зачинщик всего этого, находясь в полубессознательном состоянии, ничего не понимал.

После того как вчера его вот так прижали к себе и схватили за воротник, то, что Младший господин Цяо еще не устроил скандал, уже было чудом. Кто бы мог подумать, что на следующий день этот смертник посмеет повторить это!

— Тогда я провожу его, господин Цяо, — сказал Дин Шу.

— Не нужно. — Линь Чэн снова отмахнулся. — Я сам могу, просто покажи направление…

Дин Шу был готов ударить его.

— Пусть идет сам!

Внезапный окрик заставил Дин Шу вздрогнуть всем телом — хоть нрав у Младшего господина Цяо и был переменчивым, он всегда держал всё под контролем и никогда прежде не бывал столь вспыльчивым.

Этот Линь Чэн, похоже, был конченным человеком.

Проводив взглядом Линь Чэна, который, опираясь на стену, пошатываясь вышел из комнаты, Дин Шу на мгновение перевел дух.

— Господин Цяо, я пойду возьму пакет со льдом, — произнес Дин Шу и уже собирался повернуться.

— Пока не нужно.

Дин Шу остановился и не удержался от уточнения:

— Господин Цяо, ваша рука…

— Всё в порядке. — Цяо Юйхэ погладил пальцами предплечье, которого только что касался Линь Чэн, и мрачно уставился в одну точку расфокусированным взглядом.

Дин Шу не понимал, что происходит. Как и тогда, впрочем.

Когда Линь Чэн стал падать, Младший господин Цяо неожиданно сделал шаг вперед и бросился к нему. Тот еще не успел сообразить, что случилось, а Линь Чэн уже вцепился в руку Младшего господина Цяо.

При виде этой сцены у Дин Шу сердце чуть не остановилось, и он на пару секунд затормозил, прежде чем броситься следом и поддержать Линь Чэна.

Младший господин Цяо страдал странной неизлечимой болезнью.

По сравнению с ней импотенция казалась пустяком, о котором не стоит беспокоиться.

……

Линь Чэн, склонившись над унитазом, вырвал всё, что было в желудке, и только после этого почувствовал себя гораздо лучше.

Видимо, сказалось то, что последние два дня он плохо спал, а только что его еще и довели до цветных кругов перед глазами, из-за чего организм не выдержал и попытался избавиться от содержимого желудка.

Но внезапные обмороки были его старой болячкой.

Этот недуг зародился много лет назад: стоило пульсу Линь Чэна участиться, как он легко терял сознание.

К счастью, обмороки длились недолго, и обычно он вскоре приходил в себя сам.

Врачи тоже ничего вразумительного сказать не могли, а раз это не было серьезной болезнью, влияющей на повседневную жизнь, он и не придавал ей значения.

Зашумела вода, Линь Чэн умылся холодной водой и после пары пригоршней окончательно пришел в себя.

Линь Чэн выпрямился и вытер капли воды с лица. Мокрыми руками он зачесал назад чересчур длинную челку, полностью обнажив лоб.

У отражавшегося в зеркале мужчины на брови и подбородке еще капала вода, глаза были сплошь покрыты красными прожилками, отчего шрам от ожога у внешнего уголка глаза казался еще более зловещим.

Какая жалкая картина.

Позже этот человек по фамилии Цяо наверняка будет щурить глаза и насмехаться над ним, победно обнажая белоснежные острые зубы и шипя, как змея, высунувшая жало.

……

— Прошу прощения, в последнее время плохо спал.

Линь Чэн толкнул дверь и вошел, перекинув снятое пальто через руку — его крепкие руки медового оттенка излучали манящий свет, а кожа выглядела ослепительно и страшно притягательно.

Упругая облегающая белая футболка подчеркивала узкую талию и широкие плечи, область груди явно промокла от воды, и полупрозрачная ткань плотно прилегала к налитым грудным мышцам, повторяя их изгиб и уходя в ложбинку посередине.

Точно так же, следуя за этим манящим изгибом, скользил и взгляд Цяо Юйхэ.

Линь Чэн почувствовал это и на мгновение замер на месте, словно опутанный лианами, не в силах пошевелиться, позволяя этому влажному и мрачному взгляду оглаживать его тело.

Это давнишнее ощущение пробудило в памяти воспоминания: в школьные годы тот грязный паршивец смотрел на него точно так же, прячась в темном углу и беспрестанно выслеживая его.

Просто тошнотворно.

Похоже, повзрослев, этот тип перестал прятаться, и теперь человек по фамилии Цяо пялился на него совершенно открыто.

— Извиняться не за что. — Выждав пару секунд, Цяо Юйхэ отвел взгляд от его груди, скользнул по шее вверх, коснулся лица и заглянул ему в глаза.

Линь Чэн скривил губы в презрительной усмешке:

— Насмотрелся?

Этот хмырь по фамилии Цяо и впрямь был безумно голоден: стоило только снять пальто, как он уставился так, будто впервые видит мужика.

— Не нагляделся. — Цяо Юйхэ улыбнулся. — Было бы еще лучше, если бы позволил потрогать.

— Цяо, бл…!

Линь Чэн чуть снова не задымился от злости.

— Не сердись, я же не шучу.

Линь Чэн: …Зачесались кулаки.

— Только что твоя жена снова прислала мне сообщение. — Цяо Юйхэ помахал перед ним телефоном.

М?

Это действительно был телефон Дин Шу: экран светился, на нем был открыт диалог, но из-за расстояния буквы разобрать было невозможно.

— Он так старается.

— Так старается наставить тебе рога.

Линь Чэн хмыкнул и ничего не ответил.

— Не хочешь узнать, что он написал? — Цяо Юйхэ сощурил глаза.

— Я уже сказал, что подпишу соглашение о разводе. Что именно тебе пишет Вэй Цин — его личное дело, я больше не имею права вмешиваться, — произнес Линь Чэн.

Помолчав пару секунд, Цяо Юйхэ, словно изучая его, вдруг усмехнулся:

— Раньше я недоумевал, но теперь наконец понял. На месте Вэй Цина я бы тоже захотел с тобой развестись.

Линь Чэн: …Ты бредишь.

— До того благопристойно, Линь Чэн.

— Настолько благопристойно, что уже ранит чувства.

— Ты любишь его не так сильно, как ненавидишь меня, поэтому вчера и ворвался на банкет.

— Хватит тешить себя иллюзиями, Младший господин Цяо. — Линь Чэн едва сдержался, чтобы не закатить глаза: этот тип по фамилии Цяо все еще пытался промыть ему мозги.

На самом деле, уходя вчера из дома, в глубине души он все еще не был согласен на развод.

Все это время он во всем заботился о Вэй Цине, старался удовлетворить любое его разумное желание; как муж он хранил верность и лелеял супруга, как зять — уважал старших и заботился о младших, ставя нужды семьи превыше всего остального.

Он мог смело заявить, что он — достойный муж, а Вэй Цин заговорил о разводе лишь из минутного каприза, ради измены в поисках новых острых ощущений.

Двадцать миллионов долга наверняка были лишь предлогом, чтобы заставить его сдаться.

Даже если Вэй Цин говорил правду, и он на самом деле не любит его, а лишь исполняет супружеский долг и выплачивает благодарность за прошлое — разве это имело значение?

Просто Вэй Цин привык жить под его защитой, и если они действительно разведутся, Вэй Цин просто не выдержит последствий.

Но всё изменилось после того, как на телефон пришел тот скриншот переписки.

Вызов, брошенный Цяо Юйхэ, привел его в ярость, но когда он немного успокоился, в груди зародилась тревога.

Дело было вовсе не в откровенных фото и не в угодничестве перед Младшим господином Цяо.

А в той фразе: [Я чувствую себя свободным]

Оказывается, разведясь с ним и вырвавшись из этого дома, Вэй Цин обретет свободу.

Он дрогнул.

Проведя бессонную ночь в раздумьях, он решил дать согласие на развод.

— Поэтому ради бедняжки Вэй Цина я решил согласиться на твою просьбу выплатить за него долг, — Цяо Юйхэ задрал подбородок, переполненный самодовольством.

Линь Чэн вдруг подумал, что шея у Младшего господина Цяо такая длинная и белая, а кадык выступает отчетливо, прямо как нефритовый бугорок — такая красивая и творящая столько зла шея отлично бы подошла для того, чтобы её свернули.

— У меня появилась отличная идея.

Погодите-ка, вчера он вроде слышал то же самое.

— Я отказываюсь. — Линь Чэн изогнул бровь, его тон прозвучал решительно и безапелляционно. — Хочешь испражняться — делай это сам, я в чашку мочиться не стану, мерзость какая.

— Правда? — Цяo Юйхэ вспомнил покалывание во рту от осколков, склонил голову набок и выглядел донельзя невинным. — А мне вот кажется, это весьма пикантно.

А?

Линь Чэн невольно нахмурился, его лицо выражало всю глубину недоумения.

— Впрочем, вчерашнее предложение уже не в счет, так что даже если захочешь пописать, теперь уже поздно.

Линь Чэн потерял дар речи — да я и сейчас не хочу!

— Поразмыслив так и этак, похоже, тебе действительно остается только брать пример с твоей жены.

Лицо Линь Чэна помрачнело.

— Хотя нет, твое положение будет чуть лучше, чем у твоей жены. В конце концов, мы ведь учились в одной школе, только ты на два курса старше.

Цяо Юйхэ… Линь Чэн стиснул зубы, его глаза полыхали яростью.

— Старший товарищ Линь, будь моей собакой, м?

Его узкие глаза сощурились в улыбке:

— Я подарю тебе дом.

……

————

Глава 6. Ты должен стоить этой цены.

В комнате на несколько секунд воцарилась тишина.

— Ты можешь говорить по-человечески? — Линь Чэн подавил рвущуюся наружу ярость и свирепо оскалился в ухмылке. — Что значит быть собакой? Сторожить для тебя ворота или пахать на тебя?

— Как насчет денег? Как будет выглядеть договор? Есть ли особые требования? Младший господин Цяо, выражайся яснее, иначе как я себя продам?

Цяо Юйхэ приподнял бровь:

— Соображаешь быстро, у тебя есть задатки хорошей собаки.

Линь Чэн усмехнулся, обнажив зубы. Он пришел сюда выплачивать долги, строить из себя недотрогу было ни к чему — он пережил дни, когда жил хуже бродячего пса, неужели он испугается этого?

— Перчатки.

Стоявший рядом Дин Шу привычным движением протянул ему предмет.

Это была пара черных лакированных перчаток без каких-либо украшений, сшитых строго по руке.

http://bllate.org/book/29018/3528224