Готовый перевод Diving for Gold / Прыжок в новую жизнь: Золотая вершина: Глава 8

Благодаря успешному зачислению в команду Юй Ган прямо из дома позвонил родителям и объявил о своем решении всерьез заняться прыжками в воду. Их первой реакцией, конечно, было несогласие, но они прекрасно знали характер сына: если Юй Ган с детства что-то себе втемяшил, переубедить его было невозможно, сколько ни уговаривай.

Впрочем, большинство родителей реагируют одинаково. Профессиональный спорт неизменно сопряжен с травмами и изнуряющим трудом, и мало кто по доброй воле желает своим детям такой тяжелой доли.

Следом за этим Юй Цинфэн привел Цзян Гуана и Юй Гана к администратору, чтобы оформить им карточки для столовой и пропуска. Вчера-то Цзян Гуан обедал по карточке Юй Цинфэна, но теперь у него появилась своя собственная.

— Ну, развлекайтесь тут сами, а у меня сегодня дела, возиться с вами некогда, — бросил на ходу Юй Цинфэн и удалился.

Остаток пути парни проделали вдвоем, провожая тренера взглядом, как вдруг Чжао Цзяньхун подкрался сзади и до смерти их напугал. Этот неисправимый любитель устраивать внезапные нападения из-за угла...

Цзян Гуан чуть не заработал сердечный приступ и, резко развернувшись, отвесил шутнику увесистый подзатыльник.

Чжао Цзяньхун схватился за живот, лицо его скривилось от боли, он выглядел невероятно жалко и принялся жалобно скулить и стоить гримасы.

Парни на мгновение переполошились и уже собирались взвалить его на спину, чтобы отталкивать в медпункт прыжковой команды.

Как вдруг Чжао Цзяньхун громко расхохотался, вскинув брови:

— Ну как? Хорошо сыграно? Пожалуй, с кинозвездами посоперничать смогу!

Цзян Гуан несколько раз презрительно сплюнул и демонстративно отвернулся, не желая с ним разговаривать.

Но этот тип был совершенно не способен выносить тишину и тут же затараторил у самого уха, словно молчание могло его прикончить.

Наконец он перевел разговор на Юй Гана:

— А это еще что за писаный красавец?

Тут подал голос Цзян Гуан, и заявление его прозвучало более чем громко:

— Восходящая суперзвезда трехметрового трамплина, будущий чемпион мира.

От таких слов Юй Ган даже покраснел.

Однако Чжао Цзяньхун тут же восторженно поддержал шутку:

— О, да это же надежная опора! Когда завоюешь золото, дай и мне хоть поносить медаль!

Словно заправские болтуны, они болтали о том о сём, пока не добрались до тренировочного зала. Чжао Цзяньхун вообще-то пришел сюда на дополнительные занятия: у него никак не получалась связка из двух элементов во втором комплексе движений, но он не верил в неудачи и тренировался каждый день сверхурочно, надеясь наконец преодолеть этот рубеж.

Едва войдя в зал, Цзян Гуан и не думал тренироваться — он собирался просто показать Юй Гану обстановку, но в итоге всё почему-то свелось к тому, что Юй Ган и Чжао Цзяньхун принялись следить за его собственными тренировками.

Заявив, что он новичок, они решили проследить за отработкой его базовых навыков.

Началось всё, как водится, с разминки: втроем они отпахали восемь восьмисчеток. Следом началась растяжка ног — упражнения на вытяжку носков и коленей.

Эти двое давили ничуть не мягче тренера Юя. Цзян Гуан даже пикнуть не смел от боли, лишь молча стискивал зубы.

— А теперь, закончив с этой группой упражнений на растяжку ног, займемся прямым телом. Впрочем, малыш Цзян, ты ведь отлично знаком с прямым телом на 720 градусов по гимнастике, так что вряд ли возникнут трудности, просто немного скорректируем технику, — с улыбкой произнес Юй Ган, усаживаясь ему на колени.

Едва он поднялся, не успев отдохнуть и пары минут, как Чжао Цзяньхун поволок Цзян Гуана в самый угол зала и с ухмылкой заявил:

— Давай-ка, в тот раз тренер Юй подробно объяснял, как отрабатывать имитацию.

Упражнение выглядело в точности как раньше: спиной вплотную к стене, на носки, руки прижаты к мочкам ушей — удерживать такую позицию куда сложнее, чем стоять по стойке смирно.

Стоит хоть в одном месте расслабить тело — и оно сразу потеряет тонус, а техника прямого тела нарушится.

Это упражнение служило для того, чтобы запечатлеть мышечную память: тогда и в полете получится четко контролировать основные элементы движения и не расслабляться раньше времени.

Следом упражнение перенесли с пола на гимнастическое бревно. Нужно было упереться в него руками, расслабить плечи, не зажимая их, и плотно сомкнуть ноги. Главная цель заключалась в том, чтобы научиться мысленно и визуально ощущать положение тела в полете с прямым телом.

Впрочем, Цзян Гуан прекрасно знал это ощущение — ведь кувырки и прыжки с прямым телом на перекладине были примерно тем же самым.

— Для тебя это чересчур просто. Будь это на перекладине, ты бы нам тут целые серии крутил, — поправляя мельчайшие детали его техники, говорил Юй Ган.

Следом за этим упражнением последовал мах руками, назначение которого заключалось в имитации динамического процесса толчка на вышке для прыжков в воду. Требовалось сохранять осанку прямой и подтянутой и одновременно вкладывать усилие, чтобы набрать хорошую высоту для отталкивания.

Сначала нужно зафиксировать позу прямого тела, вытянуть носки, прижать руки к ушам, выпрямить спину, образуя единую линию. Затем следует присесть, сгибая колени, и одновременно сделать мах руками вперед; по мере выпрямления корпуса руки завершают полный круг и возвращаются в исходное положение прямого тела.

Конечно, на вышке для прыжков в воду после сгибания коленей и толчка сразу начинаются акробатические элементы, а не возврат в прежнюю позу, однако на суше отрабатывать весь этот динамический цикл от приседа до толчка необходимо.

Вышка отличается от трамплина: там требуется предельно точно рассчитывать точку входа, поэтому высота прыжка имеет решающее значение, и силу нужно прикладывать в нужном месте.

— Ну как? — спросил его Чжао Цзяньхун.

Цзян Гуан покачал головой:

— Вроде нормально, но стоит полезть в воду — небось всё испорчу.

— Естественно, никто с первого раза не взлетает до небес.

После этого они пошли прыгать на батут. По сравнению с ними двумя Цзян Гуан и впрямь оказался полным чайником, не умеющим ни единого элемента.

Чжао Цзяньхун проявил изрядное терпение, объясняя основы: на батуте тренируют прежде всего способ приложения силы и навыки контроля над телом.

Впрочем, для Цзян Гуана оба они превратились в настоящих демонов-тренеров: гоняли жестоко и передохнуть не давали.

Весь день пролетел под непрекращающиеся возгласы обоих: еще раз!

Столовая вечером открылась, хотя сегодня по плану был выходной, народу собралось меньше, и еды приготовили не так много. Но рацион по-прежнему оставался научно выверенным и полезным.

Натренировавшись за весь день, Цзян Гуан страшно проголодался и в мгновение ока уплел целую порцию.

Вечерняя церемония открытия проходила в главном холле тренировочного зала. Там собрались не только спортсмены из секции прыжков в воду — подтянулись и местные жители, все желающие; кто притащил с собой маленький складной стульчик, а кто уселся прямо на полу.

Церемония открывалась в восемь, но народ начал собираться еще до семи. Юй Цинфэн вместе с наставником возился со старой аппаратурой, пока на древнем стационарном компьютере не удалось наконец настроить проекцию на экран.

Все трое отыскали относительно свободный угол, и Чжао Цзяньхун неизвестно откуда извлек пакетик семечек, принявшись щелкать их одну за другой и сплевывать шелуху.

— Только не сори тут, — с улыбкой предупредил Цзян Гуан.

Чжао Цзяньхун отмахнулся и ссыпал половину горсти ему в ладонь:

— Не бойся, я культурный. — И, повернув голову к Юй Ганю, добавил: — Будешь?

Семечки Чжао Цзяньхун принес из дома, целый пакет, только что распечатал и сунул горсть в карман штанов.

Время неумолимо приближалось к восьми, народу в зале становилось всё больше, каждый норовил вставить свое слово, и гул голосов наполнял помещение оживлением. Церемония обещала быть особенной, и все ждали ее с предвкушением.

В прошлой жизни Цзян Гуан смотрел открытие совсем не в такой компании — сидел один дома. В тот вечер родители ушли по делам, оставив его в одиночестве.

Он помнил, как во время выхода спортсменов на арену заметил старшего товарища, с которым вместе тренировался в городской гимнастической сборной, и как дико завидовал его шансу выступить на Олимпиаде и принести славу родине.

Тогда он стоял перед телевизором, повторяя элементы вслед за трансляцией, мечтая о том дне, когда сможет представлять страну на Олимпийских играх, хотя и понимал, что шансов у него почти не было.

Теперь же рядом находились двое товарищей, и на душе почему-то стало удивительно спокойно.

— Юй-гэ, как думаешь, у тебя есть шанс попасть на следующие Игры?

Юй Ган покачал головой:

— Ты слишком высокого о мне мнения. Чтобы пробиться на Олимпиаду, придется сначала обойти столько народу из Национальной сборной...

— Вы оба молодцы, съездите на Всекитайские игры, покажете себя во всей красе — вот и билет в Национальную сборную у вас в кармане, — заметил Цзян Гуан.

Чжао Цзяньхун отмахнулся:

— Рано еще, рано. Жду не дождусь, когда ты, ас гимнастики, составишь мне компанию — глядишь, еще и в синхронные прыжки встанем.

— До этого еще дожить надо.

Юй Ган с улыбкой кивнул, повернул голову и пристально посмотрел на обоих:

— А как вам кажется, каково это вообще — оказаться на Олимпиаде?

— И думать нечего, страшно до жути. Вокруг одни иностранцы, никого не знаешь, от этого еще больше жутко, — рассуждал Чжао Цзяньхун, одновременно утирая пальцы с шелухой о бумажную салфетку.

Цзян Гуан покачал головой:

— Не могу представить.

Юй Ган хотел было что-то добавить, как вдруг кто-то громко крикнул:

— Тихо все, начинается!

Объектив на экране медленно скользнул по главным спортивным аренам и замер над стадионе Птичье гнездо. Освещение резко погасло, вспыхнули праздничные фейерверки, пробудившие древние солнечные часы, и под удары традиционных барабанов фоу началось представление.

Зрелище оказалось поистине грандиозным и волнующим, зрители в зале замерли от восхищения, некоторые не могли сдержать восторга, а кто-то украдкой плакал.

Цзян Гуан опустил голову и украдкой смахнул со щеки одинокую слезинку.

— Ух, аж кровь в жилах закипает! Так и тянет побежать на вышку и сигануть пару раз, — весело заявил Чжао Цзяньхун, ни капли не поддавшись общему сентиментальному настрою.

Юй Ган вытащил из кармана салфетку и молча протянул ее Цзян Гуану; ничего не говоря, он лишь с мягкой улыбкой посмотрел на него.

Тот поднял голову, и хмурая тень на дне его глаз рассеялась, уступив место непоколебимой решимости.

Церемония продолжалась около четырех часов, в душном зале было жарко, но никто не жаловался — все усидели до самого конца.

Когда всё закончилось, было уже поздно, автобусы не ходили. В конце концов Юй Цинфэн усадил всех троих на свой мопед и развез по домам — с восточной окраины на западную, пока лично не убедился, что каждый добрался в безопасности.

Вернувшись домой и раздеваясь перед сном, Цзян Гуан нащупал в кармане брюк бумажку. На ней аккуратным почерком было выведено: «Давай стараться вместе, увидимся на Олимпиаде».

Контакты с Юй Ганем после ухода из гимнастической сборной сошли на нет, и хотя позже его имя гремело благодаря титулу чемпиона мира, общаться они перестали.

Но Цзян Гуан навсегда запомнил Юй Гана как теплого и заботливого старшего товарища, искренне полагая, что если бы тот не связал жизнь со спортом, из него вышел бы выдающийся психолог. Он удивительно тонко чувствовал чужие эмоции и умел вовремя помочь справиться с трудностями.

Захоти он того, Юй Ган запросто мог бы занять место штатного психолога команды.

На следующее утро его немногословная система вновь внезапно объявила, что во время отпуска она всё же не забыла выдать награду за уговоры Юй Гана. Награда оказалась прежней — еще одна сеанс психологического консультирования по его выбору.

http://bllate.org/book/29023/3528931