Отражавшийся в зеркальном подиуме силуэт демонстрировал даже пушок под покачивающимся лисьим хвостом. Тонкая подкладка скрывала всё, но именно эта недосказанность лишь сильнее будоражила воображение.
Подиум находился всего в шаге от крайних рядов зрителей, и полупрозрачная вуаль на Хуа Че во время движения порой касалась людей.
Он был так близко, совсем на расстоянии вытянутой руки — никогда не выглядя недосягаемым, а напротив, находясь так близко, что любой мог прикоснуться к нему, возжелать его или даже купить на одну ночь за деньги.
Охрана поблизости неотрывно следила за обезумевшей толпой, то и дело пресекая резкими окриками попытки особо рьяных зрителей броситься на Хуа Че.
Выражение лица Хуа Че оставалось безупречным от начала и до конца; даже сталкиваясь с грязными словечками от сидящих перед ним гостей, он лишь прикрывал рот рукой с легкой улыбкой, наклонялся к самому человеку и тихо шептал тому что-то на ухо.
Будь то совместные фото, поглаживания по щекам или бокалы крепкого алкоголя, которые его заставляли осушать, — он соглашался на всё.
Он дошел до самого конца подиума и остановился прямо перед Пэй Юем.
Духи лиса не были тяжелыми, от них исходил едва уловимый аромат роз, смешанный с пьянящим запахом выпитого спиртного.
Внешние уголки его глаз покраснели от хмеля, под глазами тоже разлился ромянец; кожа, белая с нежным румянцем, выглядела донельзя двусмысленно.
Он слегка подался вперед, накинутая на плечи марлевая накидка соскользнула вниз, открывая тонкую подкладку, обтягивающую его неширокую грудь.
— Гость, не хотите выпить со мной?
У него был невероятно красивый голос и безупречный язык Шэньчжоу.
Пэй Юй слегка удивился и поднял взгляд на омегу, стоявшего перед ним.
Мягкий голос лиса звучал с едва заметным трепетом на конце, а нужная доля опьянения придавала его тону чарующие, но не вульгарные нотки. Он говорил на языке, понятном здесь только им двоим, приглашая альфу, уже тронутого до глубины души, пропустить по бокалу.
В этот момент ему никто не смог бы отказать.
Пэй Юй сглотнул слюну, взял со столика чистый бокал, налил в него наполовину полусладкого игристого вина и протянул руку.
— Спасибо.
Хуа Че накрыл своей ладонью тыльную сторону руки Пэй Юя, легко потянул на себя, заставляя Пэй Юя податься следом, и, запрокинув голову, осушил бокал до дна.
Пока вино не закончилось, он так и не выпустил руку Пэй Юя.
Сжимая его руку, он прижал холодный стеклянный бокал к своей раскрасневшейся щеке, а его подвыпившие глаза на миг затуманились, словно наслаждаясь моментом помутившегося от алкоголя рассудка. Его глаза с улыбкой изогнулись:
— Очень вкусно, спасибо вам.
Пэй Юй едва заметно перевел дыхание.
В тот самый момент, когда Хуа Че разжал пальцы, он резким движением отдернул руку.
Ладонь слегка озябла — от холода стеклянного бокала.
Зато тыльная сторона ладони горела, словно обжигающее тепло ладони Хуа Че передалось ей на память.
Хуа Че, однако, не ушел. Он поднял одну руку, сложив пальцы в половинку сердечка, и снова спросил на языке Шэньчжоу:
— Можно сделать совместное фото?
Окружающие не понимали их тайного разговора и, разумеется, не знали, что этот артист, обычно лишь пассивно принимавший просьбы гостей, настойчиво и вновь просил одного из посетителей о совместном знаке внимания.
На его лице сияла фирменная улыбка, и от начала до конца в нем не было ни единого изъяна.
У Пэй Юя не было причин отказывать в этой простой просьбе. Достав телефон и подражая Хуа Че, он сложил пальцы вполовину сердечка и протянул руку навстречу.
В тот миг, когда он приблизился, Хуа Че перехватил его руку и прижал к своей шее, заставляя Пэй Юя обхватить пальцами его изящное горло.
— М-м...
Хуа Че слегка поморщился, словно от болезненного сжатия, и в его глазах естественным образом затуманилась дымка, а веки влажно покраснели. Затем он опустил взгляд, чуть приподнял подбородок, часто и прерывисто задышал, подавшись корпусом вперед, а его лисий хвост за спиной качнулся из стороны в сторону.
Он тихонько застонал, издавая звуки, достаточно двусмысленные для превратных толкований, запрокинул голову и с трудом сглотнул слюну, заставив кадык перекатиться под ладонью Пэй Юя.
Вид у него был такой, будто его сжимают так, что ему невероятно хорошо.
Но от начала до конца Пэй Юй не прикладывал ни малейшего усилия — он лишь легко держал руку на шее Хуа Че.
Напротив, Хуа Че сам крепко вжался в его руку.
Вспышка на телефоне Пэй Юя сработала некстати, и в минутном помутнении рассудка он случайно сделал несколько кадров, запечатлев очаровательного Маленького лиса в памяти своего смартфона.
Хуа Че опустил голову, в его глазах блестела пелена едва заметных слез, сиявшая и переливающаяся в отраженном свете софитов. Его губы чуть приоткрылись, он часто-часто дышал, а грудь вздымалась и опускалась.
Он вовсе не скрывал своего возбуждения, даже несколько утрированно демонстрируя его перед Пэй Юем.
И вновь заговорил на безупречном языке Шэньчжоу:
— Ах... Спасибо вам, гость.
Это был невероятно явный намек.
Подставить свою хрупкую шею чужой руке, и, будучи фактически схваченным за горло, с наслаждением произносить слова благодарности.
Хуа Че был похож на величайшего малефика в мире, в совершенстве понимающего человеческие сердца, — в его сети мог попасться абсолютно любой.
Он взял руку Пэй Юя и сквозь тонкую ткань оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони, которая только что сжимала его горло.
Теплое и влажное прикосновение исчезло мгновенно.
Когда Пэй Юй пришел в себя, Хуа Че уже отпустил его руку и повернулся, направляясь обратно к сцене.
Пройдя пару шагов, он словно что-то вспомнил, оглянулся, и его улыбающиеся глаза источали чары.
— Еще свидимся, гость.
Впервые Хуа Че убрал улыбку, остановился и задержал взгляд на Пэй Юе чуть дольше обычного.
Без улыбки, в его спокойных глазах стояли невысохшие слезы, а влажные покрасневшие веки казались еще заметнее, чем только что, когда его душили.
Всего на мгновение прозрачная слеза скатилась из уголка глаза, смочив свисавшую у уха вуаль.
— И вправду заплакал! До чего же красиво плачет! Профессор Пэй, о чем это он с вами говорил?
Савамура Коити подсел ближе и закинул руку на плечо Пэй Юю; он был изрядно пьян, и даже его возбужденная речь на языке инхэ звучала невнятно.
Взгляд Пэй Юя по-прежнему был прикован к Хуа Че.
Глубоко в груди что-то шевельнулось, пробиваясь наружу, — это чувство оказалось еще мимолетнее, чем промелькнувшая у Хуа Че брешь в маске.
Профессиональный радар забил тревогу, зазвенев в его голове громким гулом.
В том мимолетном проявлении истинных чувств он уловил ноту печали.
Для профессора психиатрии это была до боли знакомая нота.
Пэй Юй отвел взгляд, вернулся на свое место и сделал маленький глоток из бокала.
Звон серебряных бубенцов стихал, а вокруг продолжались насмешливые голоса, только разгорающиеся с новой силой — не обходилось без пошлых фантазий и обсуждений только что придушенного Хуа Че.
— Хуа Че... он омега с меткой?
Неожиданно произнес Пэй Юй, и тон его прозвучал настолько холодно, что казался почти резким.
Сидевший рядом Савамура Коити на миг замер, а затем легко усмехнулся:
— Да нет же, его никто и никогда не метил.
Ты же не видел — абсолютная метка главного артиста Лингуаня... цена за нее просто умопомрачительная.
Пэй Юй бросил взгляд на людей, сидевших в зале, среди которых было немало баснословно богатых представителей знати.
— У этих людей нет недостатка в деньгах.
Такая безупречная фигура, ослепительная улыбка и чарующий, подобный целебному зелью взгляд, конечно же, стоили огромных денег.
Он заслуживал того, чтобы его увезли, и даже должен был покинуть это место давным-давно.
— Именно потому, что он так популярен, Лингуань никогда не отпустит свою золотую жилу.
Логично пояснил Савамура Коити.
— Если цена окажется достаточно высока... — тихо произнес Пэй Юй.
Савамура Коити усмехнулся и покачал головой:
— Похоже, наш уважаемый профессор Пэй действительно совершенно ничего не знает о Лингуане.
Он обвел рукой зал:
— Они все думают, что Хуа Че должен вечно танцевать на сцене. Он должен принадлежать взглядам всех подряд, но не объятиям кого-то одного.
Знаете, профессор Пэй, многие, посмотрев на его танец, тут же уходят на свидания с другими. За ту цену, что просят за него сегодня вечером, едва ли найдется безумец, готовый выложить деньги за артиста, который не продает тело, а лишь составу компанию за выпивкой. Проще пригласить кого-нибудь другого или увезти своего человека в отдельную кабинку...
Он положил руку на плечо Пэй Юя и посмотрел на Хуа Че, который снова вернулся на сцену и танцевал.
Стройная спина лиса, вздымающийся розовый хвост — все это покачивалось в такт его шагам.
— Профессор Пэй, он всего лишь приманка для желаний. Для тех, кто приходит посмотреть на шоу, он даже не главное блюдо.
Рука Пэй Юя, державшая бокал, замерла.
Савамура Коити продолжил:
— Никто на самом деле не хочет выводить его в свет. Посмотреть танец, пробудить пару фантазий, а потом найти другой способ выплеснуть страсть.
Кто из всех этих людей здесь по-настоящему любит его?
Слово «любит» Савамура Коити выделил голосом чуть сильнее.
То самое чистое чувство.
Заметив, что Пэй Юй молчит, Савамура Коити беспечно усмехнулся и полушутя добавил:
— Профессор Пэй, вам не кажется, что люди из Лингуаня мастера манипулировать чужими душами?
Вы только подумайте: артист, исполняющий столь соблазнительный танец и служащий вместилищем для бесчисленных грязных фантазий... и при этом он все еще девственник?
Он и впрямь был пьян вдрызг, раз позволял себе такие распущенные речи.
Этот соблазнительный сосуд — на который глазели, который гадали, о котором фантазировали, но который так никто и не полюбил.
Пэй Юй провел пальцем по покрытому капельками конденсата стеклу бокала и тихо спросил:
— ...Он хочет уйти?
Савамура Коити опрокинул в себя бокал вина и со смехом ответил:
— Да кому это интересно?
Взгляд Пэй Юя помрачнел, и он долгое время хранил молчание.
Каждый раз, когда он поднимал глаза, ему казалось, что он встречается взглядом с Хуа Че.
Лис, должно быть, знал свой танец до мельчайших деталей — каждое его движение было плавным, естественным и полным намеков.
Его взгляд то и дело скользил в сторону Пэй Юя, а затем стремительно отводился в сторону.
Сначала Пэй Юю казалось, что это просто игра воображения, но по мере того, как танец продолжался, количество таких зрительных контактов росло, и странное ощущение становилось лишь сильнее.
Пэй Юй действительно выделялся в толпе.
http://bllate.org/book/29038/3530384
Готово:
