Готовый перевод Lychee Sweet Wine / Сладкое вино из личи: Случайная рокировка: Глава 15

Независимо от того, сколько времени прошло с момента выпуска, при повторном входе на территорию кампуса та самая знакомая, полная юношеской энергии атмосфера неизменно заставляла человека с ностальгией вспомнить беззаботные прошлые годы.

Но, очевидно, сейчас всё это не имело для Цзян Шувэя ни малейшей привлекательности.

Когда утром Линь Сун после услышанных от него слов резко изменился в лице и выберится из комнаты, хлопнув дверью, бушевавшая за его спиной ярость казалась способной прорвать небеса.

На душе у Цзян Шувэя стало ещё тревожнее — хотя он и понимал, что та фраза звучала точь-в-точь как сексуальные домогательства, но разве в тот момент, будучи ещё полусонным, он был способен соображать?

— Подумаешь, сошло бы за бред во сне, стоило ли так кипятиться… — не удержавшись, пробормотал он про себя и, раздраженно подняв руку, потер заднюю часть шеи. Однако пальцы нащупали на коже наклейку с узором на поверхности — это был блокатор феромонов, который омеги используют для предотвращения их утечки.

Не удержавшись, он поднес руку к запястью и принюхался, чувствуя, как ему казалось, всё ещё витающий в воздухе слабый сладковатый привкус, свойственный феромонам омеги.

Осознав, что теперь его статус изменился и он превратился в омегу, требующего тщательной заботы, Цзян Шувэй почувствовал себя ещё хуже. Его лицо помрачнело, и он лишь ускорил шаги в сторону учебного отдела.

Как раз наступил перерыв между занятиями, и на парковых дорожках кампуса толпилось множество оживленно беседующих студентов. Еще не познавшие всех тягот реальной жизни, полные воодушевления студенты находились в возрасте, когда ничего не боятся, а молодость — их главный капитал.

Но эта бурная жизненная сила проявлялась далеко не только в избытке физической силы. Парочки или тройки альф в спортивной форме с шумом и толчеей проходили мимо. Исходивший от них влажный, горячий запах только что завершенной тренировки смешивался с легкими нотками посторонних ароматов, которые ветер быстро уносил прочь, оставляя лишь едва уловимый, еле заметный сладковатый шлейф. Сам по себе он не был неприятным, но почему-то вызывал у Цзян Шувэя глухое отторжение.

Что это за запах? Парфюм?

Цзян Шувэй инстинктивно нахмурился, а затем заметил боковым зрителем двух идущих вместе омег, которые с гневом на лицах пялились на хохочущую компанию баскетболистов. Только тогда он сообразил, что странный запах исходил как раз от феромонов тех мальчишек, которые те не смогли должным образом сдержать.

— Вот почему я терпеть не могу этих альф, — тихо пожаловался тот омега своему спутнику. — У них даже нет элементарной выдержки, чтобы контролировать феромоны в общественных местах. Неужели они не понимают, что это чертовски похоже на домогательства?

Столь нескрываемое презрение и отвращение в голосе незнакомца заставили Цзян Шувэя почувствовать себя неожиданно неловко. Погрузившись в мысли о том, не подойти ли ему попозже и не извиниться ли перед тем парнем, он боковым зрителем заметил идущего навстречу человека.

Цзян Шувэй инстинктивно шагнул вправо, чтобы уступить дорогу, но, на беду, встречный сделал шаг в ту же сторону.

— Эй, Линь Сун, о чем ты думаешь? Даже не заметил, как я с тобой поздоровался.

Его преградил путь высокий и мягкий в общении альфа. Цзян Шувэй на мгновение растерялся, а затем сообразил, что, судя по всему, столкнулся с... кем-то из знакомых Линь Суна?

Самое ужасное заключалось в том, что он понятия не имел о повседневном круге общения Линь Суна.

— Что с тобой? Самочувствие еще не до конца восстановилось? — заметив, что он молчит, мужчина перед ним слегка нахмурился, выражая мягкую заботу. — Я слыхал, что недавно ты попал в серьезную аварию, и собирался заглянуть в больницу, как будет время, но никак не ожидал, что тебя выпишут так быстро.

— Н-ничего страшного, нужно просто как следует отдохнуть, — с неопределенным видом протянул Цзян Шувэй, пытаясь скопировать обычную для Линь Суна прохладную манеру общения.

— Вот как… — собеседник задумчиво оглядел его с ног до головы и с легким беспокойством спросил: — Тогда, наверное, у тебя не возникнет проблем со сдачей экзамена на докторскую степень в следующем месяце?

Экзамен? В следующем месяце? Цзян Шувэй остолбенел: он от Линь Суна об этом не слышал ни слова! Этот омега что, сошел с ума? Ему мало степени магистра по мехам, так приспичило обязательно доучиться до доктора?

Неужели Линь Сун... метит в Первый институт военной промышленности?

Заметив, как зрачки стоящего перед ним омеги слегка расширились от удивления, спокойное и мягкое выражение лица альфы впервые дало трещину, и он поспешно извинился:

— Ах, я вовсе не это имел в виду, хотя... в итоге рекомендацию научного руководителя получил я. Но для омеги ты и так обладаешь весьма неплохим уровнем подготовки. Уж с экзаменом-то на докторскую у тебя точно не должно возникнуть проблем.

Его тон звучал искренне, а поведение было безупречным — в нем не было и намека на насмешку или хвастовство. Цзян Шувэй впервые поднял голову и внимательно посмотрел на альфу, чьего имени он... пока еще не знал.

Собеседник явно прекрасно умел производить впечатление: держался мягко и вежливо, а на лице неизменно играла легкая улыбка. Он являлся воплощением тех самых старшекурсников, которые в студенческие годы с легкостью завоевывали расположение омег.

Но Цзян Шувэй почему-то терпеть не мог этого человека.

Его взгляд невольно опустился на уголки губ собеседника, которые так и не расслабились с самого начала их встречи, и раздражение только усилилось.

Цзян Шувэй списал необъяснимую антипатию к стоящему перед ним человеку на банальное взаимное отталкивание альф и мысленно фыркнул: Тц, и какие же у них с Линь Суном вообще отношения?

Собеседник долго хранил молчание, из-за чего Юэ Шаньлань едва не растерял напускную улыбку на лице, однако подобная реакция Линь Суна вызвала у него еще большее удивление: этот самый выдающийся омега их потока в повседневной жизни хоть и держался холодно, но вовсе не отличался привычкой публично демонстрировать пренебрежение к людям.

Порою на сборищах он даже проявлял инициативу, заботясь о новичках, растерявшихся в незнакомой обстановке.

Вспомнив услышанные в институте слухи, Юэ Шаньлань перевел взгляд: неужели всё дело действительно в обиде из-за того, что рекомендацию забрал он?

В душе Юэ Шаньлань тихонько торжествовал, однако внешне его лицо оставалось совершенно невозмутимым. Соображая, как бы получше утешить собеседника, он услышал сухой и равнодушный ответ: — Спасибо, — после чего тот развернулся, собираясь его обойти. Движения ног опередили мысли, и Юэ Шаньлань вновь перегородил ему дорогу.

Заметив, что раздражение во взгляде Линь Суна становится всё сильнее, Юэ Шаньлань на ходу не придумал ничего лучше и с какой-то стати выпалил:

— Я тут собирался с нашими старшими товарищами и научным руководителем отправиться на базу для практических исследований.

Стоило словам сорваться с языка, как Юэ Шаньлань тут же пожалел об этом. Практика на базе — возможность, доступная лишь докторантам, и он сам долго упрашивал Старшего Лу, прежде чем тот согласился взять его с собой набраться опыта.

http://bllate.org/book/29084/3536940