— Тоже верно, один глуп, другой бестолков, — Хао Жуфэй с презрением посмотрел на Сун Юя и бросил: — Неудивительно, что вы двое спелись.
Сун Юй слышал подобные слова уже тысячи раз. Он мельком взглянул на Хао Жуфэя, а тот продолжил:
— Дурак, даже если ты просидишь в Гоцзыцзяне всю жизнь, всё равно останешься дураком. На твоём месте я бы давно закрыл лицо и спрятался подальше.
Жуань Чэнцин от ярости побагровел, он стиснул зубы:
— Да чтоб тебя…
— Отпусти меня! — крикнул Жуань Чэнцин. — Сегодня я выбью этому псу все зубы! — Но охранник, опасаясь ослабить хватку, лишь крепче прижал к себе отчаянно вырывающегося юношу. Сун Юй опустил глаза и тихо проговорил: — Разве мы не собирались поесть котелок? Пойдём, поедим.
Жуань Чэнцин уставился на него:
— Поешь ты чего! Ты-то можешь стерпеть, а я — нет!
Видя, как робко и покорно ведёт себя Сун Юй, Хао Жуфэй в душе холодно усмехнулся: все эти разговоры о блестящих талантах столицы и подающих надежды отпрысках военных семей остались в прошлом, теперь перед ним был лишь жалкий трусливый дурачок. Стоявшие наверху люди, увидев эту сцену, заулыбались, но тут же раздался болезненный вскрик — это взвыл Хао Жуфэй. Из его носа и рта хлынула кровь, и если бы не подоспевшие друзья, он бы точно свалился вниз.
— Кто?! — взревел кто-то. — Кто это бросил?!
Зеваки перевели взгляды на иноземца, который только что запустил Шар Лубаня. Тот потёр пальцы и сказал стоявшему рядом охраннику:
— Иди, подбери мой шар.
Он легко усмехнулся:
— Вечно твердят, что Великая Янь — страна этикета, но сегодня я действительно открыл глаза, — он помолчал и добавил, обращаясь к своим спутникам: — По-моему, они ничем не отличаются от бродячих псов, которые лают на окраинах по весне. Хватает их только на то, чтобы тявкать на женщин и слабых, а как увидят воинов нашего племени, так сразу поджимают хвосты и бегут, даже пикнуть боятся.
Иноземный юноша говорил на чистейшем языке Центральных равнин, ничуть не хуже, чем сами уроженцы Янь. Его приятный голос, пропитанный нескрываемой насмешкой, вызвал дружный смех у окружающих.
Хао Жуфэй, зажимая кровоточащий нос, выругался:
— Откуда взялся этот варвар? Ко мне! Убейте его! Я щедро награжу!
Кто-то дёрнул его за рукав и прошептал:
— Молодой господин, нельзя… Кажется, это Маркиз Цзяньань.
Хао Жуфэй в ярости воскликнул:
— Плевать мне на какого-то маркиза! Нет в столице никакого Маркиза Цзяньаня!
— Это тот самый, которого недавно пожаловал Его Величество! — его приятели тоже занервничали. — Это же Цзян Янь, молодой генерал Племени Юньшань, что охраняет Заставу Динбэй.
Маркиз Цзяньань, Цзян Янь.
Вскипевший от гнева Хао Жуфэй присмотрелся и понял — это действительно прославленный пограничный генерал. Когда Цзян Янь бывал во дворце, Хао Жуфэй, служивший там стражником, видел его однажды. Лицо его мгновенно побледнело.
Хао Жуфэй оттолкнул слуг, пытавшихся вытереть кровь с его лица, и злобно уставился на генерала:
— И что же это значит, Маркиз Цзяньань?
Цзян Янь принял поданный охранником Шар Лубаня. Вспомнив, что этим предметом только что били человека, он слегка поморщился, брезгливо вытер шар о край своего халата и спросил у толпы:
— Кто он такой?
Его охранник Хэ Лу взглянул на Хао Жуфэя и, поняв намек, ответил:
— Генерал, это сын Чанъи-бо.
Цзян Янь смакуя произнёс: «Чанъи-бо», — и скомандовал:
— Хэ Лу, сбрось его вниз.
Хэ Лу ответил: «Есть», — и, едва коснувшись носками земли, словно журавль, взмыл на второй этаж. Он схватил Хао Жуфэя за плечи и одним движением спрыгнул обратно. В момент приземления он просто отшвырнул молодого господина в сторону.
Всё произошло настолько быстро, что даже сам Хао Жуфэй не успел опомниться. Люди вокруг лишь моргнули, и тот, кто секунду назад стоял наверху с высокомерным видом, уже валялся в пыли, жалобно воя от боли.
У Хао Жуфэя всё плыло перед глазами, он был вне себя от ярости:
— Цзян Янь…
Не успел он закончить угрозу, как Цзян Янь с силой пнул его в бок.
— Сын Чанъи-бо, говоришь? Да что там ты, даже твой отец перед моим лицом должен называть меня «маркизом». Ты кто такой, чтобы дерзить мне?
Хао Жуфэй взвизгнул, казалось, у него треснуло плечо. Его лицо побагровело, и он задрожал:
— Да как ты смеешь! Моя сестра — благородная наложница при дворе! Ты сегодня так унизил меня! Я убью тебя…
Цзян Янь приподнял бровь:
— Оказывается, ты просто трус, прячущийся за юбкой женщины. Неудивительно, что способен лишь тявкать и упражняться в красноречии.
Как только он это произнёс, Жуань Чэнцин не сдержал смешка. Какое облегчение! Как же это было приятно!
Толпа за спиной расступилась: подоспели солдаты Пятой столичной патрульной управы. Отряд возглавлял заместитель командира. Увидев Цзян Яня, избитого Хао Жуфэя, а также Жуань Чэнцина и Сун Юя, которые наблюдали за происходящим, он почувствовал, как во рту стало горько — никого из них он не мог себе позволить обидеть.
Заместитель командира поклонился Цзян Яню:
— Приветствую Маркиза. — Затем он повысил голос, обращаясь к слугам клана Хао: — А ну, поднимите своего господина!
Он повернулся к Цзян Яню:
— Маркиз, вы только прибыли в столицу, возможно, не знаете некоторых порядков… — он примирительно улыбнулся. — Говорят, что лучше решать споры миром. Что бы между вами ни произошло, давайте оставим это в прошлом…
Хао Жуфэй, тяжело дыша, перебил его:
— Оставить в прошлом?! Сюэ Цзин, этот варвар проявил неуважение к наложнице и избил меня прямо на улице! Если ты не арестуешь его и не отправишь в управу, твой пост заместителя командира на этом закончится!
Сюэ Цзин схватился за голову. Тут в разговор вмешался Жуань Чэнцин:
— Это Хао Жуфэй пытался навредить мне и У-лану. Если бы не Маркиз, сегодня мы бы оба истекали кровью на мостовой.
Жуань Чэнцин холодно усмехнулся:
— Наш У-лан и так слаб здоровьем, правда ведь? — он подмигнул Сун Юю. Тот заторможенно отозвался: «А?», — тогда Жуань Чэнцин дёрнул его за рукав, и Сун Юй наконец сообразил, покачнулся и сделал вид, что падает в обморок. — Хао Жуфэй хотел меня погубить, он хотел убить меня, я чуть не умер… Второй брат, почему у меня так болит голова и сердце…
Жуань Чэнцин тут же обнял его за плечи. Хотя про себя он ворчал на неубедительную актёрскую игру Сун Юя, вслух он не унимался, указывая на Хао Жуфэя:
— У-лан принят в Гоцзыцзянь по милости Его Величества, который чтит память погибших на Заставе Ветров и Снега. А этот негодяй издевался над ним и заявлял, что тот недостоин обучения! Хао Жуфэй, это прямое неуважение к Императору!
Обвинение в столь тяжком преступлении заставило людей клана Хао помрачнеть, а сам Хао Жуфэй лишился дара речи.
Цзян Янь, глядя, как Сун Юй притворяется мёртвым с закрытыми глазами, дёрнул уголком губ. Он подумал: «Не только глуп, но и играть не умеет, неудивительно, что его обижают».
Словно почувствовав на себе взгляд, Сун Юй приоткрыл один глаз и тут же встретился со взглядом Цзян Яня, в котором ясно читалось презрение. Он на секунду замер: это выражение лица было таким знакомым, совсем как у его Сяо Хэя.
Сюэ Цзин горько усмехнулся, глядя на Цзян Яня:
— Маркиз, это…
— Генерал, — тихо позвал его Хэ Лу, покачав головой.
Цзян Янь поднял голову и ответил Сюэ Цзину:
— Я проучил его сегодня, потому что он проявил неуважение лично ко мне.
— Передай Чанъи-бо: если он не умеет воспитывать сына, я готов помочь, — Цзян Янь посмотрел на Хао Жуфэя и, на глазах у всех, медленно подбросил Шар Лубаня. — Впредь смотри, куда идёшь и держи глаза открытыми. Увидишь меня — беги быстрее, иначе каждый раз, как увижу, буду бить!
Благодаря тому, что Сюэ Цзин взял на себя роль посредника, Цзян Янь получил повод отступить. Как только он развернулся, чтобы уйти, Жуань Чэнцин схватил Сун Юя и бросился за ним следом. Уходя, паренёк не забыл крикнуть Хао Жуфэю:
— Раз уж У-лан был так напуган, не забудь прислать ему подарок для успокоения, иначе мы будем просить Его Величество нас рассудить!
Хао Жуфэя так разозлило это заявление, что его чуть не вырвало кровью.
Жуань Чэнцин был всего лишь студентом и, конечно, не мог видеть Императора, но его брат — Командир Цзиньивей, да и положение Сун Юя было особым. Если они устроят скандал, дело вполне могло дойти до самого верха.
Хао Жуфэй вскочил, собираясь догнать Жуань Чэнцина и поспорить, но Сюэ Цзин, опасаясь новых неприятностей, ловко зажал ему рот рукой. Стиснув его железной хваткой, он прошептал:
— Молодой господин, Сун Юй — сирота с Заставы Ветров и Снега, его родители погибли в битве. Раньше ваши мелкие стычки сходили с рук, но если дело раздуют и Сун Юй подаст жалобу Императору, думаете, как Его Величество поступит с вами?
Хао Жуфэй перестал дёргаться. Сюэ Цзин с облегчением вздохнул:
— Подумайте не о себе, так хоть о своей сестре-наложнице и о старом господине.
Лицо Хао Жуфэя изменилось, он процедил сквозь зубы:
— …Просто сын разбитого генерала.
Как только эти слова сорвались с его губ, на лице Сюэ Цзина промелькнуло холодное раздражение. Верно, шесть лет назад битва на Заставе Ветров и Снега была проиграна, но Сун Тинюй с супругой во главе пяти тысяч воинов полмесяца держали оборону, пока не погибли в бою. Правитель лично почтил память героев, разве мог такой мальчишка, как Хао Жуфэй, оскорблять их, называя «разбитым генералом»?
Сюэ Цзин сухо произнёс:
— Молодой господин, следите за языком.
Тем временем Жуань Чэнцин окликнул Цзян Яня:
— Маркиз Цзяньань! Маркиз Цзяньань, постойте!
Цзян Янь замедлил шаг, остановился и повернулся к ним:
— Что такое?
Жуань Чэнцин вместе с Сун Юем поклонились Цзян Яню:
— Благодарим Маркиза за помощь.
Сун Юй добавил:
— Спасибо вам, Маркиз Цзяньань.
Цзян Янь мельком взглянул на него, чуть вскинул подбородок и ответил:
— Не стоит. Я уже сказал: он проявил неуважение ко мне.
Жуань Чэнцин усмехнулся:
— У Хао Жуфэя нос вечно задран к небу, он никого вокруг не замечает. Я давно хотел его проучить.
Цзян Янь равнодушно кивнул. Жуань Чэнцин продолжил:
— В любом случае, Маркиз нам помог. Неподалёку есть ресторан Шиань, прошу, окажите нам честь, дайте возможность отблагодарить вас. — Он локтем толкнул Сун Юя. Тот захлопал глазами и поднял взгляд на Цзян Яня. Этот иноземный Маркиз был широкоплеч и высок — на целую голову выше их обоих.
Сун Юй сказал:
— В ресторане Шиань очень вкусный котелок с бараниной.
Цзян Янь, вертя в руках Шар Лубаня, ответил:
— Что ж, тогда не смею отказываться.
Они направились в ресторан Шиань. Это было одно из лучших заведений столицы. Жуань Чэнцин и Сун Юй бывали здесь не раз, а Жуань Чэнцин и вовсе был завсегдатаем, так что официант, встретив их, с почтением проводил в отдельный кабинет. Они заказали котелок с бараниной: изящные фрикадельки плавали в бульоне, а нежная баранина была нарезана так тонко, что напоминала крылья цикады. Стоило окунуть её в кипящий суп на мгновение, как она была готова, и, приправленная кунжутно-луковым соусом, таяла во рту — душа от восторга была готова выпорхнуть из тела.
http://bllate.org/book/29085/3537095
Готово:
