Глава 13. Варка ежи
Воцарилась тишина.
Голос Му Фаня был негромким, казалось, он шёл издалека, от самого входа, всё еще принося с собой морозную стужу и снег.
Он увёл Меч Люгуан в ножны, трёхфутовый синий клинок сиял ярким светом, отражаясь на его лице, из-за чего истинное выражение его эмоций было скрыто.
Глава секты замер на мгновение и отвёл взгляд.
За последние шесть лет, стоило Му Фаню умолкнуть, никто и никогда не осмеливался произнести при нём имя Лу Мэнцзи.
Шагая по лучам меча, он едва вышел из затвора, как сразу же направился на главный пик. Глава секты тихо вздохнул: в конце концов, эта новость стала ему известна.
Этот демон, Лу Мэнцзи, действительно прорвался сквозь Защитный Массив Гор, и теперь он у подножия.
Му Фань слегка нахмурился:
— Пострадал ли защитный массив?
Глава секты покачал головой:
— Он пробрался внутрь, затесавшись в съёмочную группу какого-то шоу.
— Съёмочную группу? — переспросил Му Фань.
Глава секты переглянулся со Старейшиной Закона, и оба приняли решение. Раз уж младшему брату Му рано или поздно предстояло сойтись лицом к лицу с этим демоном, следовало заранее рассказать ему о тех нелепых выходках, что Лу Мэнцзи вытворял последние несколько дней.
Экран в главном зале ожил, и на нём один за другим высветились заголовки развлекательных новостей за последние две недели:
Потрясающе! Киноимператор Лу откровенно рассказал о своём пути на вершину — прежним тайным покровителем оказался исполнительный вице-президент Фармацевтической компании Юйсюй.
Фармацевтическая компания Юйсюй расторгает рекламный контракт — Киноимператор Лу: это вовсе не кризис в отношениях, любимый человек лишь переживает, что моя звёздная карьера развивается слишком сладко.
Лу Мэнцзи присоединяется к реалити-шоу — завтра он отправляется на гору Сяньдин в городе C для начала съёмок.
Му Фань замер:
— …
Оба старших брата одновременно поднесли к губам чашки с чаем, прикрывая ими лица, и украдкой стали наблюдать за выражением лица младшего брата Му.
Сначала — удивление, затем — растерянность, а после, словно осознав, что потерял самообладание, Му Фань опустил взгляд и легко кашлянул:
— Перешлите мне досье.
Глава секты молча кивнул.
— Сегодня в час крысы я спущусь к подножию, чтобы переговорить с ним, — произнёс Му Фань.
В конце концов, это личное дело между Му Фанем и Лу Мэнцзи.
Однако, воочию наблюдая, как этот демон Лу Мэнцзи любыми средствами добился своего, глава секты всё равно испытывал беспокойство:
— Этот негодяй уже достиг Поздней Стадии Зарождающейся Души. Младший брат, если собираешься спускаться с горы, возьми с собой побольше людей.
Му Фань на мгновение замер, затем кивнул.
Выйдя из главного зала, Му Фань миновал поле зрения обоих мужчин и постепенно замедлил шаг.
В новостных сводках в памяти вновь промелькнуло то дерзкое и холодное лицо.
Повзрослевший Лу Мэнцзи и впрямь сильно отличался от себя в детстве.
Долго размышляя над происходящим, Му Фань в конце концов с беспомощным вздохом произнёс:
— Баловство!
*****
Тем временем Чжан Чэн вернулся в соломенную хижину с третьей партией ингредиентов и с удивлением обнаружил, что от неё уже исходит аппетитный аромат.
— Брат Лу, что это тут готовится? — Чжан Чэн опустил ношу на землю и окинул всё взглядом: да что там он — казалось, несколько камер, снимавших Лу Мэнцзи, были готовы вот-вот клюнуть носом прямо в котелок.
— Сборная солянка в большом котле, — не оборачиваясь, ответил Лу Мэнцзи.
Принесённая Чжан Чэном снедь была самой разношёрстной, так что, немного подумав, он решил для начала приготовить одно общее блюдо.
Свиная грудинка была нарезана ломтиками и соединена с треугольными кусочками тофу, предварительно обжаренными в масле; всё это дополнили нарванными вручную листьями сахара и крахмальной лапшой. Стоило добавить щепотку пряностей и измельчённого имбиря, как вверх взметнулось облако пара, мгновенно пробуждая в каждом жгучий аппетит.
Ночь в горах выдалась глубокой и сырой, но Лу Мэнцзи, казалось, этого было мало: он отделил небольшую пиалу сычуаньского перца, которую принёс Чжан Чэн, тщательно промыл его, а затем залил раскалённым маслом. Раздался шкворчащий звук — блюдо вышло одновременно острым и обжигающим язык.
— Насколько острое ты ешь? — спросил Лу Мэнцзи.
Чжан Чэн уже застыл в оцепенении и мог лишь испуганно и часто кивать.
Лу Мэнцзи чуть приподнял подбородок, показывая, что пора убирать первую готовку. После чего с брезгливым видом перерыл небольшую корзинку с зеленью, что приволок Чжан Чэн. В этой партии снова оказалась какая-то солянка из непонятно чего: фруктовая колбаса, лапша быстрого приготовления, замороженные куриные крылышки и пельмени свалились в одну кучу.
— Как это готовить? — Чжан Чэн больше не мог сдерживать аппетит и, жалобно вытянув шею, заглядывал через плечо.
Он изначально думал, что кулинарные навыки брата Лу примерно на одном уровне с его собственными, поэтому специально сбегал в далёкую лавку за полуфабрикатами, но никак не ожидал, что по возвращении его так быстро окунут лицом в грязь.
— Острая обжарка в воке, — коротко бросил Лу Мэнцзи.
— Брат Лу, ты умеешь делать такое? — Чжан Чэн изумился до крайности.
Лу Мэнцзи бросил на него презрительный взгляд:
— А ты нет?
Чжан Чэн захлопнул рот.
Перед объективом камеры Лу Мэнцзи умело подбрасывал продукты в воке, добавлял приправы, даже не глядя — всё делалось исключительно на интуиции. Но стоило аромату распространиться, как у каждого невольно начинало сводить челюсти от обильного слюноотделения. Самое главное в приготовлении еды в большом деревенском котле — это правильное количество масла. Заметив, что в прошлые разы Чжан Чэн принёс масла маловато, Лу Мэнцзи решил с самого начала бросить в раскалённый котел большой шмат жирного мяса, дождаться, пока он подрумянится до золотистой корочки, выловить шкварки, а затем уже закладывать полуфабрикаты, сдобренные маслом с сычуаньским перцем. Пельмени же он обжарил отдельно до золотистого цвета и добавил в самом конце.
Даже режиссёр-постановщик не удержался от глубокого вдоха, в то время как его собственный желудок издал громкое урчание.
К счастью, здесь велась качественная запись звука.
Никто из присутствующих даже не догадывался, что Киноимператор Лу в общей сложности уже больше десятка лет не брался за готовку.
Кулинарное искусство он в своё время освоил исключительно ради А-Фаня, однако не успел достичь в нём совершенства, как они едва не расстались навсегда. Позже, когда Лу Мэнцзи угодил в Столицу Демонов и пробивался наверх сквозь кровь и пот, стоило ему хоть немного расслабиться, как он сам мог стать добычей в брюхе какого-нибудь Великого Демона — само собой, ему было не до подобных изысков и утончённых удовольствий.
Когда же он проложил себе путь к вершине силой меча, в Столице Демонов оказалось бесчисленное множество императорских поваров, так что у Лу Мэнцзи почти не оставалось поводов вставать к плите.
Но долгая жизнь давала достаточно времени на раздумья, так что в итоге получалось всё равно неплохо.
Среди съёмочной группы, которая была готова чуть ли не пасть ниц и восхвалять кулинарный дар великого мастера Лу, Сяо Чжоу, стоявший позади видеокамеры, вдруг вспомнил одно событие из прошлого.
Десяток лет назад, когда его только приняли на должность личного помощника Императора Демонов, его среди ночи подняли по тревоге, чтобы он отнёс еду Достопочтенному Лу. В те времена Достопочтенный довольствовался лишь пищей, ополоснутой в чистой воде, да сваренной в одном котле с щепоткой соли — в ней не было ни капли изысканности.
Тогда он из преданности делу предложил приготовить для Достопочтенного еще парочку блюд, но Лу Мэнцзи пресёк это на корню:
— На Пике Меча еда всегда была такой. Проходят сотни лет, а лиц не увидишь; когда тоска становится совсем невыносимой, я просто повторяю то блюдо, пытаясь нащупать прежний вкус.
Тем временем Лу Мэнцзи закончил готовить острую обжарку в воке и, не желая унижать своё достоинство раскладыванием еды по тарелкам, переложил эту обязанность на терпеливо ожидавшего Чжан Чэна.
— Раздай немного съёмочной группе, — отдал приказ Лу Мэнцзи.
Чжан Чэн закивал, режиссёры и операторы тут же принялись благодарить его, и половина людей с шумом разошлась.
— Брат Лу, неужели всё еще готовишь? Хватит уже, наверное, — двое оставшихся операторов пожалели уставшего Лу Мэнцзи и попытались его отговорить.
Лу Мэнцзи покачал головой. Первые два блюда были нужны лишь для того, чтобы размяться и вернуть былые навыки. Слегка поразмыслив, он ещё раз тщательно перебрал ингредиенты, отложенные им ранее, взял в руки нож и принялся аккуратно нарезать их тонкими ломтиками.
— Оператор А: Мне одному кажется, что брат Лу только сейчас начал относиться к делу серьезно?
— Оператор Б: Почему он еще и фигурной резкой занялся? По сравнению с этим то, как он готовил еду пару минут назад, выглядит вопиющей халтурой…
Когда Лу Мэнцзи сел за стол, он сохранял невозмутимый вид, и оба оператора умолчали о том, что он припрятал самое последнее блюдо. Стоило ему взять в руки палочки для еды, как все остальные тоже подтянулись к столу — от первого же кусочка сытной солянки у каждого едва не полезли на лоб глаза.
В объективе камеры Лу Мэнцзи сидел невозмутимый и спокойный, окруженный океаном маленьких восторженных взглядов.
Перекусив и немного утолив голод, согласно расписанию на этот день, вся компания должна была продолжить путь через горы к хижине первой группы гостей, чтобы воссоединиться с ними и провести первое интервью за закрытыми дверями.
В кромешной густой темноте, кроме пары впереди идущих лучей прожекторов, вокруг не было видно ровным счётом ничего.
Поначалу обе гостьи шли довольно бодрыми шагами, но стоило присоединиться Сун Юань и Линь Яньшуэй, как Лу Мэнцзи сполна прочувствовал, что значит быть обузой.
Если Сун Юань ещё держалась, то Линь Яньшуэй визжала буквально на каждом шагу. Сун Юань неторопливо утешала её, но в душе злорадствовала из-за столь явного контракта.
— Земля здесь такая мягкая, вдруг тут водятся змеи! — Линь Яньшуэй продолжала жаловаться на судьбу. На самом деле физическая подготовка у неё была неплохой, вот только с самого детства она панически боялась змей.
— Не бойся, не бойся, их здесь не будет! — мягким голосом успокаивала её Сун Юань, а Чжан Чэн рядом тоже утешал добрым словом.
Лу Мэнцзи бросил на них мимолётный взгляд и не произнёс ни слова.
Оператор, следовавший за Лу Мэнцзи, на мгновение засомневался. Отведав еды великого мастера Лу, он уже давно душой и телом переметнулся на сторону своего главного героя. Брат Лу всегда отличался своенравным нравом, и было вполне в его духе не уметь заботиться о чувствах актрисы. Только вот в реалити-шоу такое поведение неизбежно станет поводом для сплетен.
Впрочем, будучи оператором, он не мог вот так просто взять и подсказать.
Он украдкой бросил взгляд на помощника господина Лу по фамилии Чжоу, но тот лишь слегка кивнул, давая понять, что можно не волноваться.
Тем временем Линь Яньшуэй, успокоенная увещеваниями двоих спутников, только было собралась перевести дух, как вдруг услышала голос Лу Мэнцзи:
— Не двигайся.
Линь Яньшуэй мгновенно побледнела.
Однако эти слова Лу Мэнцзи адресовал Сун Юань. Та ещё не успела прийти в себя и с растерянным лицом обернулась на Лу Мэнцзи, как вдруг почувствовала, как перед глазами всё замелькало, а на голени повеяло прохладой.
Лу Мэнцзи отдёрнул руку, и между его пальцами извивалась и билась небольшая змейка с красно-бурыми узорами.
На какое-то время вся процессия погрузилась в мёртвую тишину.
А следом раздался пронзительный визг двух актрис, способный пробить небеса:
— А-а-а-а-а!
Лу Мэнцзи же пребывал в прекрасном расположении духа. Он поманил рукой, и Сяо Чжоу тут же подбежал с верёвкой особой выделки, чтобы услужливо принять добычу.
— Бра-брат Лу, это ты…
— Сварю и съем, — с глубоким смыслом произнёс Лу Мэнцзи. Меридианы А-Фаня пострадали от энергии меча сильнее всего. Если подкормить эту маленькую дикую змейку духовными камнями и приготовить из неё лекарство, оно отлично поможет снять застой крови и очистить каналы.
С другой стороны парочка перепуганных белой и красной роз наконец пришла в себя и, дрожа всем телом, сбилась в одну кучу.
— Брат Лу, а эта змея… — сердце Сун Юань бешено колотилось. Смелости у неё было побольше, чем у Линь Яньшуэй, но почему-то при взгляде на Лу Мэнцзи её щеки залились румянцем. — Она ядовитая?
Лу Мэнцзи покачал головой:
— В этих горах ядовитых змей нет.
Сун Юань аккуратно поблагодарила его и, волоча за собой Линь Яньшуэй, продолжила путь вперёд.
В толпе сзади поднялся шёпот:
— Вы видели, как брат Лу нанёс удар?
— Боже мой, в тот момент я думал, что это спецэффекты из фильма!
— Разве брат Лу снимался в боевиках? С таким-то мастерством ему и дублёры не нужны!
— Дело ведь совсем не в этом — даже если твой глаз успевает следить за движением, осмелился бы ты вот так схватить змею голыми руками?
И самое главное, в чём все молча сошлись во мнениях:
Когда этот эпизод выпустят в эфир, Киноимператор Лу, чья популярность и без того уже достигла пика, боюсь, взорвёт все рейтинги окончательно.
Слушая разговоры за спиной, Сун Юань чувствовала, как её шея покраснела до самых корней волос. Поворачиваясь к Лу Мэнцзи, она то и дело украдкой бросала на него взгляды исподлобья и горячо желала, чтобы эта дорога никогда не кончалась и они могли идти так бесконечно долго.
Правда, Линь Яньшуэй, у которой от страха душа ушла в пятки, двигалась всё же непростительно медленно.
Лу Мэнцзи не выдержал и остановился.
— Не бойся, — обернувшись, бросил он привычным повелительным тоном. — Иди следом за мной, если что случится — я отвечу.
Линь Яньшуэй замерла, сжала руку Сун Юань и ускорила шаг.
Незаметно для всех перед ними наконец показалась хижина. Заметив их потрепанный вид, Бай Цзыцзы тут же испуганно ахнула. Из четырёх гостей даже молодой и крепкий Чжан Чэн выглядел не лучшим образом.
По сравнению с ними Лу Мэнцзи выглядел просто небожителем среди смертных.
В реалити-шоу у участников почти не оставалось личного времени, и как бы жалко они ни выглядели, стоило появиться камерам, как приходилось мгновенно возвращаться в рабочее состояние.
Всё произошло ровно так, как и предполагала Бай Цзыцзы: Лу Мэнцзи сидел с тем же привычным по съёмочной площадке выражением лица «царя горы, которому нет равных во всём мире», а изредка бросаемые им фразы состояли всего из пары прохладных слов.
Великий мастер Лу, знаешь ли ты, что с таким характером зрители тебя живо возненавидят!
мысленно возмущалась Бай Цзыцзы, однако благодаря утренней помощи с жеребьёвкой она была вынуждена собирать всю волю в кулак и говорить о Лу Мэнцзи только хорошее.
Впрочем… не успела она и рта открыть, как, за исключением Чэнь Сяо, остальные участники наперебой принялись расхваливать Лу Мэнцзи на все лады.
— Брат Лу по дороге так заботился обо мне… — взгляд Линь Яньшуэй был истомным, и когда она наливала Лу Мэнцзи чай, она смотрела на него точно так же, как наложница Юй смотрела на Великого Владыку.
— А какие у брата Лу золотые руки! — выражения лица Чжан Чэна и вовсе не оставляло надежд на спасение.
— Брат Мэнцзи только что спас меня, — мягко произнесла Сун Юань. — Хоть мне и было страшно, но… я так счастлива. — Сказав это, она украдкой бросила взгляд на Бай Цзыцзы.
Бай Цзыцзы: …Какое я к этому имею отношение!? К чему эти демонстрации передо мной? Я ведь фальшивая главная жена, алло!
После того как были отсняты милые сценки с задушевными разговорами о быте, участников по очереди стали вызывать в маленькую чёрную комнату для одиночных интервью.
У Чжан Чэна статус был самый низкий, поэтому его допрос закончился уже через десять минут. Уходя, он заметил двух девушек из монтажного отдела, которые сидели на корточках перед монитором и пускали розовые сердечки на кадре, где Лу Мэнцзи держит в руках за хвост змею.
Когда же я стану таким же популярным, как брат Лу — вздохнув про себя, Чжан Чэн был вынужден признать, что звёздный статус Лу Мэнцзи заслужен на все сто.
У подножия хижины уже давно поджидал служебный фургон съёмочной группы. На обратном пути съёмки не велись, поэтому он мог срезать путь и доехать на машине до своей соломенной хижины. Узнав, что Лу Мэнцзи не собирается возвращаться в постоялый двор, Чжан Чэн тоже твёрдо решил остаться дежурить на горе.
Надо побольше поучиться у брата Лу!
Фургон высадил его у дороги. Глубокой ночью гора Сяньдин дышала приятной безмятежностью, а клубы тумана опускались с вершин, создавая чарующую, сказочную атмосферу.
Чжан Чэн внезапно потёр глаза.
Ему показалось, что он ошибся — но там, за постройками, где не было никаких камер, действительно стоял человек.
Широкие рукава одеяний, чёрные как смоль волосы, а очертания фигуры такие утончённые, словно перед ним сошедший с небес небожитель.
У Чжан Чэна не было с собой ни помощника, ни камеры, и в полном одиночестве он поначалу не смел подниматься на гору, но на этот раз любопытство пересилило страх.
Кроссовки хрустнули по сухим веткам.
Тот человек слегка повернулся.
У Чжан Чэна в голове мгновенно стало абсолютно пусто — как вообще может существовать такая красота?! Эти брови, эти глаза, этот неповторимый облик, источавший неземную благодать всем существом! Чжан Чэн зачарованно уставился на него, глуповато соображая, что, судя по всему, он повстречал горного духа.
Притом из тех, что не едят людей — мягкого, нежного, который даже слегка приподнял уголки губ и произнёс:
— Прости, что напугал тебя.
http://bllate.org/book/29106/3538603
Готово:
