Оставив Шэнь Чжицзяна за дверью с совершенно озадаченным выражением лица — «Я же прямо сейчас могу тебе рассказать!» — Цзян Юй не унимался.
Накануне вечером Шэнь Чжицзян пообещал забрать его с собой, но сегодня утром Цзян Юй наотрез отказался позволить ему снова подниматься наверх на поиски кота.
Тот попытался было поупираться:
— Я ведь третий этаж ещё как следует не осмотрел.
Цзян Юй разгладил простыню на постели, где тот спал, и швырнул ему рюкзак:
— Нет, тебе пора уходить. Слуги сейчас вернутся, если они тебя обнаружат, нам крышка.
Глядя в спину Цзян Юю, который отчаянно пытался стереть все следы его пребывания, Шэнь Чжицзян невольно почувствовал приступ жалости: оказывается, тот жил вот в такой обстановке — даже прихода прислуги приходилось бояться до дрожи в коленках.
Сам же Цзян Юй, запиравший дверь, громко чихнул, пробормотав под нос, кто это его поминает, и плотнее запахнул верхнюю одежду.
Бедняга Шэнь Чжицзян толком не спал всю ночь, а теперь ему предстояло снова с утра пораньше тащиться пешком по сельской дороге.
Едва Шэнь Чжицзян скрылся за воротами усадьбы, как к гаражу подкатил до отказа набитый фургон. Из машин выстроился ряд слуг в одинаковой униформе, во главе которых шествовал пожилой дворецкий в безупречно отутюженном костюме. Переступив порог, он прямиком направился в гостиную и лишь при виде фигуры на диване слегка перевёл дух.
Цзян Юй даже не удосужился приподнять веки, полностью игнорируя эту толпу. Дворецкий, казалось, давно привык к подобному отношению и заговорил сам с собой:
— Старший молодой господин велел передать: вы вчера случайно отключили камеры видеонаблюдения...
Сидевший на диване слегка отреагировал и равнодушно бросил на него взгляд:
— И что с того?
— Разве он уже не спрашивал об этом?
Цзян Юй отбросил в сторону лежавший на столе телефон. Аппарат со звонком ударился о пол, крышка отскочила, обнажив запись ночного звонка.
Дворецкий склонился, подобрал телефон и почтительно протянул его обеими руками:
— Да. Но молодой господин говорит, что прежде вы упорно не отвечали на его звонки.
Помедлив, он добавил:
— Он очень за вас переживает.
После этих слов в комнате мгновенно воцарилась тишина. Во всей усадьбе не было никого, кто не знал бы, насколько отвратительные отношения сложились между двумя хозяевами. А уж этот, что стоял перед ним, в обычные дни категорически запрещал произносить хоть единое слово о человеке наверху. Чуть что — обругает на чём свет стоит, а если угораздит попасть под горячую руку... тогда и вовсе пиши пропало.
Если бы не чертовски высокая зарплата, кто стал бы терпеть роль раба у местного царька в двадцать первом веке? Давно бы уже все разбежались кто куда.
В подтверждение этого несколько стоявших ближе других слуг молча отступили на шаг назад, обменявшись красноречивыми взглядами и заключая пари, каким именно предметом под рукой молодой господин запустит в дворецкого. Чашкой для чая или напольным торшером?
Но произошло неожиданное: Цзян Юй не стал ничего швырять, лишь брезгливо закатил глаза:
— Тошно смотреть на твои ужимки.
С этими словами он смахнул телефон из рук дворецкого:
— Ступай и принеси мне нормальный смартфон.
Дворецкий не смел шелохнуться, но, преисполненный решимости пасть смертью храбрых, предпринял ещё одну попытку:
— Молодой господин сказал, что этот аппарат сделан специально для вас...
Цзян Юй взмахом руки оборвал его и, видимо сочтя прежнее место слишком противным, пересел на другой конец дивана:
— Я не говорил, что отказываюсь им пользоваться. Но я хочу играть в игры, разве на этой рухляди во что-то сыграешь?
— Слушаю, сию минуту...
Дворецкий едва заметно выдохнул и, бережно подобрав телефон стоимостью в шестьдесят тысяч, поспешил скрыться из поля зрения младшего господина. Судя по всему, у младшего господина было неплохое настроение — в противном случае...
Он яростно мотнул головой, решив не накликать беду на собственные старые кости.
И дворецкий не ошибся: у Цзян Юя и впрямь было прекрасное настроение.
Всё из-за Шэнь Чжицзяна — из-за этого помешанного на мистике, простоватого и до глупого честного парня, который привнёс хоть капельку перемен в его унылую, похожую на стоячую воду жизнь. Словно камешек, брошенный в заросший ряской пруд, по воде побежали круги, и каждое новое расходящееся кольцо так или иначе влияло на его дальнейшую судьбу.
А перемены он любил.
— Вы, — он указал пальцем на прислугу, — ступайте на третий этаж, проверьте, нет ли там кота.
Слуги переглянулись, но никто не двинулся с места — соваться на третий этаж не смел никто. Видя, что добровольцев нет, ему пришлось кликнуть дворецкого:
— Ты.
Дворецкий в два широких шага вернулся в поле зрения господина, изобразив идеальную улыбку — уголки его усов были загнуты ровно настолько, насколько нужно.
— Позвони этому психопату.
Дворецкий скривился, но послушно взял оставленный на столе аппарат. Этот телефон мог дозвониться лишь до одного человека и существовал исключительно ради него — для старшего молодого господина, которого все уважали и которого так люто ненавидел Цзян Юй.
Вызов прошёл, и в трубке раздался голос мужчины, в котором сквозило лёгкое удивление:
— В чём дело, Сяо Юй?
Старший молодой господин инстинктивно заговорил с ним мягко, полагая, что младший брат наконец-то соизволил сам выйти с ним на связь.
Дворецкий скривился ещё сильнее, рукавом утёр испарину со лба и, покосившись на младшего господина, который вовсе не собирался ничего отвечать, набрался храбрости вымолвить:
— Эм... молодой господин, это я.
На том конце воцарилось молчание, после чего послышался облегчённый смешок:
— Что-то случилось?
— Младший господин говорит... — дворецкий бросил взгляд на диван, но Цзян Юй по-прежнему хранил молчание, — он хочет разрешить кому-нибудь подняться на третий этаж. Э-э... говорят, нужно найти кота.
Он невольно нервничал: новенькие слуги не знали, почему на третий этаж вход заказан, просто следовали запрету хозяина как правилу. Но он-то, прослуживший здесь тридцать лет, знал всё лучше всех и понимал, что именно там произошло.
Он снова посмотрел в сторону Цзян Юя, но тот по-прежнему никак не реагировал.
Лишь спустя долгое время из динамика донеслось:
— Это его личная просьба?
Дворецкий закивал, а со лба градом катился пот, насквозь промочив манжеты.
— Ступайте.
Наконец на том конце дали добро.
Дворецкий с облегчением выдохнул и прижал руку к груди — слава богу, с сердцем у него всё было в порядке, иначе от таких потрясений эта семейка свела бы его в могилу.
— Слушаюсь, сию минуту...
Словно предвидя это, Цзян Юй развернулся ровно в ту секунду, когда тот нажал кнопку сброса:
— Согласился?
На этот раз он даже не удостоил старшего брата хоть каким-то обращением.
Дворецкий закивал и взмахом руки подозвал слуг:
— На третий этаж, живо искать кота для молодого господина!
Слуги, словно заведённые пружины, синхронно сорвались с мест и стройной вереницей потянулись наверх.
А тем временем, когда сумерки уже опускались на землю, неутомимый спортсмен Шэнь Чжицзян наконец добрался до дома.
Он стряхнул грязь с подошв о порог и, заглянув под ношённые кроссовки, обнаружил, что подоконники — тьфу ты, подошвы — почти полностью стёрлись.
Услышав шум, бабушка быстро вышла из комнаты и подхватила его рюкзак:
— Ну как, Цзян-зайчик, нашёл?
Он уже валился с ног от усталости: болели стопы, ныли ноги, тело ломило целиком, а в голове стучало лишь одно желание — упасть в кровать. Он махнул бабушке рукой:
— Нет.
Больше ничего не расспрашивая, бабушка помогла ему добраться до комнаты.
В подсознании ещё крутилась мысль: надо бы сходить в душ, надо в душ... но тело уже не подчинялось, и, едва завидев постель, он рухнул на неё лицом вниз. Сбросив кроссовки и перевернувшись на спину, он вдруг почувствовал, что под ним что-то неприятно упирается в тело. С закрытыми глазами он зашарил рукой под спиной и вытащил продолговатый предмет. Присмотревшись и нащупав неровности, он понял, что на нём есть какие-то знаки.
Он резко распахнул глаза: да это же его гадальная бирка?!
Почему эта вещь вернулась к нему сама?!
Остатки сонности слетели в один миг. Он подскочил на кровати, словно пружина, и принялся снова и снова ощупывать бирку, не веря собственным глазам.
Это была именно та самая пропавшая бирка — даже сбитый левый верхний угол совпадал тютелька в тютельку.
Но ещё больший ужас вызывало другое: иероглифы, прежде начертанные киноварью, неведомо как превратились в вырезанные по дереву.
Да и текст изменился: вместо указания сторон света там красовалось лишь одно имя —
Цзян Юй.
Как имя того избалованного богача могло оказаться на его гадальной бирке?..
Он с силой потёр глаза ладонями: неужели от переутомления начались галлюцинации?
Он снова открыл глаза — на бирке по-прежнему чернели те же два иероглифа.
Тогда он зажмурился, перевернул бирку обратной стороной, а затем с молниеносной быстротой крутанул её обратно, одновременно распахивая глаза — в надежде застать предмет врасплох.
Но, к его разочарованию, бирка ничуть не изменилась.
В голове Шэнь Чжицзяна образовалась абсолютная пустота.
Он столкнулся с нечистью или это духи явили чудо?
Поскребши в затылке, он сунул бирку обратно под подушку и натянул одеяло с головой, предпочитая сбежать от этой реальности.
Оставалось лишь надеяться, что завтра утром всё вернется на круги своя, включая и то, что его кота никто не выпускал на свободу.
— Мяу~
Крупный чёрный кот сидел на обеденном столе и методично вылизывал лапу; его разноцветные глаза ярко светились в темноте: один был голубым, другой — жёлтым.
Цзян Юй издалека подталкивал вилкой промытую сырую рыбу, пытаясь его покормить.
Этот псих Шэнь Чжицзян, оказывается, не солгал: на его третьем этаже и вправду прятался кот.
И притом именно в том кабинете, куда они вчера не дошли ровно один шаг.
Выходило, что в момент их максимальной близости к коту их разделяла всего одна дверь. И даже при этом Шэнь Чжицзян умудрился разминуться с ним.
Кот выглядел на удивление чистым — неизвестно, когда именно он сюда забрёл и сколько просидел в пыли на третьем этаже.
Когда прислуга докладывала об обстановке, они утверждали, что кот наотрез отказывался выходить: стоило нескольким людям броситься на него разом, как он ловко извивался и ускользал у них между ног. Словно те крестьяне на охоте за барсуком...
Цзян Юй не поверил. Стоило ему подняться наверх и пару раз лениво мяукнуть, как животное послушно подошло и стало тереться о его штанину.
Эта картина оставила в полном оцепенении толпу потных слуг, утеревших лвы и не добившихся никаких успехов кошатников.
— Этот малыш, судя по всему, с вами вдвоём повязан судьбой, — старый дворецкий поправлял сползающие очки, одновременно придерживая ноющую поясницу.
Была ли тут судьба, Цзян Юй не знал, но вот лёгкий ринит у него имелся точно.
От поглаживания кошек он начинал чихать.
Поэтому волей-неволей откликаться на кошачьи ласки он не мог.
Подперев щеку рукой, он задумался: стоит ли рассказывать об этом Шэнь Чжицзяну?
Он опасался, что, забрав кота обратно, Шэнь Чжицзян откажется от своих слов, и тогда он останется в дураках.
Хотя интуиция подсказывала, что Шэнь Чжицзян не из тех, кто бросает слова на ветер; напротив, в нём было что-то до странного честное.
Но с другой стороны, какая разница, где держать кота? К тому же этот паршивец, пожалуй, сбежал именно потому, что квартира Шэнь Чжицзяна показалась ему слишком тесной.
А раз у него самого места полно, так пусть кот остаётся здесь.
Впрочем, рыбу кот есть не стал, предпочтя ей сухой корм, который велел купить дворецкий.
Судя по тому, с каким аппетитом он уплетал гранулы, разинув пасть наподобие ковша экскаватора, бедняжка голодал уже несколько дней.
— Убери в доме на конце деревни, пусть поживёт там, — бросил Цзян Юй, отбрасывая лопатку для корма и отдавая приказ дворецкому.
http://bllate.org/book/29142/3542153
Готово:
