Гу Чэнъюй, несмотря на то что с ногой у него были некоторые сложности, передвигался всё ещё довольно быстро. Они стояли на обочине, дожидаясь такси.
Чжоу Жун всё ещё чувствовал себя неловко и, не в силах скрыть это, спросил:
— Устал?
— Нет, — с лучезарной улыбкой ответил Гу Чэнъюй.
Такси как раз остановилось прямо перед ними. Чжоу Жун открыл заднюю дверь, сложил внутрь все игрушки, жестом пригласил Гу Чэнъюя сесть, а сам занял место на переднем сиденье.
— В Детский дом Чэньхуа.
Водитель с удивлением взглянул на Чжоу Жуна, но тот не придал этому значения.
— Столько игрушек везете? Ребят порадовать решили? — поинтересовался шофер.
Чжоу Жун кивнул и между делом спросил:
— Вы хорошо знаете Детский дом Чэньхуа?
Водитель откинул солнцезащитный козырек, на внутренней стороне которого была приклеена фотография семьи из трех человек. Маленькая девочка на снимке широко улыбалась.
— Мою дочку как раз оттуда удочерили, — медленно пояснил водитель, ведя машину. — Мы с женой двадцать лет жили, а детей всё не было. Пошли в больницу, проверились, оказалось, у супруги проблемы со здоровьем. Я не хотел, чтобы она мучилась, бесконечно лечась, вот мы и решили усыновить ребенка. Это вот — моя дочка.
Он указал Чжоу Жуну на девочку на фото.
— Очень милая, — мягко улыбнулся Чжоу Жун.
В этот момент из-за спинки сиденья показалась голова Гу Чэнъюя:
— Ты любишь детей?
Чжоу Жун задумался. Если не испытываешь неприязни, значит, наверное, любишь:
— Сойдет.
Гу Чэнъюй призадумался: если Чжоу Жун любит детей, то в будущем они могут запланировать усыновление.
Машина водителя ехала быстро и плавно, и вскоре они прибыли на место. Директор Вэй ждала их у ворот приюта. Она была пожилой женщиной с добрыми глазами и мягким выражением лица. Время оставило на ней свой отпечаток, и хотя по чертам лица было трудно определить точный возраст, седина в волосах выдавала её годы.
Она подошла к ним и приветливо улыбнулась:
— Сяо Жун, давно не виделись.
Чжоу Жун опустил сумки на землю и, раскрыв объятия, обнял Директора Вэй.
— Давно не виделись.
Директор Вэй перевела взгляд на Гу Чэнъюя. Тот держался уверенно, от него исходила аура человека высокого полета, а каждое движение выдавало в нем решительность и непринужденность. Взглядом она вопросительно указала на Гу Чэнъюя, спрашивая, кто это. Гу Чэнъюй с улыбкой ждал, пока Чжоу Жун представит его.
— Его зовут Гу Чэнъюй, он... мой друг, — Чжоу Жун замялся, подбирая слова. Гу Чэнъюй был председателем правления крупной компании, а Директор Вэй всегда негативно относилась к бизнесменам, которые преследуют свои цели.
Директор Вэй лучезарно улыбнулась:
— Сяо Жун впервые привел друга. А что с ногой? Поранился? — внимание Директора Вэй было приковано к хромоте Гу Чэнъюя.
— Вчера случайно упал, ничего серьезного, просто сегодня утром немного отекло, — объяснил Гу Чэнъюй.
— Ой, выглядит довольно серьезно! Как же ты умудрился притащиться сюда, раз так больно? У меня есть настойка на травах собственного приготовления, дети всегда ею пользуются, когда набивают шишки.
— Это было бы замечательно! Сяо Жун пользовался ею в детстве?
Гу Чэнъюй подмигнул Чжоу Жуну.
— Сяо Жун никогда не был озорником, он был очень послушным, — Директор Вэй погрузилась в воспоминания. — Всегда такой тихий, мягкий, ни с кем не спорил и ничего не требовал. Я порой даже боялась, что его обидят, поэтому всегда учила его уметь отказывать и делать выбор, не позволять другим садиться себе на шею.
Директор Вэй проводила их в свой кабинет и протянула Гу Чэнъюю бутылочку с настойкой. Тот, не смущаясь, взял её, снял обувь и принялся растирать ногу.
— Мгновенно стало легче!
Директор Вэй рассмеялась над его реакцией.
Чжоу Жун: …
Чжоу Жун и Гу Чэнъюй раздали детям купленные игрушки. Предварительно Чжоу Жун узнал у Директора Вэй, о чем мечтают дети, и исполнил их желания, получив взамен искренние счастливые улыбки.
После того как они поиграли с детьми, они еще немного поболтали с Директором Вэй. Гу Чэнъюй во всей красе проявил свое умение находить общий язык с кем угодно, мастерски льстил и очаровал Директора Вэй так, что та не переставала улыбаться. Перед уходом она специально дала Гу Чэнъюю еще бутылочку настойки, наказав не забывать мазаться. Гу Чэнъюй в ответ проявил заботу, попросив её беречь себя и не переутомляться.
По дороге в аэропорт Чжоу Жун хотел что-то сказать, но колебался. Гу Чэнъюй заметил это и спросил:
— В чем дело, Сяо Жун?
— Спасибо тебе за сегодня.
— За что благодаришь, Сяо Жун?
— Спасибо, что помог нести вещи.
— Не за что, Сяо Жун.
— Не называй меня Сяо Жун.
Чжоу Жун долго терпел каждое произнесенное имя, поначалу не замечал, но теперь, когда его раз за разом тыкали в это, не выдержал.
— Почему? Все могут называть, Директор Вэй может, Чжао Чэн может, даже Ван Чэньчу может, почему я не могу? Я буду называть: Сяо Жун, Сяо Жун, Сяо Жун!
— Ладно, называй, только не подходи так близко, — Чжоу Жун оттолкнул Гу Чэнъюя, который все сильнее прижимался к нему.
— У меня нога болит, — Гу Чэнъюй обхватил руку Чжоу Жуна и перенес на него большую часть веса своего тела.
Чжоу Жун не мог его отстранить:
— Гу Чэнъюй, имей совесть.
— Не хочу.
Без стыда — значит, без жены.
— Я имею в виду, ты хоть немного соображаешь, сколько ты весишь?
— А ты разве не в курсе? — всю ночь же давил.
— Проваливай, — Чжоу Жун отстранился и отрезал холодным тоном.
— Я виноват, виноват, больше никогда не буду вспоминать ту ночь.
Чжоу Жун скрежетал зубами, глядя на Гу Чэнъюя, а тот, чувствуя свою вину, опустил голову.
Чжоу Жун подумал: «Так и хочется влить ему эту настойку прямо в глотку».
— Сяо Жун, где будем ужинать?
Чжоу Жун взглянул на время:
— Не успеем.
Самолет вылетал в час дня, а сейчас было уже одиннадцать тридцать. До аэропорта было еще как до луны, и вопрос, успеют ли они вообще, стоял остро, не говоря уже об ужине. Гу Чэнъюй предложил воспользоваться частным самолетом, чтобы время не было проблемой, но Чжоу Жун решительно отказался. Гу Чэнъюй выразил крайнее сожаление.
Наконец, они добрались до аэропорта перед самым вылетом. Они шли один за другим, но у входа Гу Чэнъюй остановился и помахал Чжоу Жуну на прощание. Вокруг было полно народа. Чжоу Жун сбросил звонок коллеги, его взгляд стал ясным и отстраненным.
— Господин Гу, до свидания, — вежливо произнес он.
Гу Чэнъюй кивнул, и Чжоу Жун развернулся, направившись к коллегам. Он шел быстро, брелок в виде котенка на его сумке ритмично покачивался. Гу Чэнъюй не сдержал усмешки. Когда Чжоу Жун скрылся из виду, он тихо прошерптал:
— Чжоу Жун, увидимся через мгновение.
Самолет приземлился в пять вечера. Чжоу Жун и его коллеги направились к выходу, где у зоны встречи пассажиров увидели два знакомых силуэта.
— Глядите, адвокат Ван приехал нас встречать, — удивился коллега.
Другой коллега добавил:
— А кто этот красавчик рядом с ним?
Чжоу Жун: …
Ван Чэньчу поправил очки, стараясь не замечать высокого и броского мужчину рядом. Гу Чэнъюй, засунув руки в карманы, терпеливо ждал. Он вернулся на частном самолете, и сразу после приземления его осмотрела медицинская бригада — серьезных травм лодыжки не было, требовался лишь покой.
— Господин Гу, неужели у вас нет работы? — спросил Ван Чэньчу.
Гу Чэнъюй искоса взглянул на него и парировал:
— Адвокат Ван, разве вы не должны работать в будние дни?
Ван Чэньчу: …
Сказав это, Гу Чэнъюй с невозмутимым видом уставился вперед. Когда подошли Чжоу Жун и остальные, коллеги, увидев двух статных красавцев вместе, были весьма озадачены. Ван Чэньчу первым пробился к ним.
Гу Чэнъюй: «Ц».
— Сяо Жун, ты утомился, да и вы все тоже, — сказал Ван Чэньчу.
Чжоу Жун кивнул, и остальные коллеги в приподнятом настроении принялись рассказывать адвокату Вану о поездке. Гу Чэнъюй стоял неподалеку, и когда группа проходила мимо, он окликнул Чжоу Жуна. Тот вопросительно посмотрел на него.
— У меня болит нога.
Чжоу Жун подумал: «У тебя болит нога — иди в больницу, что ли? Я тебе что, обезболивающее? Оттого что ты меня зовешь, легче становится?»
Чжоу Жун сказал коллегам:
— Езжайте все по домам, не забудьте отписаться в группе, что добрались в целости.
Все согласились. Ван Чэньчу с окаменевшим лицом стоял, не зная, что сказать, и, процедив сквозь зубы, произнес:
— Сяо Жун только что сошел с самолета, вряд ли ему удобно ухаживать за больным.
Чжоу Жун равнодушно ответил:
— Ничего страшного, я не очень устал. Беспокою тебя, Чу-гэ.
Гу Чэнъюй с каменным лицом встретился взглядом с Ван Чэньчу, тот в ответ лишь холодно хмыкнул. Проводив коллег взглядом, Гу Чэнъюй придвинулся ближе:
— Этот адвокат Ван на меня косится.
— Наверное, он еще не видел людей, у которых так сильно болит нога, что они могут спокойно стоять в аэропорту и встречать кого-то.
Он с сомнением посмотрел на ногу Гу Чэнъюя. Утром тот бегал по супермаркетам, приютам и аэропортам, не жалуясь на боль и излучая уверенность. Чжоу Жун правда поверил, что всё в порядке, но сейчас, оглядываясь назад, понял, что Гу Чэнъюй действительно относился к своей травме слишком легкомысленно.
— Пошли, отведу тебя в больницу.
— Не пойду.
— Почему? Нет — значит, я поехал домой.
— Пошли поужинаем, я приглашаю тебя уже столько раз, и ни разу не вышло.
Чжоу Жун ясно понимал, что не должен слишком сильно связываться с Гу Чэнъюем. Он осознавал чувства Гу Чэнъюя и всю ту бурю эмоций, скрытую за его настойчивостью. В этом было слишком много всего, о чем Чжоу Жун не хотел ни думать, ни знать, и уж тем более он не хотел отступать раз за разом.
Гу Чэнъюй хотел слишком многого, а Чжоу Жун не мог и не хотел этого давать. Он не желал разбираться, сколько в словах Гу Чэнъюя искренности, а сколько — актерской игры. Его текущее состояние и настроение были совсем не подходящими для начала отношений, а самое главное — он совершенно не знал, как вообще строить любовь.
Всё это было слишком сложно. Чжоу Жун отступал, надеясь, что если не вступать в эту игру, то и боли не будет — именно так он оправдывал свое бегство от чувств.
Пальцы неприятно зачесались, по привычке он потянулся за сигаретами, но карман оказался пуст — в спешке перед командировкой он забыл их взять. У него не было зависимости, просто в моменты раздражения или плохого настроения он привык использовать никотин, чтобы унять тревогу и обрести спокойствие в облаке дыма.
В аэропорту, среди снующих людей, Гу Чэнъюй и Чжоу Жун стояли, словно в противостоянии. Прохожие с любопытством поглядывали на них, но Гу Чэнъюя это ничуть не заботило — он был полон решимости стоять на своем до конца.
Чжоу Жун дорожил своей репутацией, и под ощутимыми взглядами людей он чувствовал, что ситуация выглядит до нелепости комично. Его решимость дрогнула, и он пошел на уступки: в конце концов, это просто ужин, не убудет же от него.
http://bllate.org/book/29147/3542785
Готово:
