Гу Чэнъюй поднял ногу и зашагал наверх, когда к нему навстречу вышла домашняя помощница.
— Молодой господин, приготовить вам что-нибудь поесть на ночь? — спросила тетушка Чжао.
— Не стоит утруждаться, я пойду отдохну, — в животе у Гу Чэнъюя совсем не было чувства голода.
Сделав еще шаг, он замер, обернулся и спросил помощницу:
— Тетушка Чжао, а где Е-Е?
Перед тем как уехать в город Ц., он отправил Е-Е домой. Обычно Е-Е либо лежал на диване в гостиной, либо находился в своей конуре на первом этаже. Гу Чэнъюй бросил взгляд на конуру — привычного силуэта собаки там не наблюдалось.
Тетушка Чжао ответила:
— Во второй половине дня госпожа ответила его в салона красоты. Там они случайно встретили съемочную группу, которая выбирала четвероногих актеров, и госпожа сказала, что Е-Е приглянулся какому-то режиссеру, так что он отправился на съемки сериала в качестве приглашенной звезды.
— Его одолжила съемочная группа? — недоверчиво и с удивлением переспросил Гу Чэнъюй.
— Да уж, госпожа говорит, что у Е-Е будет довольно много сцен. Говорят, что по сюжету персонаж главного героя иногда превращается в собаку, а Е-Е невероятно сообразительный и прекрасно умеет играть.
Тетушка Чжао вспомнила, как сегодня Е-Е семенил своими милыми лапками и заставил глаза всех режиссеров засидеться от восторга, пока они наперебой расхваливали его как главного пушистого любимца собачьего мира. Изначально на роль главного героя планировали кота, но, увидев Е-Е, режиссер тут же с ходу утвердил на роль собаку.
Затем она добавила:
— Госпожа сказала, что завтра поедет навестить Е-Е на съемочной площадке.
Гу Чэнъюй тихо хмыкнул и поднялся наверх.
……
·
Чжоу Жун проспал до одиннадцати часов утра следующего дня. Чувствуя себя абсолютно разбитым, он перевернулся и приоткрыл заспанные глаза.
— Ох... уже больше одиннадцати, — пробормотал он себе под нос и снова спрятал голову под одеяло.
— Проклятый Гу Чэнъюй! — Всю прошлую ночь ему снилось, будто Гу Чэнъюй гоняется за ним и без конца допытывается, не слишком ли он стар. Тот преследовал его по пятам, а в какой-то момент даже вытащил тонкую рогатину с тремя зубцами и с невероятной точностью угодил ему прямо в полу одежды, пригвоздив к земле так, что невозможно было вырваться. А потом он воочию увидел, как тот надвигается на него сверху.
Внезапно вспомнив, что сегодня собирался навестить Чи Цзя, Чжоу Жун быстро вскочил с постели. Оба они были людьми занятыми, к тому же давно не виделись. Еще в городе Ц. Чи Цзя звонил ему и предлагал вместе куда-нибудь выбраться на выходных, но из-за специфики работы Чи Цзя вечно задерживался сверхурочно безо всякого фиксированного графика.
Чжоу Жун уже привык к такому положению дел: даже если бы Чи Цзя лично пришел на встречу, всегда оставалась вероятность, что его в любой момент сорвут с места.
Сам Чи Цзя обладал живым и открытым характером и вечно не мог усидеть на месте. Даже в университетские годы, когда нагрузка была огромной, а учеба — тяжелой, это его не останавливало: на каждых каникулах он ухитрялся ездить по разным городам, совмещая подработки с познанием жизни общества и осмотром достопримечательностей. По его собственным словам, после начала трудовой жизни времени на развлечения уже не останется.
И он оказался абсолютно прав: теперь у него действительно не было ни малейшей возможности разъезжать где попало.
Чжоу Жун привел себя в порядок и специально выбрал черную толстовку с высоким воротником, чтобы прикрыть багровые отметины на шее.
Заглянув в одно заведение с хорошими отзывами в интернете, он взял четыре блюда на вынос и к полудню, как раз к окончанию смены Чи Цзя, добрался до больницы.
Поднявшись на третий этаж в ортопедическое отделение, он обнаружил, что в обеденное время народу в больнице не так уж много. Удерживая в руках пакет с едой, Чжоу Жун тихонько постучал в дверь.
Изнутри донесся звонкий голос:
— Войдите.
Чжоу Жун толкнул дверь. Человек за столом по-прежнему не отрывал глаз от медицинской карты, а его короткие темно-каштановые волосы торчали в разные стороны, напоминая птичье гнездо.
— Что случилось?
Чжоу Жун поставил контейнеры с едой на край стола, подошел к нему и легко постучал пальцем по столешнице:
— Время обедать, доктор Чи.
Услышав звук, Чи Цзя сначала посмотрел на руку, потревожившую стол, а затем перевел взгляд выше и встретился глазами с Чжоу Жуном.
— Сяо Жун? — изумленно выдохнул он.
— Угу.
Чи Цзя хлопнул себя по лбу и с досадой произнес:
— Посмотрите на меня, опять забыл, что пару дней назад обещал составить вам компанию за обедом! — Он поспешно усадил Чжоу Жуна на стул у стены, придвинул небольшой складной столик и с удрученным видом пояснил: — Сам понимаешь, меня только что повысили до лечащего врача, да к тому же старшая сестрица Лю ушла в декрет. Вся работа отделения разом рухнула на меня, я в последнее время кручусь как белка в колесе и даже забыл, какой сегодня день недели. Дома уже гора грязного белья скопилась.
Чжоу Жун открыл коробки — еда еще источала аппетитный пар.
— Чем больше возможностей, тем больше ответственность, — заметил он.
Чи Цзя придвинул стул, на котором только что сидел, открыл ланчбокс, зачерпнул полную ложку еды и засунул в рот. С набитым ртом он невнятно пробормотал:
— Умираю с голоду... Как же вкусно!
Чжоу Жун ел маленькими кусочками, а его изящные брови слегка сошлись на переносице. Вкус этой еды на несколько порядков уступал той, что вчера принес Гу Чэнъюй. Впрочем, к самой пище он был не особо притязателен: в детстве условия были суровыми, поэтому ему доводилось отведывать и изысканные деликатесы, и самую простую домашнюю стряпню. Однако в желудке почему-то ощущался неприятный дискомфорт.
Сделав всего пару глолков, Чжоу Жун отложил палочки.
Чи Цзя окинул взглядом давно не виденного друга:
— Сяо Жун, ты, кажется, похудел за последнее время.
— Правда? — Чжоу Жун коснулся своего заострившегося подбородка. Ему-то как раз казалось, что он прибавил в весе: кубики пресса на животе пропали, сменившись мягкими складочками. Неужели у него снизился процент жира в организме?
Чи Цзя уверенно кивнул:
— Точно тебе говорю. Надо доверять профессиональному взгляду врача, — он ткнул пальцем в собственные глаза и самодовольно добавил.
— Наверное, в последнее время желудок барахлит.
— И какие же симптомы? — Хотя Чи Цзя был ортопедом, за годы медицинской практики ему приходилось сталкиваться с самыми разными проявлениями болезней. Головные боли, ломота в пояснице — во всем этом он кое-что смыслил.
Чжоу Жун задумался:
— Ну... тошнота, рвота. Да и режим сна сбился, — добавил он. — Кстати, в последнее время меня постоянно клонит в сон, всё тело словно ватное, чувствую себя ужасно уставшим.
Лицо Чи Цзя приняло странное выражение:
— Твои симптомы точь-в-точь как у сестрицы Лю.
— А что с ней? — поинтересовался Чжоу Жун.
— Ну, сестрица Лю из нашего отделения. Она ушла домой готовиться к родам. Всё, что ты перечислил, — один в один признаки раннего токсикоза.
Чжоу Жун счел это полным бредом и просто отмахнулся, приняв слова Чи Цзя за шутку:
— Да ну, исключено, я же мужчина.
Чи Цзя хихикнул, отложил палочки и знаком велел Чжоу Жуну протянуть руку.
— Зачем это? — спросил тот, но послушно протянул запястье.
— Пульс послушаю.
— Ты и это умеешь?
— Разумеется! Наша больница поощряет развитие разносторонних специалистов, владеющих разными методиками, так что я при каждом удобном случае бегал в отделение традиционной китайской медицины перенимать секреты у стариков, — Чи Цзя с гордым видом принялся расписывать, как ему удалось бесплатно постичь основы традиционной медицины и какими уговорами он заставил тамошних дедов пообещать сделать его своим единственным учеником.
Однако постепенно выражение его лица стало серьезным. Он велел Чжоу Жуну поменять руку и начал диагностику заново. Чи Цзя молчал, погрузившись в глубокие раздумья целых пять минут.
В затянувшемся молчании настроение Чжоу Жуна постепенно стало тяжелеть. Сначала он вообще не придавал этому значения, но по мере того, как лицо Чи Цзя мрачнело, в голове начали крутиться мысли: неужели и впрямь нащупал какую-то серьезную болезнь?
Не зря ведь говорят: западная медицина выявляет недуги по анализам, а китайская — по пульсу способна определить рак. Интересно, чему там на самом деле научился Чи Цзя, подглядывая за другими?
Наконец Чи Цзя убрал пальцы, и Чжоу Жун не выдержал напряженного ожидания:
— Ну что со мной?
— Э-э... понимаешь... — вид у Чи Цзя был крайне озадаченный.
Снаружи донеслись крики и брань, отвлекшие внимание обоих.
Грубый мужской голос изливал поток грязной ругани:
— Ах ты шлюха разорительная! Больница по-твоему бесплатная? А ну марш домой, не позорь меня здесь! — Речь мужчины была невероятно вульгарной, и к ней примешивались жалобные, надрывные всхлипывания женщины.
Чжоу Жун и Чи Цзя распахнули дверь комнаты отдыха. В коридоре небритый тип с сальными волосами ожесточенно пинал ногами женщину, скорчившуюся на полу, в то время как маленький мальчик изо всех сил обнимал маму, пытаясь ее защитить. Стоявшие вокруг молоденькие медсестры отчаянно пытались оттащить мужчину, не давая ему наносить удары. Чи Цзя дернул за рукав стоявшую ближе всех медсестру и бросил:
— Быстро зови охрану!
Та кивнула и бросилась вниз по лестнице.
— Эй-эй-эй, вы что творите? Возомнили больницу своим домом? Устроили тут балаган! — Чи Цзя грубо оттолкнул мужчину в сторону и незаметно подмигнул Чжоу Жуну. Тот понял его без слов и вместе с медсестрами помог подняться матери с ребенком, после чего увел их подальше от эпицентра конфликта в более тихое помещение.
У мужчины налились кровью глаза, а мешки под ними свисали до скул. Заметив, что жену с сыном уводят, он попытался ринуться за ними, но Чи Цзя, будучи врачом-ортопедом, обладал главным достоинством своей профессии — отменной силой. С первого раза сдвинуть его с места дебоширу не удалось, зато Чи Цзя встречным ударом локтя угодил ему прямо в живот, заставив того скрючиться и взвыть от боли.
Тем временем Чжоу Жун провел мать с ребенком в палату. Мальчик едва доставал Чжоу Жуну до пояса, но продолжал заботливо и бережно поддерживать мать.
Медсестры принялись обрабатывать ушибы, синяки и кровоточащие раны на теле женщины. Одна из них с сочувствием посмотрела на огромный синяк во всю спину мальчика и спросила:
— Солнышко, а тебе сколько лет?
Мальчик ответил:
— Сестричка, мне уже десять.
Медсестра нахмурилась: в свои десять лет ребенок выглядел совершенно исхудавшим, словно заморыш, и был даже мельче ее семилетнего племянника.
— Вы никогда не думали обратиться в полицию?
Сидевшая до этого молча женщина с трудом выдавила из себя:
— Соседи по улице много раз за нас заступались, да только он всё равно ни капли не меняется.
— Почему вы не разведетесь? — в упор глядя на мать ребенка, холодно и свинцово-тяжело спросил Чжоу Жун.
Женщина растерялась от такого прямого вопроса. Не смея поднять глаз на Чжоу Жуна, она пробормотала:
— Мы приехали сюда из родных мест ради работы на заводе. У нас на родине разводиться не принято, боюсь, люди засмеют, если слухи поползут.
Услышав это, Чжоу Жун горько усмехнулся, не собираясь щадить ее чувства:
— И вы намерены и дальше так жить? Он никогда не исправится, и жертвой домашнего насилия станете не только вы, но и ваш сын. — Чжоу Жун взглядом указал матери на зловещие следы побоев на хрупком теле мальчика, которые в этом детском возрасте выглядели особенно чудовищно.
Женщина заплакала, протянула дрожащие руки и прижала к себе сына. Мальчик по-взрослому крепко обнял маму в ответ, без конца повторяя:
— Мне не больно, мамочка, совсем не больно...
Чжоу Жун не вынес этой сцены и отвел глаза в сторону.
В палату вошел Чи Цзя. Лицо его выражало крайнюю степень негодования.
— Ну и мерзавец, — с гневом бросил он, а затем, глядя на прижавшуюся друг к другу рыдающую пару, вопросительно посмотрел на Чжоу Жуна.
Не дождавшись ответа, он мягко обратился к женщине, пытаясь ее успокоить, а затем поинтересовался причиной их визита в больницу:
— Что у вас болит раз вы обратились к врачу?
Женщина отстранила сына, заметила вошедшего доктора и, смущенно стирая слезы с лица, ответила:
— Доктор, я тут на днях на заводе работала, так у меня левая рука заболела — ни поднять, ни силы в ней нет.
Чи Цзя ощупал ее руку снизу доверху и вынес вердикт:
— Перелом.
Она испуганно ахнула:
— Перелом? Это серьезно? У меня на заводе дел невпроворот, я еще смогу работать?
— Пустяки, ничего страшного, — успокоил ее Чи Цзя. — Сейчас я ее просто вправлю.
Не успела она опомниться, как раздался сухой щелчок.
http://bllate.org/book/29147/3542788
Готово:
