— Вы меня обсуждаете? — совершенно неожиданно подал голос И Ци.
Голос у него был не сказать чтобы громкий. В слегка шумящем ресторане его слов как раз хватило, чтобы сидящие за этим столом расслышали их отчетливо.
Все один за другим обернулись, после чего воцарилась мертвая тишина.
И Ци посмотрел на того человека, который только что говорил:
— Мне показалось, я услышал, как вы упомянули учителя Цзяна. Вы говорили обо мне?
Это был молодой мужчина лет тридцати на вид. И Ци за эти дни видел его несколько раз, но близко знаком не был. Наверняка кто-то из съемочной группы, и непонятно с чего вдруг он уселся за один стол с Сунь Шицином.
Мужчина на мгновение замер с окаменевшим лицом, а затем крайне неестественно поднялся на ноги:
— Я тут расхваливал режиссера Цзяна, мол, какой он молодец, умеет разглядеть таланты...
Сидевшие за столом остальные пару человек вдогонку выдавили из себя неловкие смешки.
И Ци больше ничего не сказал, лишь кивнул, а затем перевел взгляд на Сунь Шицина, который все это время сидел в стороне.
Сунь Шицин тут же выдавил из себя улыбку:
— М?
И Ци немного подумал, всё же чуть понизил голос и слегка подался вперед:
— Ты случайно не меня ищешь?
Сунь Шицин моргнул, глядя на него с виду озадаченно.
— Ты, кажется, всё время на меня смотришь, — произнес И Ци.
Сунь Шицин опешил, явно застигнутый врасплох. Поколебавшись пару секунд, он поднялся и обратился к остальным за столом:
— Мы выйдем на пару слов.
Пока Сунь Шицин вытягивал его наружу, И Ци думал про себя: и правда ведь по делу, хорошо хоть догадался подойти и спросить.
— Вообще-то мы только что ничего особенного не обсуждали, — заговорил Сунь Шицин, стоило им только остановиться. — Сначала болтали о сегодняшних съемках, я сказал, что ты меня многому научил. А потом разговор непонятно как свернул на Цзяна... режиссера Цзяна.
И Ци опустил голову, потупив взгляд, и лишь подумав с минуту, заговорил:
— Я примерно могу догадаться, о чем еще шла речь.
— Прости, — сказал Сунь Шицин. — Я во всем этом не очень разбираюсь. Но кроме того мы ничего больше не обсуждали, до твоего прихода мы болтали о кино. А потом тема вдруг снова свернула туда, и он заговорил о тебе...
— Ничего страшного, — И Ци поднял голову. — Всем, чего я добился сегодня, я обязан учителю. В этих словах нет никакой ошибки.
— ... — Сунь Шицин шевельнул губами, но в конце концов так ничего и не произнес, только слабо улыбнулся.
— Ты так мне и не сказал, зачем ты меня искал?
— Э-э... — Сунь Шицин развел руками. — На самом деле ничего особенного, просто боялся, что ты надумаешь лишнего, вот и хотел объясниться.
Звучало не слишком убедительно. Сначала Сунь Шицин уставился на него, после чего И Ци к нему подошел, и уже потом он услышал те слова. Сунь Шицин ведь не умел предсказывать будущее.
— Я привык сидеть боком, с того места чуть голову поднимешь — и сразу ты, — с некоторым смущением пояснил Сунь Шицин. — Пуговица у тебя на капюшоне сзади такая необычная, я невольно засмотрелся.
И Ци нахмурился и протянул руку, чтобы нащупать ее.
Он, конечно, знал, что там есть пуговица. И купил эту вещь как раз потому, что эта декоративная пуговица показалась ему очень стильной.
— Очень симпатичная, тебе идет, — продолжал Сунь Шицин.
— Кажется, я зря всё понял, — И Ци отвернулся. — Извини, возвращайся назад, у меня больше нет никаких дел.
— Чего это ты? — Жуань Сяоюй посмотрела на И Ци, который пулей влетел обратно за стол, уткнувшись носом в пол. — Лицо такое красное, неужели он тебе в любви признался?
— А? — И Ци не сразу сообразил, глядя на нее с полным непониманием.
Жуань Сяоюй тихонько кашлянула:
— Что он тебе вообще сказал?
— И не спрашивай, — И Ци опустил голову, смущенно покусывая палочки для еды. — Забей, это я всё сам себе навыдумывал. Он просто разглядывал пуговицу на моей одежде.
— ... —
— Знал бы — ни за что не пошел, — тихонько пробормотал И Ци. — Какая глупость.
— Не то чтобы я критикую, — Жуань Сяоюй скорчила гримасу, не зная, смеяться ей или плакать. — Нормальные люди вообще не ходят с такими вопросами. Если бы человеку и правда что-то было нужно, он бы точно сам к тебе подошел.
И Ци бросил на нее взгляд, но промолчал.
— Но раз уж ничего не было, с какой стати он тебя специально на улицу выволок? — снова спросила она.
— Когда я подошел, они как раз заговорили об учителе.
Жуань Сяоюй на мгновение замялась:
— Ты имеешь в виду режиссера Цзяна?
И Ци кивнул.
Жуань Сяоюй ничего не ответила, судя по выражению ее лица, она просто не представляла, как на это реагировать.
— Как же всё надоело, — вздохнув, проговорил И Ци и уткнулся лицом в стол. — Этому нет конца.
Жуань Сяоюй никогда не видела Цзян Хэ. О прошлом этих двоих она знала в основном лишь из самых разных слухов. И хотя девчонка крутилась с И Ци близко и дружила с ним, в деликатных вопросах она всегда знала меру и никогда сама не заводила разговоров на эту тему.
Видя, что у И Ци всё еще слегка горят уши и при этом он выглядит угрюмым, она долго думала и в конце концов выдала дежурное утешение:
— Не бери в голову.
И Ци потупил взгляд:
— А что еще остается делать?
По дороге в комнату ему позвонил режиссер Тао и сказал, что хочет немного переписать сценарий и попросил И Ци заглянуть, как только освободится.
Прибыв на место, он обнаружил целую комнату людей, среди которых находился и Сунь Шицин.
Надеяться на то, что этот вечно проблемный актер вдруг в одночасье озарится озарением, было бы слишком наивно. Поразмыслив как следует, режиссер принялась перекраивать его сцены прямо среди ночи. Текущая задумка заключалась в том, чтобы сменить типаж персонажа с задорного и солнечного спортсмена на сдержанного, меланхоличного юношу-интеллектуала и по максимуму сократить количество реплик.
Таким образом, Сунь Шицину оставалось лишь сыграть в своем обычном амплуа, точно так же, как он выступал на сцене прежде, что до предела снижало требования к актерскому мастерству.
Режиссер поинтересовалась мнением двух задействованных в сцене актеров.
— Зря я столько тренировался в баскетболе, — тихонько пробормотал И Ци.
— Так ты считаешь, лучше оставить всё как было...
И Ци тут же перебил режиссера:
— Нет-нет, давайте перепишем, по-моему, так даже отлично.
Тогда режиссер приняла окончательное решение, а сценарист с лицом мученика уселся корпеть над правками до рассвета.
Сунь Шицин, будучи главным виновником всей этой заварухи, снова принялся сыпать извинениями, и когда они наконец вышли за дверь комнаты, вид у него был совершенно угнетенный.
— Какой позор, — жаловался он шепотом И Ци в лифте. — И зачем только я ввязался в эту работу.
И Ци посмотрел на него и промолчал.
— На самом деле я правда учил текст, — продолжал Сунь Шицин. — Вызубрил от зубов, назови мне любую фразу, и я назову тебе весь контекст.
И Ци приоткрыл рот, но тут же захлопнул его.
— Почему стоит только начать сниматься, как всё летит к чертям... — Сунь Шицин тяжело вздыхал.
— Дело же не только в том, насколько хорошо ты выучил слова, — И Ци всё-таки не выдержал. — Ты весь какой-то не такой. Ни выражений лица, ни интонаций, ни пластики — в роли тебя нет. Какой толк знать текст на зубы?
Сунь Шицин, до этого смотревший в пол, поднял голову и растерянно уставился на него.
— ...Я к тому, что отношение у тебя правильное, — тоже глядя на него, произнес И Ци. — Просто ты совсем не умеешь играть.
Сунь Шицин на мгновение задумался:
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты ужасно прямолинейный?
— ... — И Ци сжал губы.
Говорили.
Тот человек даже наставлял его, что этот мир слишком сложен, меньше скажешь — меньше ошибешься. С его характером лучше поменьше открывать рот на людях, тогда и неприятностей удастся избежать.
Заметив настороженный вид парня, Сунь Шицин рассмеялся:
— Не напрягайся так, я не сержусь.
Но И Ци все равно нервничал. Он осознал, что только что вел себя довольно бестактно.
— Раньше я снимался только в клипах, — продолжал Сунь Шицин. — И всё проходило гладко. Я думал, тут примерно то же самое. Видимо, переоценил свои силы.
Сказав это, он снова бросил взгляд на молчаливого И Ци.
— Я правда не держу зла, — добавил он.
И Ци опасливо кивнул и выдавил из себя улыбку.
Недели не прошло с тех пор, как И Ци понятия не имел, кто такой Сунь Шицин.
Хотя по профессии он был актером, современную индустрию развлечений он знал плохо. Выражаясь словами его менеджера, его с самого детства слишком оберегали от всего мира, из-за чего он жил словно в вакууме.
Но когда режиссер произнесла при нем имя Сунь Шицин, он всё же смутно почувствовал что-то знакомое, словно это имя уже где-то мелькало.
Где-то я это слышал.
Когда он тайком поделился этим с Жуань Сяоюй, в ответ он получил лишь ее исполненный безысходности взгляд.
Ты помнишь рекламу на щите рядом с лифтом, на котором мы только что ехали? Это же он.
И Ци не помнил.
Но очень скоро до него дошло, что этот человек невероятно популярен. Стоило проявить хоть каплю внимания, как его имя или лицо то и дело всплывали повсюду — в реальной жизни, в интернете, на экранах телевизоров.
Для него это, судя по всему, первая роль в кино, пусть и камео, но шуму вокруг этого поднялось немало, — делилась с ним тогда сплетнями Жуань Сяоюй. — Режиссер Тао наверняка клюнула на его популярность.
И Ци тогда ничего на это не ответил.
Ему казалось, что всё это имеет к нему мало отношения. Режиссер Тао и сама по себе была довольно надежным постановщиком. Еще в прошлом Цзян Хэ рассказывал ему, что среди актеров, подавшихся в режиссуру, она — самая профессиональная.
Тому, что говорил Цзян Хэ, И Ци верил безоговорочно.
Теперь же, спустя несколько лет, у него наконец появилась возможность исполнить главную роль, да еще и по приглашению режиссера Тао, чей талант подтвердил сам Цзян Хэ, поэтому И Ци относился к работе со всей серьезностью. Вместо того чтобы глазеть на заглянувшего на огонек популярного певца, он предпочитал тратить силы на изучение сценария и вживание в образ.
Тогда он, конечно, и помыслить не мог, что этот новоиспеченный покоритель сердец способен превратить съемки в такой кошмар.
Цзян Хэ когда-то говорил ему, что хороший актер способен увлечь за собой партнера. Теперь же он воочию убедился, что паршивый актер точно так же способен увести партнера из образа.
Но к счастью, на следующий день после переделки сценария дело пошло гораздо веселее.
Лица режиссера Тао и сценариста слегка осунулись, под глазами залегли темные круги, но боевой дух оставался на высоте.
После правок общая канва сюжета стала более сбалансированной и выразительной, — сказала она. — Можно сказать, приятный сюрприз.
Изначально это была легкая молодежная картина. Вся история строилась на бодром ритме, веселье, курьезах и суматохе. Главный герой в исполнении И Ци представлял собой вечно влипающего в неприятности старшеклассника, тайно влюбленного в молодую учительницу и раз за разом попадающего в неловкие ситуации при попытках признаться в чувствах.
Фильм держался на постоянно наэлектризованной ноте, отчего темп казался даже излишне напряженным.
После правок эти две сюжетные линии с Вэй Сяо стали более лиричными, — отметила режиссер Тао. — И характеры раскрываются объемнее.
Вэй Сяо как раз и был тем персонажем, которого играл Сунь Шицин. Сяян — главный герой, которого играл И Ци, — поначалу вообразил его своим соперником в любви и пытался задирать, но неожиданно сам оказался сражен наповал и превратился в его преданного фаната. Сяян собирался со слезами на глазах благословить его союз с любимой учительницей, пока в конце концов не выяснилось, что всё совсем не так.
По изначальному сценарию он должен был с позором проиграть баскетбольный поединок.
И Ци перечитал переписанный сценарий: действительно, получилось куда более поэтично. Только вот атмосфера казалась ему какой-то странной.
Баскетбольный батл перенесли на школьную крышу.
Сунь Шицин в перерыв между занятиями сидит на крыше с гитарой, сам себе аккомпанирует и поет, а И Ци выпрыгивает из-за угла, чтобы вставить свои пять копеек. Сначала он ведет себя как в моноспектакле: громко разглагольствует перед ним, хорохорится, пытаясь показать свою крутость, но под его полным игнорированием сначала злится, а затем постепенно поддается магии песни. И хотя напоказ он всё еще хорохорится и бросает дерзкие фразочки, уходя, уже бессознательно мурлычет только что услышанную мелодию.
От Сунь Шицина требовалось не поддаваться влиянию И Ци и спокойно исполнить написанную для фильма главную тему. Желательно было добавить немного игры взглядом, но в основном сохранять отстраненный вид и не обращать на собеседника внимания.
На крыше дул сильный ветер, поэтому звук с петлиц использовать было невозможно. Во время съемок они стояли не слишком близко друг к другу и практически не слышали голосов друг друга. Сунь Шицин вел себя точь-в-точь как на сцене во время выступления — что бы там ни бормотал И Ци, он сохранял невозвозмутимый вид. Время от времени поднимал голову и улыбался ему.
В итоге вся сложность сцены легла целиком на плечи И Ци, которому приходилось выпаливать длинные монологи с кучей реплик, то и дело меняя эмоциональные оттенки.
После нескольких дублей сцену успешно отсняли.
Эмоциональный настрой персонажа в этом эпизоде И Ци понимал отлично. Но после того как всё было сыграно, на ум приходили странные мысли.
Он шепнул Жуань Сяоюй, принесшей ему ветровку:
— С чего это после правок всё стало выглядеть так двусмысленно?
Она с трудом сдержала смех и спросила:
— А как переписали дальнейшие сцены?
В оригинале главный герой после сокрушительного поражения на площадке всю ночь мучился кошмарами, где могущественный соперник изощренно унижал его перед публикой, доводя до отчаяния, и просыпался в глубокой депрессии.
Теперь переписали так: Сяян во сне видит, будто он снова пришел послушать песни Вэй Сяо, да так заслушался, что потерял голову, — рассказывал И Ци. — Выглядит это со стороны так... словно он влюбился по уши.
http://bllate.org/book/29167/3544604
Готово:
