Готовый перевод Death and Rebirth / Смерть — это только начало: Шашлычная для призрака: Глава 2

Глава первая. Чай с молоком от Мэн По

Качайся-качайся… качайся до бабушкиного моста… качайся-качайся… качайся до бабушкиного моста… качайся-качайся…

Никаких телесных ощущений. Кроме журчания воды, в ушах лишь этот старый, хриплый голос, словно заезженная пленка, без конца повторяющий одну и ту же фразу.

Саньци лежал с закрытыми глазами и не собирался их открывать: толку-то, все равно вокруг ничего не увидишь.

Он прекрасно знал, где находится и куда направляется.

Снова умер. Старый голос умолк и прозвучал совсем близко.

Ну и что, завидуешь? Хочешь поменяться со мной местами? — раздраженно бросил он с закрытыми глазами.

На этот раз… выберешься? — снова спросил тот голос.

Он не ответил. Прислушиваясь к плеску весел о воду, он вздохнул: Какая следующая фраза?

Какая еще следующая фраза?

После «качайся до бабушкиного моста» что идет?

Качайся-качайся… качайся до бабушкиного моста… — хриплый голос вновь принялся повторять те же слова, побормотал немного и замолк: — Почему ты снова умер?

Снова.

Да, именно снова.

Снова умер.

Пожалуй, он был единственным человеком, который время от времени устраивал себе однодневные экскурсии на Мост Найхэ.

Не помню, — коротко бросил он.

Хриплый голос рассмеялся — довольно противно. Саньци снова вздохнул: Лучше продолжай про бабушкин мост.

Твой голос оставил его без внимания и продолжал каркающе хохотать.

Саньци тоже умолк. Он действительно ничего не помнил. Он знал лишь одно: с момента его первой смерти прошло уже немало времени — год, два, а может, три или пять.

Многое из того, что происходило после смерти, стерлось из памяти. Единственное, за что удавалось зацепиться — это последнее время он только и делал, что толкался туда-сюда на паромной лодке в Подземном мире Иньцао Дифу.

Умирал раз за разом, слушал про бабушкин мост раз за разом, но так и не мог услышать продолжение. От этого просто душу выворачивало.

Ты еще помните, кто ты такой? — посреди смеха раздалось у него над ухом.

Кто? — Саньци резко распахнул глаза. Вокруг царила непроглядная тьма — ничего не было видно.

Говорить было некому. Саньци сидел в этой лодке уже много раз, и все пассажиры в ней — лишь новопреставившиеся души, совсем еще свеженькие маленькие призраки. Эти духи не умели подавать голос да и не думали об этом, все они были заняты растерянностью и страхом.

Никто ему не ответил. Стихотворение про бабушкин мост и плеск воды умолкли. Звуков не было, предметов не было, никаких ощущений — казалось, все вокруг застыло.

Еще мгновение спустя Саньци заметил слабый свет. Он знал: прибыли.

Впереди забрезчил крошечный огонек — это был фонарь Мэн По.

Саньци чуть продвинулся вперед и в сиянии фонаря разглядел доску, выступающую прямо над берегом.

Лодочник с хриплым голосом называл эту штуку мостом, причем величал не иначе как Мост Найхэ. Когда Саньци услышал это в первый раз, он испытал глубочайшее потрясение и просто отказывался верить собственным глазам.

Легендарный Мост Найхэ на поверку оказался всего лишь дверным полотном, перекинутым через реку.

Это было даже труднее принять, чем тот факт, что Мэн По порой оказывается мужчиной.

Явилась матушка Мэн, — бросил хриплый голос из-за спины Саньци.

Сколько привезла? — раздался пронзительный женский голос, и в кругу света возникла темная фигура.

Четверо: один утопленник, двое умерли от болезней, а четвертый — непонятно от чего.

Силуэт сделал пару шагов вперед: Непонятно от чего? Опять тот пацан, что никак не додохнет? Сколько раз он за эти два месяца заявляется?

Это я, — Саньци тоже подался вперед, встал на носу лодки и протянул руку. — Сестрица, дай мне скорее чашечку… чашку… баночку… Что у тебя сегодня по расписанию?

Чай с молоком, — темная фигура пронзительно хихикнула и потрясла штуковиной, похожей на стакан. — Чай с молоком «Взрывная бонба», эксклюзивный секретный рецепт. Выпьешь — и сразу сможешь всё забыть и отправиться на перерождение.

Саньци вдруг страшно занервничал, у него даже руки задрожали.

Каждый раз он волновался, ведь ему еще ни разу не удавалось попробовать секретный эликсир сестрицы Мэн для стирания памяти — будь то суп из красного финика и белого древесного гриба, кунжутная паста, чай с молоком или фруктовый чай, ему ничего из этого не доставалось.

Надо преуспеть, обязательно прорваться, обязательно выпить и обязательно переродиться!

А? — неожиданно раздался за спиной хриплый голос.

Услышав этот звук, Саньци тут же упал духом: всё, крышка.

Стоило ему услышать это «а?», как он понимал — дело пропало. Но он все же, не теряя надежды, крикнул Мэн По:

Брось сюда!

Черный силуэт взмахнул рукой, и стакан с чаем полетел в его сторону.

Он уже собрался броситься наперерез, как вдруг его онемевшее тело обрелочувствительность. Да какую отчетливую и ясную! Кто-то со всего маху врезал ему сапогом под зад.

Назад, — прозвучал у него над ухом голос. — Возвращайся и отыщи себя.

Я не… — Саньци не успел договорить, как почувствовал, что взмывает ввысь, а затем стремительно падает вниз, мгновенно теряя сознание.

Отыщи себя?

Где искать?

Зачем искать?

Ведь он уже умер, причем дошел в этом деле до уровня опытного мастера.

Зачем?

И кто он такой, в конце концов?

Саньци не понимал, то ли он заснул в таком состоянии, то ли потерял сознание, но в конце концов, когда он снова пришел в себя, глазам его предстал ослепительный солнечный свет.

Вокруг сновали прохожие, на дороге гудели автомобили… Он снова вернулся.

Постояв какое-то время на месте, он медленно повернулся, подошел к стеклянной витрине соседнего магазина и заглянул внутрь. На стекле отражались фигуры прохожих, но его собственного там не было.

Он помахал стеклу рукой, пару раз подпрыгнул и, наконец, разочарованно присел на корточки.

Все по-прежнему. Он остался призраком, который умер, но не может переродиться.

Посидев немного перед стеклянной дверью, он поднял голову и обнаружил перед собой вывеску ресторана К-сегмента.

К-сегмент!

Саньци живо вскочил на ноги. Он еще никогда не пробовал еду из заведений К-сегмента.

Впрочем, не только ее, никакой другой он тоже не пробовал. В обрывках его памяти запечатлелось лишь одно: до своей первой смерти он, казалось, вообще не выходил из дома. Его мир представлял собой гигантский лабиринт из множества серо-белых комнат, и он помнил лишь то, что это был научно-исследовательский институт.

Короче говоря, в ознаменование своего невесть какого по счету возвращения в мир людей он решил наконец отведать еды из К-сегмента.

Только вот… Он огляделся по сторонам. Сначала нужно раздобыть тело.

Отыскать подходящую оболочку — дело хлопотное, приходится перебирать одно за другим.

Судя по недавнему опыту Саньци, в некоторые тела вселяться было неуютно: там не задержишься, через несколько минут тебя вытолкнет обратно, да к тому же это делало его и без того слабое при дневном свету существование еще более призрачным — он и сам себя едва видел, становился точь-в-точь как прозрачный полиэтиленовый пакет.

На поиски подходящего для обитания тела уходило немало времени, но времени у Саньци было предостаточно. Пожалуй, в целом свете не сыскалось бы призрака беспечнее его: он понятия не имел, почему застрял среди живых, и просто целыми днями слонялся без дела.

Саньци методично приближался к прохожим, подыскивая себе подходящий сосуд.

Быть может, он не мог переродиться потому, что осталось некое незавершенное желание? А вдруг его заветная мечта — всего лишь наесться досыта в заведении К-сегмента?

Перебирая кандидатур одну за другой с полудня и до самого заката, Саньци наконец нашел то, что нужно — мужчину лет тридцати.

Стоило ему втиснуться в чужую оболочку, как он тут же ощутил: этот человек голоден, у него раскалывается голова, к тому же он смертельно устал, валится с ног от недосыпа, а в глазах двоится.

Видимо, бедняга трудился без продыху столько времени, что валился с ног и готов был вырубиться мертвецким сном прямо на ходу.

Эти ощущения доставляли Саньци некоторый дискомфорт, но тело подходило идеально. Во всяком случае, ему предстояло всего лишь перекусить, надолго задерживаться здесь не придется. Повернувшись, он направился к заведению К-сегмента, нашарил в кармане этого человека бумажник и заглянул внутрь: там лежало несколько сотен юаней.

Переступив порог, Саньци испытал сильнейшее волнение. Он впервые оказался в заведении К-сегмента и в полной мере ощутил манящий аромат еды.

Он восторженно кружил между столиками, несколько раз угодив прямо в лужу от швабры уборщика.

Вдоволь набродившись, он покосился на стойку заказа: там выстроилась очередь. Выбрав наугад хвост очереди, он пристроился позади остальных и стал медленно продвигаться вперед.

Минут через десять дошла и его очередь. Вытащив стоюаневую купюру, он замахал ею перед принимавшей заказ девчушкой:

Мне порцию из Кентукки!

Уточните, пожалуйста, какую именно? — поинтересовалась девушка.

А? — Саньци растерялся. — Какую? Разве их много?

Да, есть гамбургеры, куриные ножки, куриные роллы…

У Саньци слегка зашумело в голове, но из всех ассоциаций с К-сегментом у него был только гамбургер, поэтому он перебил девушку:

Гамбургер! Гамбургер, мне нужен гамбургер!

Хорошо, какой именно гамбургер? — снова спросила она.

Их что, тоже много? — Саньци сжал в пальцах деньги и услышал, как стоящий позади человек недовольно цыкнул языком. Он занервничал.

Девица бросила на него взгляд: Да, бургер Ново-Орлеанский с жареным цыпленком, острая куриная ножка, садовый бургер с цыпленком, бургер с глубоководной треской, супер…

А? Что? — Саньци совсем растерялся. Большая часть того предвкушения праздника живота, с которым он шел сюда, улетучилась, он даже не запомнил ничего из названного девушкой и был вынужден снова прервать ее: — Не надо, ничего не надо, почему всё так сложно? Просто дайте мне какую-нибудь порцию риса.

Рис с беконом и грибами, рис с пряным цыпленком по-мапо… — девушка снова потупилась и затараторила названия блюд.

Эй! — Саньци не удержался и повысил голос.

Стоявшие в очереди люди оглянулись на него, а мывший поблизости пол уборщик тоже замер и уставился на него. Саньци почувствовал себя крайне неуютно. Сунув деньги обратно в карман, он окончательно запутался в том, что именно перечисляла девица, и никак не ожидал, что перекус в К-сегменте окажется таким хлопотным делом. Сильно расстроившись, он повернулся и вышел из очереди:

Да у вас тут поесть фастфуда — и то целая проблема, на кой ляд вы вообще держите эту забегаловку! Больше не хочу!

Девица с неловким видом промолчала, а уборщик неподалеку тихонько бросил:

Ума не хватает даже на то, чтобы фастфуд заказать, чего ты вообще жрать сюда приперся.

Саньци рассвирепел. Его обуяли разочарование и, конечно же, изрядная доля смущения: в нынешние времена вряд ли сыскался бы еще хоть один человек, не умевший сделать заказ в К-сегменте.

От слов уборщика, сказанных хоть и тихо, но отчетливо долетевших до его ушей, он потерял всякое лицо. Повернувшись, он ткнул в уборщика пальцем:

Ты что сказал?

Ничего я не говорил, — уборщик прекратил возить шваброй по полу, выпрямился, глядя на него, и легко постучал пальцами по черенку.

Ты… — Саньци хотел было ответить, но, разглядев лицо этого парня, осекся и, уставившись на него, в тот же миг позабыл, что собирался сказать.

Уборщик был довольно высоким, ладно скроенным, весьма… симпатичным, к тому же обладал столь любимым им здоровым цветом кожи с пшеничным оттенком…

Парень, судя по всему, ждал продолжения и стоял, опираясь на швабру.

Саньци сделал шаг вперед и хотел было протянуть руку, чтобы коснуться его щеки, но едва поднял ладонь, как в и без того раскалывающейся голове словно что-то взорвалось. Боль была такой острой, что в глазах заплясали искры, тело налилось свинцовой слабостью, а колени то и дело норовили подогнуться.

Затем накатила жуткая паника, сердечный ритм сбился окончательно. Разумеется, это была вовсе не любовь с первого взгляда к смазливому пареньку-уборщику, это…

Сердечный приступ?

Саньци не успел толком подумать об этом, как сердце пронзила острая судорожная боль, заставившая всё его тело согнуться в три погибели.

Погружаясь во тьму и падая на пол, он услышал испуганные крики вокруг.

Конец.

Опять!

Снова… умер?

Лу Янь вышел из полицейского участка уже за девять вечера. Два часа составления протокола вымотали его до предела.

Присев на корточки у входа на бордюр и выкурив подряд две сигареты, он услышал звонок мобильного.

Звонила Гуань Нин, и едва он принял вызов, как в трубку тут же прилетело:

Ты что творишь?

Сестрица, у тебя оперативность на высоте… — Лу Янь поднялся на ноги и зашагал к автобусной остановке.

Как тот человек умер? — спросила Гуань Нин.

Острый инфаркт миокарда, — Лу Янь шарил по карманам брюк и лишь спустя долгое время нащупал там одну монету. — Я всего одну фразу сказал… Да, кстати, думаю, можешь уже дать мне поручение.

М?

Я безработный, меня уволили.

Тебя выгнали из Кентукки, и ты сразу просишь работу? Лу Янь, сколько ты уже не занимаешься нормальным делом? Не подставляй меня: если твоя репутация тебе не важна, то мне дорога моя марка, — без обиняков заявила Гуань Нин.

Теперь я могу нормально работать, я… — Лу Янь зажал в пальцах монетку и, прислонившись к столбу автобусной остановки, проводил взглядом приближающийся вдали транспорт. — Сегодня я одной фразой человека до смерти довел. Больше не заставляй меня следить за изменяющими супругами.

Гуань Нин на мгновение умолкла: Ну хорошо. Завтра отправишься следить за той любовницей, о которой мы говорили в прошлый раз. Не прошу говорить одну фразу — двадцать, тридцать. Если сможешь довести ее до смерти разговорами, я дам тебе крупное дело.

Не дав Лу Яню вставить ни слова, Гуань Нин сбросила вызов.

Лу Янь цыкнул языком, бросил монетку в автомат для оплаты проезда и только собрался пройти вглубь салона, как водитель окликнул его:

Два юаня!

Разве не один? — Лу Янь растерялся. Мелочи у него оставалось ровно на один билет.

Два. Автобус с кондиционером, — водитель сверлил его взглядом.

Лу Янь перерыл все карманы, но второй монеты так и не нашлось. Пришлось бросить в копилку пятиюаневую купюру и устроиться на самом последнем ряду.

Уж если человека преследуют неудачи, то мало того, что от одного твоего слова кто-то может окочуриться прямо перед тобой, так еще и за проезд в автобусе с тебя сопрут на четыре юаня больше, чем с остальных.

Когда они доехали до конечной, в салоне остался один Лу Янь. Стоило ему выйти, как водитель проехал мимо нужного поворота на кольце и покатил автобус прямо по шоссе.

Лу Янь вздохнул и неспешно побрел домой.

Этот участок дороги был на редкость запущенным: ни фонарей, ни магазинов.

Поскольку район считался старым, огромные выбоины, продавленные тяжелыми грузовиками, не латали уже почти год. В глубоких ямах после дождей можно было рыбу разводить, а с наступлением темноты то и дело доносились хлопки лопнувших шин. Когда Лу Янь страдал бессонницей, он даже вел подсчет: в особо «урожайные» ночи колеса пробивали больше десятка машин.

Миновав самый разбитый отрезок пути, Лу Янь услышал позади шаги.

Шаги каждого человека индивидуальны, но в целом укладываются в привычные паттерны, которые Лу Янь легко различал.

По тому, как идущий сзади человек старательно приглушал шаги, было очевидно: случайным прохожим тут и не пахло.

Две секунды спустя острие ножа уперлось ему в поясницу.

Слушай, приятель, — раздался за спиной приглушенный мужской голос. — Одолжи денег.

Лу Янь остановился, не оборачиваясь и не делая лишних движений: Нету.

Не болтай лишнего, выкладывай кошелек и телефон, — нож слегка надавил на поясницу. — Камер тут нет, зарэжут — и концов не найдешь.

Ну так режь, — ответил Лу Янь.

Грабитель оказался новичком — Лу Янь сразу определил это по его голосу и дурацкой манере разводить демагогию вместо того, чтобы сразу перейти к делу. С таким количеством болтовни жертва сто раз успела бы убежать.

К тому же этот парень даже догнать его не смог бы: по прежним звукам шагов было ясно, что на нем надеты жутко неудобные кожаные туфли.

Черт, сам напросился! — сквозь зубы процедил грабитель, и острие ножа отдалилось от поясницы Лу Яня.

Новички бывают либо трусливыми, либо безбашенными.

Этот относился ко второму типу.

Лу Янь с разворота ударил его по запястью, и лезвие со звоном упало на землю.

Парень явно не ожидал такого развития событий, замер на пару секунд, а затем бросился подбирать нож.

Не уходишь? — Лу Янь наступил подошвой на клинок.

Да чтоб тебя! — обнаружив, что нож прижат, грабитель согнулся пополам и снизу вверх попытался заехать ему в лицо кулаком.

Лу Янь увернулся корпусом, перехватил его руку и по инерции дернул на себя. Парень промахнулся мимо цели и, спотыкаясь, полетел вперед.

Желая избавиться от дальнейшей возни, Лу Янь с размаху пнул его в спину. От мощного пинка грабитель рухнул на колени прямо в придорожную клумбу и долго не мог подняться.

Обойдя его, Лу Янь быстрыша зашагал дальше. В спину ему неслось злобное шипение:

Ты в каком районе ходишь?!

Хожу? — Лу Янь на секунду задумался. — Улица Вэньюань.

Улица… Вэньюань?

Угу, — Лу Янь на ходу вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой и, обернувшись, посмотрел на него. — Улица еды Вэньюань. Я там торгую острым супом малатлан. При заказе от ста юаней пиво в подарок, добро пожаловать.

http://bllate.org/book/29238/3551672