День холостяка
Ань Хэ стоял на балконе возле офиса на третьем этаже и курил. На спортивной площадке внизу перед доской объявлений толпилась огромная масса студентов — они явно что-то разглядывали. То и дело доносились чьи-то подначки и крики. Школьный звонок на урок прозвенел уже довольно давно, но ученики всё никак не могли заставить себя расстаться с доской объявлений.
Его коллега, учитель Ян, поднимался снизу и, заметив его, улыбнулся.
Учителю Яну было за сорок, и он всегда славился своей суровостью и строгостью. То, что сегодня он удостоил Ань Хэ улыбкой, заставило того почувствовать себя невероятно польщенным, и он поспешно ответил на улыбку кивком:
— Вы с урока?
Учитель Ян тут же спрятал улыбку и, направляясь к своему кабинету, бросил через плечо:
— Учитель Ань, ученики твоего класса ведут себя всё более и более нагло.
Ань Хэ опешил:
— Что случилось?
— Ты еще не знаешь? И это называется классным руководством! — учитель Ян покачал головой, с сокрушенным видом отступил из кабинета и указал на доску объявлений внизу. — Чжан Линь из твоего класса написал любовное письмо в виде стенгазеты и вывесил на всеобщее обозрение!
— Серьезно? — Ань Хэ позабавился и глянул вниз. — То-то я думаю.
— А ты еще смеешься? — учитель Ян вздохнул и скрылся в кабинете.
А мне плакать, что ли? Ань Хэ усмехнулся, затушил сигарету и неспешно поплелся вниз.
Проходя мимо доски объявлений, он решил взглянуть.
На стекле доски висел лист бумаги — до настоящей стенгазеты он не дотягивал, обычный лист формата А4, но текст на нем сделали крупным. Букв было совсем мало, больше бы просто не поместилось.
Сюй Цзинъяо, я люблю тебя до конца моих дней.
Ниже красовалась подпись из двух иероглифов «Чжан Линь», выглядевшая так, будто по ней потоптались, скомкав в корявый комок.
Сюй Цзинъяо была старостой класса Ань Хэ по китайскому языку, весьма неплохой девчонкой, вот только невероятно заносчивой. Признание Чжан Линя наверняка закончилось бы трагедией.
Ань Хэ содрал листок со стекла и унес с собой в кабинет.
Ближе к концу последнего дневного урока для самоподготовки он вызвал Чжан Линя к себе.
— Давай поболтаем, — Ань Хэ положил листок на стол и посмотрел на стоящего напротив с крайне недовольной физиономией Чжан Линя. Снова улыбнувшись, он произнес: — Что у тебя за вид такой кислый? Неужели я сорвал его слишком рано, и Сюй Цзинъяо даже не успела посмотреть?
— Знал — зачем спрашивать? — Чжан Линь упрямо вытянул шею и цыкнул.
— Тогда пойди и сам покажи ей, — Ань Хэ протянул ему бумажку.
Чжан Линь опешил и взял листок:
— Вы меня не ругаете?
— С чего бы мне тебя ругать? — Ань Хэ взял свой термос и отхлебнул чаю.
— Тогда зачем звали? — Чжан Линь уставился на него.
— Звал я тебя затем, чтобы сказать: такими делами впредь занимайся не перед промежуточными экзаменами, а уже после них, — Ань Хэ откинулся на спинку стула и чуть изогнул губы в улыбке. — Боишься, что завалишь экзамен, и Сюй Цзинъяо перестанет с тобой общаться?
— Плевать я на это хотел. Сегодня День холостяка, отличный день для признаний, — Чжан Линь навалился грудью на стол. — У начальника Ань есть вода? Пить хочу.
— День холостяка? — Ань Хэ достал из коробки за спиной бутылку воды, оставшуюся после спортивных соревнований, и протянул Чжан Линю. — Ни единого урока запомнить не может, а всякую ерунду помнит отлично.
— Вы-то небось тоже помните, — Чжан Линь отвинтил крышку, запрокинул голову и жадно осушил бутылку, а потом вытер рот. — Вы разве не холостяк? Говорят, ваша бывшая девушка была писаной красавицей, да только слишком красивые — ненадежные, не убережешь...
— В следующий понедельник пусть придет отец или мама, — улыбнулся Ань Хэ, глядя на экран своего ноутбука — учебные материалы еще не были готовы.
— Вы издеваетесь? Стоит назвать вас холостяком, как сразу вызываете родителей! — Чжан Линь остался крайне недоволен, но, подумав, потряс в воздухе зажатым в руке листком. — Снова из-за этого?
— Ни то ни другое, — Ань Хэ щелкнул мышкой. — По-твоему, это единственная причина, по которой тебя могут вызвать?
— Разве что на уроке пару раз прогулялся.
— Больше, чем пару раз, — Ань Хэ опустил мышку и посмотрел на Чжан Линя, прекрасно понимая, что вызов родителей в старшей школе бьет по самолюбию. — Юноша, ты на этой неделе хоть на одном из дневных уроков в классе сидел? То, что я не заставляю тебя вызывать родителей на завтра — уже проявление величайшего милосердия. Подумай эти пару дней, как будешь оправдываться. Всё, ступай в класс.
Чжан Линь хотел было что-то возразить, но Ань Хэ больше не обращал на него внимания. Парню оставалось лишь цыкнуть и повернуться к выходу:
— Вызову, раз надо.
Дверь кабинета за Чжан Линем захлопнулась с довольно громким стуком.
— Этот Чжан Линь просто безнадежен, — сидевший в углу Чэн Юй вздрогнул от неожиданности. — Взял бы да позвонил его папаше, пусть задаст ему трепку — делов-то. Зачем заставлять его самого родителей звать? Вот увидишь, в понедельник никаких родителей ты не дождешься.
— Не думаю, — Ань Хэ кликнул по мигающей в правом нижнем углу иконке QQ. Чжан Линь приведет родителей, он слишком хорошо знал своего ученика.
Сообщение в QQ было от Линь Росюэ — лаконичное и предельно понятное, всего одна фраза:
«Сегодня в десять вечера, «Точка кипения».»
«Точка кипения» была баром, где раньше любила собираться их компания. Ань Хэ уже давно туда не захаживал, но ответил коротко: «Хорошо».
До конца перемены оставалось пол-урока. Ань Хэ потянулся, встал и вышел из кабинета.
У него была привычка заглядывать в класс перед самым окончанием занятий.
Эта старшая школа стабильно удерживала позиции в первой пятерке с конца по всему городу: контингент учащихся слабый, преподавательский состав посредственный. Зато и давление здесь несоизмеримо ниже, а благодаря готовности директора вкладывать деньги условия были вполне сносные — пожалуй, именно поэтому Ань Хэ смог спокойно проработать здесь уже четыре года.
Приближаясь к корпусу для первых классов, еще за два-три десятка метров он услышал шум с первого этажа. Кое-кто из учеников уже шатался снаружи, но, заметив приближающегося учителя, тут же юркнул обратно в класс.
Ань Хэ бросил на них мимолетный взгляд и поднялся наверх. Его класс находился на втором этаже.
Шума там стояло ничуть не меньше, чем внизу. Толкнув заднюю дверь, он заглянул внутрь: кто-то читал романы, кто-то спал, кто-то болтал, кто-то затыкал уши наушниками, а некоторые от нечего делать принимались мыть стекла.
Ань Хэ вошел через заднюю дверь и неспешно направился к учительскому столу, попутно выдернув наушники из ушей пары учеников и бросив их на парту. Гудящий шум в классе начал стихать.
Ничего не говоря, Ань Хэ встал у кафедры и окинул учеников взглядом. По сравнению со вторыми и третьими классами первоклашки еще вели себя относительно послушно: возраст не тот, их еще не успели заразить дурным примером старшеклассники, вот только база у всех хромала.
— Так рады, что скоро конец уроков? — произнес Ань Хэ лишь после того, как разговоры в классе смолкли окончательно. — Скоро промежуточные экзамены. Половина семестра уже пролетела, так что извольте хотя бы сделать вид, что готовитесь. После экзаменов будет родительское собрание, и тогда ни исправить табели, ни подделать подписи у вас не выйдет.
В классе раздался дружный протяжный вздох.
— На мой взгляд… — Ань Хэ поднялся на подиум и только было хотел продолжить, как заметил, что вздохи разом прекратились. Все ученики уставились на него странными, нечитаемыми взглядами, а те, что сидели на передних рядах, еще и вытянули шеи, пытаясь разглядеть что-то на кафедре.
Ань Хэ опустил глаза и увидел на сиявшем чистотой столе конверт. На нем было выведено: «Лично в руки Ань Хэ».
— Мне? — Ань Хэ взял конверт. Тот не был запечатан, и стоило чуть отогнуть край, как в глаза бросился аккуратно сложенный лист розовой бумаги.
Движения его выглядели непринужденными и беспечными, но на самом деле он соблюдал крайнюю осторожность. Хотя он и сомневался, что ученики-первоклашки станут устраивать ему серьезные пакости, в конце концов, однажды ему уже прилетело по голове шваброй, рухнувшей сверху при входе в класс.
Стоило ему поднять конверт, как по классу прокатился шквал подначек, смеха и криков.
— Начальник Ань, открывай скорее!
— Красавчик, посмотри, что там!
— Ой, признание! —
Судя по реакции учеников, никакой засады не предвиделось, поэтому Ань Хэ хотел уже сунуть письмо в карман, но снизу снова заголосили:
— Смотри давай!
Ань Хэ вытащил письмо обратно и развернул листок.
На розовой бумаге цветным фломастером было выведено послание. По форме оно напоминало то злополучное признание Чжан Линя на листе А4, но содержание оказалось куда более горячим.
Ань Хэ, ты будешь моим, с сегодняшнего дня ты принадлежишь мне.
Почерк был ужасным — судя по всему, писали левой рукой, и черточки слегка заваливались набок.
Ань Хэ приподнял бровь и вернул записку в конверт:
— Спасибо.
Ученики пришли в полный восторг и продолжили шуметь, не желая успокаиваться. Голоса нескольких парней выделялись особенно громко.
— И это всё?!
— Босс, зачитай нам вслух!
— Точно, дайте хоть помечтать — —
Ань Хэ постучал тыльной стороной ладони по доске:
— А ну тихо, устроили тут бунт.
Шум немного утих. Ань Хэ спрятал конверт в карман: кто автор послания, он не знал, впрочем, наверняка во всем классе только он один и оставался в неведении.
— Вслух зачитать? — Ань Хэ взглянул на часы, до конца урока оставалось пять минут. — Вы же все уже прочитали? Содержание впечатляющее, меня аж в дрожь бросило.
— А что в ответ?! — донесся голос Чжан Линя с последней партии, и класс вновь взорвался поддерживающими выкриками.
— Если уж говорить о том, кто кому принадлежит, — Ань Хэ скрестил руки на груди и улыбнулся: — Вы все принадлежите мне.
Класс на мгновение замер, а затем взорвался визгами, стуком стульев и топотом ног.
— Ладно, собирайте вещи и ждите звонка, — Ань Хэ сошел с подиума и направился к выходу. — Если бы с таким же энтузиазмом к повторению экзаменов готовились, вы бы во сне от счастья улыбались.
Когда Ань Хэ подошел к воротам жилого комплекса, уже совсем стемнело. Охранник, закончив ужин, сидел в будке, но стоило ему завидеть машину, как на его лице расплылась улыбка.
Ань Хэ остановил автомобиль в метре от датчика считывания карт, опустил стекло, взял с пассажирского сиденья зеленую мухобойку и, высунув руку с ней наружу, помахал перед терминалом. Шлагбаум тут же послушно пополз вверх.
Охранник с улыбкой свесился из окна:
— Учитель Ань, а вы мухобойку сменили?Да, ладно, тот сломался. Ань Хэ забросил мухобойку обратно на пассажирское сиденье. Этот охранник отличался тем, что не умел сдерживать смех: с тех пор как он в прошлый раз, пробив карту, забыл вывернуть руль и врезался прямо в будку, прошло уже несколько месяцев — он приклеивал парковочную карту к мухобойке и просовывал её наружу, но всё равно каждый раз искренне радовался при встрече.
Места на парковке у дома были почти полностью заняты, и ему пришлось объехать здание, чтобы припарковаться сзади.
Его квартира находилась на двенадцатом этаже, и снизу можно было разглядеть слабый свет в окнах — он оставил его включенным, когда уходил утром.
Свет помогал ему чувствовать себя чуточку увереннее, когда он отпирал дверь и заходил внутрь. Жилье было небольшим, двухкомнатным, но если вернуться в сумерках в темную квартиру, становилось тоскливо.
Ань Хэ всегда называл своё жильё просто квартирой, а не домом. Хотя то место, которое он считал домом, тоже было так себе, ощущения всё равно различались.
Ань-лаоши, с окончанием смены! — двери лифта открылись, и уборщица с шваброй в руках вышла наружу, приветливо кивнув ему.
Да, вы уже закончили? — Ань Хэ улыбнулся и шагнул в кабину.
Ещё нет, сегодня я одна, — женщина вздохнула.
Нелегко вам.
Было еще только без двадцати восемь, а Линь Росюэ назначила ему встречу на десять. Ань Хэ две минуты простоял столбом посреди гостиной, после чего, на ходу срывая с себя одежду, прошел в спальню и рухнул на кровать.
Проспав до девяти с лишним, он наконец взял сменную одежду и направился в ванную.
Самой хорошо отделанной частью этой квартиры была ванная комната. Ань Хэ в своё время и присмотрел эту квартиру в довольно глухом районе во многом из-за просторной ванной.
Он включил горячую воду, поставил ноутбук на столик рядом с ванной и опустился в плетеное кресло, слегка покачиваясь. До начала отопительного сезона оставалось еще несколько дней, и казалось, что ванная — самое теплое место на свете.
Вскоре помещение заволокло густым белым туманом.
Ань Хэ поднялся, сбросил одежду и провел рукой по запотевшему зеркалу. Вглядевшись в собственное отражение, он легко коснулся пальцем подбородка, провел вниз по шее, через грудь и дальше к животу.
В памяти ноутбука хранилось немало роликов; Ань Хэ наугад ткнул в один из них, шагнул в ванную чашу и медленно погрузился в горячую воду.
Рядом с компьютером стояла пара выносных колонок, из которых полились стоны, мгновенно наполнив тесную ванную густой атмосферой плотского желания.
Откинувшись на спинку ванны и запрокинув голову, Ань Хэ смотрел на подернутый туманом от горячего пара экран, где на диване извивались и сплетались тела двух мужчин. Он медленно подогнул одно колено, рука скользнула вниз, и с его губ сорвался тихий вздох.
По покрытой паром водной глади побежали круги, расходясь к краям и постепенно становясь всё чаше.
Забытый в гостиной телефон звонил без перерыва. Лениво завернувшись в толстый банный халат, Ань Хэ вышел наружу и снял трубку.
Эй, братец, ты что, до сих пор не вышел? — в ухо ворвался голос Линь Росюэ.
Купался, — Ань Хэ глянул на часы: десять двадцать. Сегодня он засиделся в ванной чуть дольше обычного.
Закончил?
Я еще ничего не ел.
Приезжай и поешь здесь, поживевее давай! Сегодня День холостяков, народу полно, как бы потом такси не поймать!
Я на машине приеду, пить не буду. — Ань Хэ зашел в спальню, включил кондиционер на теплый обдув и, глядя на шкаф, принялся соображать, что надеть.
Не неси чушь, — не раздумывая выпалила Линь Росюэ. — Если не будешь пить, можешь вообще не приходить, продолжай отмокать в своей ванне!
Не дожидаясь ответа, она сбросила вызов.
Ань Хэ улыбнулся и неторопливо принялся одеваться.
К подобному нраву Линь Росюэ он давно привык. Они дружили еще со школы и поддерживали тесную связь до сих пор. Сначала все вокруг думали, что они встречаются, пока в колледже Линь Росюэ громко и открыто не заявила о своей ориентации.
Он до сих пор помнил растерянное выражение лица мамы, когда та узнала, что Линь Росюэ любит девушек.
Через десять минут Ань Хэ уже вышел на улицу. Стоял жуткий холод, но прохожих оказалось куда больше обычного — на каждом шагу попадались парочки влюбленных.
Ань Хэ запахнул куртку повыше и попытался поймать такси.
Прошло двадцать минут, но свободных машин так и не появилось, и на душе у него немного скребли кошки. Разве это не праздник одиночек? Откуда столько парочек повылазило? Неужели холостяки обязаны выходить в свет исключительно парами...
Помахав рукой битый час, он наконец втиснулся в частничую «чернушку» без кондиционера.
Назвав адрес «Точки кипения», он услышал, как водитель усмехнулся: — Эй, приятель, и впрямь одинок? Таскаться по барам в поисках девчонок — гиблое дело.
Спасибо, — бросил в ответ Ань Хэ и отвернулся к окну.
«Точка кипения» считалась одним из самых популярных баров в городе, где по случаю любых праздников всегда устраивали представления.
Само шоу Ань Хэ мало интересовало; главной целью было встретиться с друзьями — небольшой компашкой таких же одиночек, как он сам. На работе он вечно держал себя в руках, и лишь в кругу этих людей мог позволить себе немного расслабиться.
Когда Ань Хэ вошел в главный зал бара, представление уже вовсю шло. Несколько девиц на сцене жарко извивались в танце; они уже скинули верхнюю одежду и вовсю зажигали в одном белье. Ань Хэ бросил на них пару беглых взглядов, и его внимание привлекла девушка с невероятно длинными ногами.
Уже слюни пускаешь? Долго пялиться будешь, платков-то набрал? — за спиной раздался голос Линь Росюэ, после чего она хлопнула его по заднице.
Ань Хэ обернулся. Он не видел Линь Росюэ почти два месяца, и эта взбалмошная девица стала еще красивее. — А остальные где?
Там, — Линь Росюэ махнула рукой в сторону столиков у дальней стены. — Сегодня я специально созванивалась с менеджером, нам отбили столик поближе к сцене.
Ань Хэ последовал за ней. Стоило ему опуститься на диван, как перед ним тут же выставили три пустых бокала.
Аньцзы, ты совсем совесть потерял, мы тут толпой тебя одного ждем! — заголосил Лю Цзян, наливая спиртное в бокалы и не забывая косить глазом на сцену, где выступали девушки.
Я сам, — Ань Хэ попытался забрать у него бутылку. — Лучше смотри в оба, а то ведь зальешь мне все штаны.
Не умничай! — Лю Цзян крепко вцепился в горлышко. — Я о тебе забочусь, если ты сам начнешь наливать, в лучшем случае половину расплещешь... У средней ноги просто отпад.
Ань Хэ покосился на сцену: помимо длины, кожа у танцовщицы тоже оказалась отменной.
Быстрее давай! — Линь Росюэ хлопнула его по плечу.
Он повернулся обратно, взял бокал, а сидевший рядом Сун Чжибинь, зажав в зубах сигарету, ткнул в его сторону пальцем: — Пей до дна.
Ань Хэ улыбнулся, запрокинул голову и осушил бокал одним махом. Залпом ушли все три порции подряд, после чего он с глухим стуком опустил бокал на стол и поморщился: — Закуски дайте, внутри всё горит.
Лю Цзян пододвинул к нему тарелочку с пирожными: — В последнее время тебя вообще не видно. Поди, завелся кто-то, кто теперь за тобой присматривает? Мужчина или женщина?
Если бы так, стал бы я с вами День холостяков отмечать? — Ань Хэ усмехнулся, закинул в рот яблочный пирог и откинулся на спинку стула, наблюдая за девицами на сцене, которые раздевались всё сильнее.
Тусклый, хаотичный свет, пересекающиеся тени на сцене, смех и визг вокруг, воздух, насквозь пропитанный смесью табачного дыма и парфюма.
Ань Хэ молча сжимал в руке бокал, впитывая эту атмосферу — одновременно изнуряющую и способную в любой момент взбодрить нервы, балансируя на грани между истощением и возбуждением.
Линь Росюэ с компанией резались в кости. Она проучила уже три кона кряду, но продолжала орать во всё горло, перекрикивая Лю Цзяна.
Когда Лю Цзян выпалил на кубиках двенадцать шестерок, Ань Хэ легонько щелкнул Линь Росюэ по руке, которой та прикрывала стаканчик: — Вскрывай, у него нет шестерок, ни одной.
Вскрываем! — Линь Росюэ швырнула стаканчик на стол — у нее-то шестерка как раз была.
Остальные тоже подняли стаканчики: у Лю Цзяна шестерок действительно не оказалось. На столе в сумме набралось всего семь шестерок, и Линь Росюэ громогласно рассмеялась, тыча в него пальцем: — Пей!
Ань Хэ, чтоб тебя... — Лю Цзян схватил бокал и выпил. — Давай теперь ты, выясним, кто кого.
Ань Хэ потянул за воротник рубашки и уже собирался взять стаканчик Линь Росюэ, как вдруг оглушительная музыка внезапно смолкла, уступив место перебору гитарных струн.
После грохотавших весь вечер басов, долбивших по грудной клетке, этот звук показался ушам Ань Хэ настоящей небесной музыкой.
Он повернул голову и заметил, что на сцене невесть откуда появилась ударная установка. Несколько человек заняли места, а парень с гитарой время от времени лениво перебирал струны. Как только они выстроились окончательно, из зала донеслись первые вопли.
Всем привет, мы — «Птицелюди», — произнес стоявший посередине музыкант в микрофон и под взрывы криков и аплодисментов добавил: — С Днем холостяков вас! У кого есть пара — продолжайте в том же духе, у кого нет — поднажмите.
«Птицелюди»? Ань Хэ подумал, что, наверное, ослышался.
Чего это так рано! Еще и двенадцати нет! — Линь Росюэ, шаря в своей сумочке, прильнула к уху Ань Хэ и заорала: — Глянь на их барабанщика!
Барабанщика? — Ань Хэ перевел взгляд на сцену. В тени за ударной установкой стояла фигура; удавалось разглядеть лишь длинные волосы, черную медицинскую маску, скрывавшую пол-лица, обтягивающие кожаные штаны и черные кожаные сапоги. — Баба? Ни черта не видно.
Возьми это, — Линь Росюэ извлекла из сумочки какую-то вещицу и сунула ему в руку.
Это оказался миниатюрный бинокль. Ань Хэ чуть растерялся, но всё же поднес его к глазам и глянул на сцену.
В тот самый момент, когда он навел объектив, сидевший за барабанами человек подался вперед, и его лицо четко отпечаталось в поле зрения.
И вправду девчонка?
Прямая челка, длинные прямые черные волосы.
Красивые глаза, не скрытые маской, и прямой нос.
Под новые звуки гитарного аккорда барабанные палочки взмыли вверх, сделали пару оборотов в воздухе, опустились ей в руки, и грянул первый удар.
Шикарно!
Мысленно выдохнул Ань Хэ. Он уже давным-давно не испытывал ничего подобного — этого чувства, когда незнакомая девчонка приковывает к себе всё внимание так, что невозможно отвести глаз.
http://bllate.org/book/29261/3554094
Готово:
