Се Янь — младший сын второго дяди Цяо Яня, однако их отношения были самыми заурядными, если не сказать — скверными.
Когда-то Се Янь, позавидовав Цяо Яню, тоже подался в шоу-бизнес, но в итоге, после череды маркетинговых ходов, добился лишь того, что его самого стали называть «заменой» Цяо Яня.
— Господин Цзян, раз уж вы так поздно вызвали Се Яня, значит, что-то случилось?
Голос Цяо Яня звучал тихо. Из-за высокой температуры горло пересохло, отчего тон казался мягким и покладистым — вся та едва заметная агрессия, что была в нём днём, бесследно исчезла.
Взгляд у Цяо Яня подёрнулся дымкой, из-за чего даже выражение лица Цзян Имина показалось ему мягче. Тот большим пальцем легонько провёл по пылающему жаром кадыку Цяо Яня и равнодушно произнёс:
— Завтра я прикажу принести тебе новый сценарий на выбор. Роль второго плана в «Обжигающем сердце» теперь достанется ему.
Казалось бы, сцена могла сойти за нежную и доверительную, но эти брошенные вскользь слова ударили Цяо Яня, словно звонкая пощёчина.
— Господин Цзян, вы ведь в машине ясно обещали мне…
Другая рука Цзян Имина легла на лицо Цяо Яня. На тыльной стороне ладони вздулись вены — казалось, в следующую секунду она превратится в пощёчину, способную вызвать сотрясение мозга, но он лишь едва ощутимо похлопал его по щеке:
— Когда это я обещал?
Цяо Янь стоял, но почувствовал, как колени предательски подогнулись. Сжав кулаки, опущенные вдоль тела, он смотрел на Цзян Имина, не отрываясь, а в глубине его глаз застыли кроваво-красные капилляры.
Глаза цвета чернил скрывали в себе крайне опасный сигнал. Цяо Янь понимал: если он продержит такой взгляд ещё минуту, вся затаившаяся в душе ярость вырвется наружу.
Цяо Янь опустил веки, выдохнул сдавленный вздох и мягко произнёс:
— Простите, господин Цзян. Больше этого не повторится.
Цзян Имин слегка сдавил его поясницу, явно довольный редкой покладистостью Цяо Яня, и вся промелькнувшая было свирепость в его взгляде исчезла:
— Иди в спальню, жди меня.
Цяо Янь слишком хорошо знал этот тон и выражение лица Цзян Имина. Он прекрасно понимал: если бы он сейчас не болел, если бы здесь не было Се Яня, в следующую секунду его бы прижали к столу и начали «захватывать города и покорять земли».
Он и так в горячке, а Цзян Имин всё равно хочет его.
Остатки надежды, теплившиеся в душе, окончательно развеялись. Цяо Янь больше не мог себя обманывать. С болезненным осознанием он понял: для Цзян Имина он всего лишь инструмент для удовлетворения желаний.
Цяо Янь горько усмехнулся. Он шёл медленно — от высокой температуры сознание путалось, — но перед тем, как войти в лифт, услышал, как Цзян Имин сказал Се Яню:
— Жди здесь.
Тон приказа по-прежнему был лишён всяких эмоций, но Се Янь улыбнулся. В его глазах загорелся огонёк — ровно такой же, каким он светился все эти месяцы ожидания.
В самом начале их брака Цяо Янь всегда думал: может, Цзян Имин просто человек холодный? Ведь даже если сердце — кусок льда, когда-нибудь оно должно растаять.
Но прежде чем Цяо Янь успел согреть этот лёд, его собственная горячая кровь остыла первой.
Двери лифта медленно сомкнулись. Цзян Имин ни разу не обернулся, оставив ему лишь безупречный вид со спины, пока сам неспешно направлялся к Се Яню.
Ему не следовало питать надежд.
Ведь в самый первый день, когда он ступил на путь этого брака, он знал, что входит в гробницу.
Но всё равно, не оглядываясь назад, ринулся в неё, разбив голову в кровь.
Лифт остановился на третьем этаже, где была спальня. Двери открылись, но никто не вышел.
В такое время управляющему и помощникам было строго запрещено подниматься наверх, поэтому лифт так и замер на третьем этаже. Оставшись внизу, Цзян Имин, увидев на табло цифру 3, отвел взгляд и равнодушно посмотрел на стоящего перед ним Се Яня.
Изначально он хотел проучить этого невежду прямо на глазах у Цяо Яня, но стоило тому посмотреть на него влажными, безобидными глазами, как Цзян Имин передумал.
Если Цяо Янь будет каждый раз таким покладистым, он готов прощать ему мелкие, безобидные ошибки.
Он хотел, чтобы Цяо Янь увидел всё своими глазами, но тот и так с трудом держался на ногах — если бы он напугал его до полусмерти, было бы нехорошо.
Се Янь послушно поднял голову, следуя за движениями Цзян Имина. Он выглядел как человек, готовый на всё, позволяя Цзян Имину взять себя за подбородок и внимательно осмотреть.
Надо признать, черты лица у них с Цяо Янем действительно были схожи, но Се Янь совершенно не шёл ни в какое сравнение с тем лицом Цяо Яня — безупречным под любым углом, не теряющим красоты при любой эмоции. Да и фигурой он уступал в разы.
Если Цяо Янь был изысканным музейным экспонатом, то Се Янь — лишь грубо сработанной подделкой.
— Ян Юань, — Цзян Имин брезгливо отшвырнул его, — уведи его.
— Слушаюсь.
Помощник шагнул вперёд и с любезной улыбкой сделал Се Яню приглашающий жест. Тот растерянно моргнул:
— Куда мы?
Ян Юань мягко улыбнулся:
— Сами увидите, когда приедем.
Се Янь ничего не понял, но послушно сел в машину. Ян Юань, перестав улыбаться, взглянул на часы и сказал, как обычно:
— Господин Цзян, свяжитесь со мной, когда закончите.
Однако Цзян Имин вопреки обыкновению не пошёл к лифту. Он вышел из виллы, закурил и посмотрел на окно третьего этажа, где не горел свет.
Выкурив половину сигареты, он небрежно её затушил и с внезапным сомнением в голосе спросил:
— Не кажется ли тебе, что Цяо Янь в последнее время изменился?
Ян Юань опешил, но тут же ответил:
— Младший господин — ваш супруг, вам виднее, какие в нём произошли перемены.
Конечно, Цзян Имин этого не знал.
У него не было ни желания, ни интереса узнавать Цяо Яня. Для него Цяо Янь был всего лишь удобным партнёром для постели.
— Поехали.
Цзян Имин перевёл взгляд на чёрную машину вдали, и глаза его окончательно остыли:
— Там ещё кое-кто ждёт.
— Хорошо.
Наблюдая, как Цзян Имин уезжает в сопровождении человека, похожего на Цяо Яня, но не идущего с ним ни в какое сравнение, управляющий Линь, дежуривший у ворот, невольно тяжело вздохнул.
Насмотревшись на драмы в богатых семьях, управляющий прекрасно всё понимал: Цзян Имин, скорее всего, просто пресытился. Раз дошло до такого, жизнь Цяо Яня станет только тяжелее.
Беспокоясь о том, что у Цяо Яня всё ещё жар, управляющий, как только Цзян Имин с Се Янем уехали, повёл врача в виллу. Но, обыскав всё, они не нашли Цяо Яня.
Лишь когда врач наугад вызвал лифт, застрявший на третьем этаже, тот медленно опустился. Раздался звонок, двери разъехались.
Цяо Янь лежал на полу, бледный как полотно, с пылающим телом и полностью без сознания.
Глава 4. Господин Цзян никогда не даёт второго шанса…
Ночь сгущалась. Видя, что дорога становится всё более пустынной и узкой, а затем, съехав с эстакады, они свернули на просёлочную тропу, Се Янь наконец осознал, что происходит нечто неладное.
Цзян Имина в машине не было. Се Янь набрался смелости и спросил водителя:
— Дяденька, куда мы едем?
Ответа не последовало. Водитель тоже был человеком Цзян Имина и держал язык за зубами. Мертвенная тишина повисла в салоне. Се Янь вспомнил шрам на правой руке Цзян Имина, тянущийся от ладони к основанию большого пальца, а затем — слухи, которые ходили о нём в криминальных кругах. Прозвище «Живой Яньло» медленно всплыло в памяти.
Но Се Янь быстро взял себя в руки. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, он открыл глаза — машина стояла перед огромным складом.
— Прошу на выход.
Ян Юань первым открыл дверь для Се Яня. Тот поджал губы, натянуто улыбнулся, поблагодарил и послушно вышел. Вдали он увидел Цзян Имина, прислонившегося к «Майбаху» и курящего.
Огонёк сигареты осветил высокий переносицу, и Се Янь заворожённо замер. В красоте Цзян Имина было что-то пугающе агрессивное и хищное, но в то же время — смертельно притягательное. В шоу-бизнесе было бесчисленное множество желающих прильнуть к этому влиятельному человеку, но, как назло, им оказался именно его ненавистный кузен Цяо Янь.
Вокруг не было ничего, кроме склада. Помощник и водитель исчезли. Дверь «Майбаха» была распахнута настежь, внутри горел свет.
Се Янь глубоко вдохнул, поправил причёску и пошёл прямо к Цзян Имину, пытаясь прижаться к нему:
— Не думал, что господин Цзян предпочитает отдых на природе.
Цзян Имин, всё ещё держав сигарету во рту, схватил Се Яня за горло. Сжал с такой силой, что тот вскрикнул и невольно попятился, захлёбываясь воздухом. Не успев вымолвить и слова, он был бесцеремонно втащен на склад и, словно мешок с мусором, брошен в угол.
На складе было холоднее, чем снаружи. Се Янь, едва не задохнувшись, откатился по полу, схватился за горло и начал судорожно кашлять.
Но не успел он опомниться, как что-то ледяное с запахом ржавчины намертво сковало его запястья. В следующее мгновение его руки оказались подвешены высоко над головой. Се Янь вдруг всё понял и, хрипя, принялся отчаянно молить о пощаде:
— Я виноват! Пощадите меня, я больше никогда, никогда не буду! Прошу, дайте мне ещё один шанс… А-а!
Ледяная вода безжалостно хлынула на голову Се Яня. Цзян Имин даже не дал ему возможности объясниться — он с лёгкостью мог выяснить, кто выдал информацию и кто специально подменил сценарий.
Голос Ян Юаня, в котором всё ещё слышалась лёгкая усмешка, прозвучал над головой:
— Какая жалость. Господин Цзян никогда не даёт второго шанса. Роль, которую удалось получить с таким трудом, господину Се стоило бы ценить больше.
Сквозь поток ледяной воды, пробирающей до костей, Се Янь поднял глаза и увидел лишённый всяких чувств взгляд Цзян Имина.
Цзян Имин, к которому все так стремились, на самом деле был бездонным адом.
Пытка водой длилась недолго. Когда сознание Се Яня начало меркнуть, поток иссяк.
Он из последних сил выдавил из горла:
— Ты ведь его не любишь… зачем так стараться ради него?
Цзян Имин молчал, словно всерьёз обдумывая вопрос, но вскоре лишь презрительно усмехнулся:
— То, что я не люблю Цяо Яня, не означает, что кто-то другой может трогать мои вещи.
Се Янь расхохотался, но стоило Цзян Имину взмахнуть рукой, как вода вновь хлынула сверху, и смех захлебнулся.
Потому что в помещение втащили ещё одного человека. Возле ног раздался полный боли крик, и Се Янь, хоть его мысли и путались, узнал голос отца, молящего о пощаде.
— Простите, господин Цзян! Это я самовольно решил, что будет лучше, если Цяо Янь с вами разведётся! Цяо Янь никогда об этом не просил, прошу вас…
Механически холодное и низкое предупреждение прозвучало над головой:
— Ещё раз тронете его хоть пальцем, я сделаю так, что вы пожалеете, что родились на свет.
Цзян Имин искоса взглянул на них, чувствуя раздражение. Взяв у помощника антисептическую салфетку, он тщательно вытер руки, а затем бросил её в Се Яня:
— Смотри. Как закончите, упакуйте эту шваль и вышвырните, только не дайте им подохнуть.
http://bllate.org/book/29266/3554505
Готово:
