Ван Сюэфан прижимала к себе старшего сына и горько плакала, надрывая душу:
— Идите к семье Линь! У них есть серебро, раз уж с его старшим братом такое случилось, они не могут просто так сидеть сложа руки!
Сун Мо, наблюдая за этим со стороны, уже понял, к чему всё идёт, и спросил Фэн Мяня, хочет ли он продолжать смотреть.
Фэн Мянь беспокоился о маме и тоже хотел домой, поэтому указал пальцем в сторону дома и издал звук:
— А-я...
Устроившись на руках у Сун Мо, Фэн Мянь тихонько спрыгнул с дерева и, пока никто не обращал внимания, вернулся домой.
Сун Мо пересказал всё произошедшее Чжу Цяо.
На лице Чжу Цяо промелькнуло брезгливое выражение. Она не была из тех, кто отказывает в помощи умирающим, но вот это наглое, само собой разумеющееся отношение семьи Линьнань вызывало у неё откровенное отвращение. И всё же, даже при таких обстоятельствах, когда госпожа Чжоу придёт умолять одолжить денег, Чжу Цяо не могла ей отказать.
Для образованного человека репутация превыше всего, нельзя допустить, чтобы пошли слухи о том, будто Линь Цинсянь отказался помочь в беде.
Однако, когда госпожа Чжоу с ходу заикнулась о пятидесяти лянах, Чжу Цяо едва не скривилась в усмешке.
С удрученным видом она произнесла:
— Сваха, не то чтобы я не хотела одолжить пятьдесят лянов, просто у нас самих нет таких денег, к тому же все финансы у моего мужа. У меня на руках есть лишь десять лянов на мелкие расходы.
— Всего десять? — лицо госпожи Чжоу изменилось.
Десять лянов для обычной крестьянской семьи — это на самом деле немало, целое состояние.
Но в её расчетах на эту поездку значилось пятьдесят лянов, и падение суммы до десяти, конечно же, вызвало у неё разочарование.
К тому же она начисто отказывалась верить, что у Чжу Цяо при себе всего десять лянов, поэтому в её тоне отчетливо слышалось недоверие.
Чжу Цяо и сама считала, что десять лянов — это слишком много, но вся деревня наблюдала, и если дать слишком мало, за спиной начнут злословить.
— Да, сватья, если я одолжу вам эти десять лянов, у самой ни гроша не останется. Я понятия не имею, когда муж вернется из академии, и очень боюсь, что у моего Гуайбао вдруг поднимется температура или приключится еще какая напасть, а срочных денег не будет. Не могли бы вы вернуть мне часть?
Чжу Цяо выглядела так, будто расставаться с серебром ей было невыносимо больно, а глаза её неотрывно следили за десятью лянами в руках госпожи Чжоу.
Госпожа Чжоу торопливо спрятала серебро за пазуху, виновато улыбнулась и сказала:
— Прости, сестрица, мне нужно бежать, звать лекаря, чтобы он починил ногу моему благоверному. Задерживаться не буду.
Сказав это, госпожа Чжоу быстро удалилась, не смея оставаться ни секунды — она боялась, что Чжу Цяо и впрямь потребует деньги назад.
Фэн Мянь так удивился, увидев, как быстро та улепётывает, что даже остолбенел на мгновение, а затем громко рассмеялся.
Чжу Цяо, которая сначала была в полном недоумении, услышав смех сына, невольно улыбнулась и нежно пощипала его мягкие, гладкие щечки:
— Маленький хитрец, чему это ты так рад?
Фэн Мянь невинно посмотрел на маму и залился звонким смехом.
От прежнего раздражения Чжу Цяо не осталось и следа.
Пару дней спустя Фэн Мянь услышал от Ли Сао, что в семье Линь Жуншэна пригласили целых несколько лекарей лечить Линь Цинцюаня. Позвали даже самого известного в уезде специалиста по сращиванию костей, но тот лишь развел руками: исцелить уже нельзя, даже если кости кое-как срастутся, в будущем тот неизбежно останется хромым.
Семья Линь Жуншэна, как ни сопротивлялась, была вынуждена смириться с реальностью.
Фэн Мянь обрадовался, услышав это. Отец и сын Линь Цинцюань и Линь Жуншэн пытались навредить его папе, и теперь пожинают плоды собственной злодеяний.
— Линь Синь и Линь Цинбай тоже разделили имущество. Линь Синь забрал семью из трех человек и уехал на Ипподром Сишань, Линь Цинбай увязался за ними — говорят, решили обосноваться там насовсем, — поделилась Ли Сао.
Слухи гласили, что на ипподроме потребовались крепкие молодые парни для охраны, и Линь Синь приглянулся хозяевам. А поскольку госпожа У прекрасно умела стряпать, кухне как раз требовалась работница, их приняли обоих. Руководство ипподрома даже разрешило им взять с собой детей и обустроиться на новом месте.
Охранников на ипподроме требовалось немало, а Линь Цинбай был парнем сильным, так что его тоже наняли. Он попросту отправился в путь вместе с семьей Линь Синя — братьям так было легче поддерживать друг друга.
Получив работу, Линь Синь и Линь Цинбай не задерживались в деревне Лин ни на миг: собрали вещи и тут же уехали.
Чжу Цяо была крайне удивлена, услышав это. И дело было вовсе не в том, что Линь Синь и Линь Цинбай так быстро покинули деревню Лин, а в том, что она помнила, как муж как-то вскользь обмолвился: Ипподром Сишань принадлежал клану Лу.
С чего бы ипподрому клана Лу испытывать недостаток в работниках, да так удачно, что на них наткнулись именно Линь Синь и Линь Цинбай?
Чжу Цяо перевела взгляд на Сун Мо.
Тот молча кивнул.
Когда Ли Сао унесла Фэн Мяня поиграть, Чжу Цяо втихомолку расспросила Сун Мо о том, что произошло.
Сун Мо поведал ей, как Линь Цинцюань и Линь Жуншэн за спиной строили козни, планируя подменить Линь Цинсяня.
В день полнолуния Фэн Мяня Линь Цинцюань, видимо, днем получил изрядную порцию раздражения от Пэй Цзи, а вернувшись вечером домой, завел с Линь Жуншэном разговор о плане подмены. И этот разговор во всех подробностях услышал Сун Мо, выполнявший приказ всё разведать.
— Так что сегодняшняя участь Линь Цинцюаня — отчасти дело рук молодого господина. Впрочем, этот Линь Цинцюань сам по себе человек алчный: стоило лишь немного подтолкнуть его, как он клюнул на удочку да еще и влез в долги на целых шестьсот лянов, — произнес Сун Мо.
Выслушав всю историю от начала до конца, Чжу Цяо покрылась холодным потом: до чего же ядовитый план вынашивали отец и сын Линь Жуншэн и Линь Цинцюань!
А она ведь еще и одолжила госпоже Чжоу десять лянов! Знай она об этом заранее, не отдала бы им ни единой медной монеты!
— Почему ты не сказал мне раньше? Знала бы — выставила госпожу Чжоу за дверь! — возмутилась Чжу Цяо.
Сун Мо ответил:
— Молодой господин предвидел это, госпожа не сделала ничего дурного.
Чжу Цяо и сама понимала, что в тот момент вся деревня смотрела со стороны, и откажи она в тех десяти лянах на спасение жизни, её бы за глаза заклеймили позором. Но при мысли о злобных помыслах Линь Цинцюаня ей казалось, что те десять лянов было лучше бросить собакам.
— Братья Линь Синь и Линь Цинбай не были в курсе дела, они пострадали из-за Линь Цинцюаня. Молодой господин, помня о годах совместного взросления, втайне помог им подыскать средства к существованию — в качестве компенсации, — добавил Сун Мо.
Чжу Цяо не слишком жаловала сварливый и падкий до выгоды характер госпожи У, но отдавала должное ее решительности. Против переезда семьи Линь Синя она ничего не имела, ее беспокоило лишь одно: не вздумает ли старшая ветвь семьи Линь снова учинить какую-нибудь пакость.
— Госпоже не о чем беспокоиться, старшая ветвь семьи Линь уже не поднимет бурю, дальше молодой господин разберется со всем сам, — успокоил ее Сун Мо.
Глава 9. Развод госпожи Чжоу
Узнав, что Линь Цинцюань потерпелкрушение всех планов и больше не способен пакостничать, Фэн Мянь светился от счастья всю неделю.
Улыбка не сходила с его лица, он расточал ее налево и направо, да так щедро, что Чжу Цяо, Ли Сао и остальные целыми днями ходили сияющие, души не чая в малыше и постоянно норовя взять его на руки.
— А-я... — Фэн Мянь указал пальцем на улицу, явно выражая желание снова погулять.
В тот раз Сун Мо вынес его на прогулку, прыгая по крышам и веткам. Малыш вовсе не испугался, напротив, нашел это невероятно захватывающим и с тех пор грезил лишь о том, чтобы повторить вылазку. Стоило Сун Мо взять его на руки, как он тут же принимался указывать наружу.
Но разве мог Сун Мо просто так разгуливать с маленьким господином за пределами дома? Оставалось лишь забраться с ним на дерево во дворе.
Фэн Мянь покрутил головой и обнаружил, что деревья во дворе такие же высокие и с них открывается отличный вид, отчего пришел в полнейший восторг.
[Гуайбао, хочешь научиться легкой поступи? Попроси Сун Мо обучить тебя в будущем,] — подала голос Система.
Фэн Мянь поинтересовался, как этому учатся.
Система пояснила, что для таких результатов, как у Сун Мо, нужно каждый день вставать до пяти утра, ежедневно отрабатывать по шесть часов базовых движений и заниматься так целых десять лет. Чтобы Фэн Мянь достиг уровня Сун Мо, потребовалась бы точно такая же интенсивность тренировок.
Фэн Мянь на мгновение замер, после чего решительно мотнул головой и снова заулюлюкал Сун Мо, указывая на деревню.
Сун Мо покачал головой — он ни за что не осмелился бы самовольно вывозить маленького господина за пределы деревни.
В этот момент по дороге, ведущей в деревню, показалась внушительная процессия: люди шли целой толпой, а посреди них двигалась бычья повозка, направляясь прямо в деревню Лин.
Войдя в деревню, они двинулись ходом к дому старшей ветви семьи Линь.
В глазах Фэн Мяня мелькнуло любопытство, а Сун Мо, задумавшись на мгновение, произнес:
— Маленький господин, пойдемте посмотрим.
Глаза Фэн Мяня засияли, он снова ткнул пальцем наружу: поглядим!
Сун Мо спрыгнул с дерева, передал Чжу Цяо объяснения и тихонько понес Фэн Мяня к усадьбе старшей ветви Линь. Они устроились на том же самом дереве, откуда всё происходящее на дворе было видно как на ладони.
Появление в деревне стольких посторонних людей уже всполошило окрестных жителей.
Сначала все подумали, что это снова кредиторы из ипподромного игорного дома, но обстановка не была похожа на бандитский визит — скорее, походило на то, что заявилось все семейство в полном составе, от мала до велика.
Фэн Мянь тоже смотрел во все глаза: кто все эти люди?
Сун Мо покачал головой — он их тоже не знал.
Когда Линь Жуншэн и остальные вышли из дома, с бычьей повозки как раз спустился седой старик.
Увидев его, госпожа Чжоу пришла в неописуемый восторг, бросилась вперед и закричала:
— Отец!
Пришедшим оказался не кто иной, как отец госпожи Чжоу, старик Чжоу. Остальными же были братья, невестки, племянники и племянницы госпожи Чжоу — явилась буквально вся родня, кто только мог приехать. Это зрелище озадачило Линь Жуншэна и одновременно зародило в его сердце смутное предчувствие беды.
В последние дни лекари сменяли друг друга один за другим, и каждый из них выносил вердикт: ногу Линь Цинцюаня уже не спасти. Тот специалист по костям хоть и говорил, что срастить можно, но в итоге Линь Цинцюань останется хромоногим, да к тому же на лечение уйдет уйма денег.
Линь Жуншэн пытался найти подработку, но до праздников было далеко, свадеб никто не справлял, и в плотниках никто не нуждался. Ему перепадали лишь мелкие заказы на всякую утварь, приносившие гроши, которых катастрофически не хватало.
Линь Жуншэн подумывал о том, чтобы снова занять у Линь Цинсяня, но ведь Чжу Цяо уже ясно дала понять, что у них на руках осталось всего десять лянов, и те были отданы целиком. Сумма для деревни немалая, так что он просто не мог заявиться к ним снова, рискуя стать посмешищем для всех соседей. Пришлось ждать, пока Линь Цинсянь вернется из академии.
Однако он никак не ожидал, что, не дождавшись возвращения Линь Цинсяня, встретит родню госпожи Чжоу во главе со старшими.
— Сват, вы это... навестить Цинцюаня пожаловали? — Линь Жуншэн шагнул вперед, ничего другого ему оставалось.
Старик Чжоу кивнул и произнес:
— Во-первых, мы пришли посмотреть на травму Цинцюаня, а во-вторых — из-за моей дочери.
Линь Жуншэн нахмурился и перевел взгляд на госпожу Чжоу.
Однако та отвела глаза и смотреть на него не стала.
У Линь Жуншэна упало сердце. Он выдавил:
— Старшая невестка у нас женщина добродетельная и почтительная, уж кого-кого, а ее наша семья обижать не собиралась, можете не сомневаться.
Старик Чжоу пропустил его слова мимо ушей, сказав лишь, что сначала хочет навестить Линь Цинцюаня, а уж потом говорить о другом.
Когда они вошли в дом, Фэн Мянь больше ничего не смог разглядеть. Они с Сун Мо забирались туда тайком, среди бела дня, и даже если бы Сун Мо захотел разобрать черепицу на крыше, с ребенком на руках это было неудобно и легко могло привлечь чужие взгляды, так что оставалось только ждать.
http://bllate.org/book/29269/3554762
Готово:
