Готовый перевод She Came From Spring Singing in the Clouds / Она пришла из весны: Глава 11

Я спросил: Ты заработала шестьдесят, и угостишь меня всего двумя булочками?

Она ответила: Остальное нужно отложить.

Я спросил: На что отложить?

Она принялась загибать пальцы, подсчитывая: Вернуть деньги тете, купить книги на следующий семестр, оплатить телефон, а еще потом съездить к морю.

Я спросил: Фонд поездки к морю?

Она кивнула: Угу, фонд поездки к морю.

Я рассмеялся, она тоже улыбнулась. Отсмеявшись, она достала из кармана помятую десятирублевую купюру.

Это тебе.

Я удивился: С чего бы?

Она сказала: Возвращаю долг, не думай, будто я не знаю, что позавчера ты тайком положил мне в сумку еду.

Я возмутился: Ты совсем больная?

Она нахмурилась: Почему ты сразу ругаешься?

Я сказал: Ты и десять юаней возвращаешь?

Она ответила: Десять юаней — тоже деньги.

Я посмотрел на эту купюру и вдруг вспомнил те тридцать семь с половиной юаней.

Сначала я не хотел брать, но, заметив, как у нее на лице постепенно меняется выражение — я знал, что она снова начнет чувствовать себя не в своей тарелке, — я протянул руку и взял деньги.

Ладно.

Она явно облегченно выдохнула.

Я сунул десятку в карман и не стал ее тратить. Позже я все время хранил ее между страниц книги — это был первый раз, когда Инь Фэнчунь вернула мне заработанные собственным трудом деньги.

Глава 9

Мама звонила мне дважды в неделю: иногда спрашивала, поел ли я, иногда — хватает ли мне денег, и каждый раз интересовалась, как там Инь Фэнчунь.

Я не выдерживал: Ты в конце концов моя мама или ее?

Мама отвечала: Что, и спросить лишний раз нельзя?

Я говорил: Можно.

Она отрезала: Тогда поменьше болтай.

И я рассказывал ей: говорил, что Инь Фэнчунь устроилась на подработку в книжный магазин, что во время военной подготовки она почти не сгорела на солнце, что соседки по комнате ей достались неплохие, и что когда она впервые пользовалась стиральной машиной, у нее от волнения задрожали руки и она налила слишком много геля для стирки, так что пена поперла из барабана и так испугала ее, что она позвонила мне.

Мама смеялась на том конце провода:

У нее что, тоже что-то не получается?

Я отвечал: Чего она только не умеет.

Мама усовещивала меня: Не смейся над девчонкой.

Я возражал: Она вообще-то тоже надо мной смеется.

Мама бросала: Значит, так тебе и надо.

Я терял дар речи.

Однажды Инь Фэнчунь оказалась рядом, и мама, услышав ее голос, тут же спросила: Фэнчунь там?

Я ответил: Здесь.

Дай ей трубку.

Я протянул телефон Инь Фэнчунь, и та мгновенно выпрямилась: Тетя.

Глядя на нее, я едва сдерживал улыбку.

Мама что-то говорила, а она все кивала и кивала:

Да, кушаю, не слишком сильно экономлю, хозяин книжного отличный, я поняла, спасибо, тетя.

Произнося спасибо, она говорила очень тихо.

Положив трубку, она вернула мне телефон.

Я спросил: Что мама сказала?

Она ответила: Велела нормально питаться.

Я прищурился: Опять будешь питаться одними паровыми булочками?

Она отвела взгляд: Изредка.

Я позвал: Инь Фэнчунь.

Она тут же отозвалась: Я все поняла.

Я рассвирепел и одновременно рассмеялся: Что именно ты поняла?

Она отрапортовала: Нужно есть рис, а еще обязательно мясо, яйца и молоко.

Я предупредил: Смотри у меня, запомни как следует.

Она кивнула: Запомнила.

Но на следующий день, свободиая от пар, я все равно отправился в студенческую столовую их учебного заведения и проследил, чтобы она съела нормальный обед из двух мясных и двух овощных блюд.

Уплетая еду, она бормотала, что я веду себя совсем как ее мать.

Я пригрозил: Повтори-ка еще раз.

Она опустила голову и принялась хлебать суп, больше ничего не говоря.

По-настоящему съездить к морю нам удалось весной, во втором семестре первого курса.

К тому моменту Инь Фэнчунь уже вернула моей маме небольшую часть денег — самую крошечную часть.

Получив перевод, мама позвонила мне с крайне сложной интонацией в голосе.

Она сказала: Как же так, эта девочка и вправду возвращает всё по чуть-чуть?

Я ответил: Ты же сама говорила, что если она возвращает, то брать?

Мама вздохнула: Брать-то беру, только на душе нехорошо.

Я предложил: Так переведи ей назад?

Мама возразила: Тогда ей на душе станет еще хуже.

Мы оба умолкли.

Наконец мама произнесла: Ладно уж, пусть возвращает.

Я хмыкнул.

Я знал, как это важно для Инь Фэнчунь.

Она вовсе не пыталась с нами до конца расквитаться — она просто стремилась доказать себе, что способна шаг за шагом выкупить саму себя из прошлого.

Когда пришла весна, Инь Фэнчунь объявила, что фонд поездки к морю набран.

Я спросил: Сколько там?

Она назвала сумму.

Я удивился: И это все?

Она кивнула: Хватит на два билета на автобус и на поесть.

Я уточнил: А переночевать у моря?

Она ответила: Съездим туда и обратно в тот же день.

Я не удержался: Это у тебя называется к морю съездить или устроить марш-бросок?

Она сказала: Сначала съездим разок на разведку.

Я посмотрел на нее. Глаза у нее сияли.

Тогда я сказал: Ладно, из моего кармана ни копейки не смей тратить.

Мы выехали в субботу рано утром, сели на метро, потом пересели на автобус. Автобус покатил прочь из города, высотные здания постепенно редели, по обочинам росло все больше деревьев. Вскоре в открытые окна пахнуло ветром, в воздухе забрезжила легкая солоноватая нотка, и Инь Фэнчунь внезапно выпрямилась на сиденье.

Я спросил: Учуяла морской дух?

Она кивнула: Угу.

Она походила на человека, впервые услышавшего музыку: вся такая тихая-тихая.

Когда мы добрались до побережья, погода стояла прекрасная. Море оказалось огромным — настолько огромным, что поначалу я даже не знал, что и сказать, ведь я сам видел его впервые. Волны одна за другой накатывали на берег, белая пена разбивалась о песок и тут же откатывалась назад. Вдалеке виднелись корабли, кружились морские птицы, а детишки строили песчаные замки.

Инь Фэнчунь замерла у кромки прибоя, не шевелясь, а я стоял рядом с ней.

Долгое время спустя она проговорила: Так вот оно какое, море.

Я спросил: А каким ты его себе представляла?

Она ответила: Не знаю.

Она сбросила туфли, оставив их на песке, и шагнула вперед.

Босые ступни погрузились во влажный песок; она посмотрела вниз, а затем перевела взгляд на морскую гладь.

Ветер растрепал ее волосы, но она даже не пыталась их поправить.

Впервые в жизни я видел, чтобы она так долго не следила за своим внешним видом — она просто стояла там, отдавшись на волю морского ветра.

Немного погодя она присела на корточки и опустила руку в морскую воду. Набежавшая волна окатила ее, забрызгав штанину выше щиколотки.

Она рассмеялась, заливисто и звонко, и казалось, что все ее лицо озарилось в унисон с мерцающими на воде солнечными бликами.

Я даже немного опешил, пока она не обернулась и не окликнула меня: Чжэн Жулан!

Я откликнулся: Чего тебе?

Она выкрикнула: Морская вода — соленая!

Я усмехнулся: Сказала тоже.

Она снова рассмеялась: По-настоящему соленая!

Я подошел ближе, а она мокрой ладонью мазнула меня по лицу, и от холода меня аж передернуло.

Инь Фэнчунь!

Она тут же вскочила и пустилась наутек, но песок был слишком мягким, и бежать быстро у нее не получалось. Я нагнал ее в несколько шагов и схватил за плечи. Она задыхалась от смеха, и я тоже смеялся. В этот момент налетевший порыв морского ветра стал сильнее, но и он не смог заглушить наш смех.

Мы провели на берегу большую часть дня: ничего особенного не делали, просто гуляли, шагая вдоль самой кромки прибоя.

Она подобрала несколько ракушек, вертела их на ладони, разглядывая со всех сторон, и в конце концов выбрала самую крошечную.

Я спросил: Крупная не понравилась?

Она ответила: Маленькую легче носить с собой.

Я покачал головой: Почему ты вечно боишься, что что-то займет слишком много места?

Она замерла, и я тоже замер. Стоило этим словам слететь с языка, как атмосфера вокруг неожиданно стала тяжелой.

Она потупилась, разглядывая крошечную ракушку.

Спустя мгновение она тихо произнесла: Со временем я от этого избавлюсь.

Я кивнул: Угу.

Она спрятала ракушку в карман: Начну с этого.

Я не сразу понял.

Она подняла на меня глаза и слабо улыбнулась: Эту я захотела сама. Не потому, что от нее есть польза, и не потому, что она дешевая.

Я смотрел на нее, а она продолжала: Просто захотелось.

У меня в груди вдруг неприятно защемило.

Я пообещал: Тогда в следующий раз соберем большие.

Она кивнула: Хорошо.

Под вечер мы сидели на берегу, уплетая со скидкой рисовые шарики из круглосуточного магазина — дешевые, не слишком вкусные, но Инь Фэнчунь уплетала их за обе щеки с неизменным восторгом.

Покончив с едой, она бросила обертку в урну.

Я поинтересовался: Каким по счету пунктом это сегодня значилось?

Она извлекла свой синий блокнот. Тетрадка потрепалась сильнее, чем тогда, когда она только приехала на юг: уголки обтрепались, а обложка пошла морщинами.

Она открыла страницу со списком дел на юге. Многие пункты выше были зачеркнуты.

Первое: купить бутылку воды. Второе: отметиться в учебном заведении. Третье: оформить банковскую карту. Четвертое: подать заявку на льготный студенческий кредит. Пятое: найти подработку. Шестое: съездить к морю. Вооружившись ручкой, она провела черту напротив шестого пункта — очень медленно и очень старательно.

Закончив, она некоторое время смотрела на эту страницу, а затем неожиданно произнесла: Чжэн Жулан.

Мм?

Я теперь живу своей собственной жизнью.

Шум прибоя стоял такой сильный, что я едва расслышал ее слова.

Я глядел на нее: сегодня она не плакала, и глаза ее сияли, словно выброшенные приливом на песчаный берег осколки звезд, оставляющие за собой мерцающий след.

Я сказал: Она и так всегда была твоей.

Она грустно улыбнулась: Раньше — нет.

Я пообещал: Теперь — всегда.

Она повернулась к морю.

Еще долгое время они молчали, пока она наконец не выдохнула: Угу.

Обратно мы возвращались уже в темноте. В попутном автобусе она заснула, прислонившись к окну, и в пальцах по-прежнему крепко сжимала ту маленькую ракушку.

Автобус покачивало на ухабах, и ее голова следовавала за каждым движением.

Понаблюдав за ней какое-то время, я протянул руку и бережно пристроил ее голову у себя на плече. Она не проснулась, лишь нахмурилась во сне, но тут же снова расслабилась и погрузилась в глубокий сон.

Я сидел не шевелясь, рука порядком затекла, но я и не думал ее отталкивать.

За окном один за другим проплывали назад фонари уличного освещения. В ту минуту я подумал о том, что человек действительно способен покинуть какое-то место, и дело здесь вовсе не в физическом расстоянии.

По-настоящему уехать удается лишь тогда, когда однажды ты засыпаешь, больше не сжимая кулаки до боли в суставах.

Жизнь продолжала течь своим чередом — одновременно неспешно и стремительно. Инь Фэнчунь по-прежнему грызла гранит науки, подрабатывала и возвращала долги. Я тоже учился, пусть и не столь усердно, как она, но все же лучше, чем раньше. Время от времени она наведывалась в мой студенческий городок. И каждый раз, переступая порог моей комнаты, первым делом проверяла мой письменный стол.

http://bllate.org/book/29270/3555183