Готовый перевод Rebel Minister Traitor / Мятежный министр: Безумный фаворит: Глава 12

— Десять лет! Через десять лет тебе будет всего тридцать семь, это называется безвременная кончина, понимаешь?!

Вэй Юй немного подумал:

— По сравнению с моим отцом, это еще долголетие.

— Не с тем сравниваешь! — Сун Сюэкэ уставился на него, сердито хмурясь.

Поворчав немного, Сун Сюэкэ глубоко вздохнул и холодным тоном добавил:

— Я продолжу искать лекарей. Буду заваливать их серебром, буду заваливать золотом, кто-нибудь обязательно тебя вылечит.

— Сун Сюэкэ, — внезапно позвал его по имени Вэй Юй. — О том, что произошло сегодня вечером, не говори никому.

— Включая Цуй Линъю?

— Особенно Цуй Линъю.

Сун Сюэкэ помолчал некоторое время, а затем кивнул.

Он понимал почему.

Если бы Цуй Линъю узнал, что тело Вэй Юя в таком состоянии, он бы той же ночью схватился за меч и ворвался в дома тех, кто измывался над Вэй Юем, не щадя никого.

Плевать ему на улики, плевать на последствия.

Этот безрассудный малый действительно готов был пойти на смерть.

— Кстати, а что за ребенок? — вдруг спросил Сун Сюэкэ. — Цуй Линъю пару дней назад заходил поесть и сказал, что ты подобрал себе ученика на реке Хуэйшуй.

— Он занят тем, что колотит людей. Использовал имя твоего игорного дома Ланьгуй.

Сун Сюэкэ приподнял бровь:

— И ты спокойно отпустил его одного?

— Он хотел помочь, я не мог отказать ему и дать почувствовать себя бесполезным.

— Ты теперь прямо мастер наставничества.

— Считаю это комплиментом, — сказал Вэй Юй. — Старец Е сейчас в городе Юйцзин, побеспокою тебя присмотром за ним.

— Оставь его у меня, не волнуйся, — Сун Сюэкэ похлопал его по плечу. — В Тайбайлоу у меня полно свободных комнат, никто ничего не заподозрит.

Вэй Юй кивнул, поправил воротник своей журавлиной накидки и направился к выходу.

— Вэй Юй, — позвал его Сун Сюэкэ в спину.

Вэй Юй остановился.

— Ты хотя бы эти десять лет продержись, — сказал Сун Сюэкэ. — Ты ведь еще не вернул мне долг.

Вэй Юй, стоя к нему спиной, буркнул:

— Зануда.

Он толкнул дверь, и шум из коридора на мгновение хлынул внутрь, но он тут же отгородился от него, прикрыв за собой дверь.

Выйдя из Тайбайлоу, Вэй Юй встал на ступеньках, щурясь от ярких огней на улице, а затем присел за ларек с вонтонами рядом с заведением.

— Одну порцию вонтонов, — сказал он.

Продавец, пожилой мужчина лет пятидесяти, отозвался и проворно принялся за дело.

Вонтоны поварились в кипятке и вскоре всплыли. Старик переложил их в миску, залил горячим бульоном, посыпал зеленым луком и поставил перед Вэй Юем.

Не успел он поесть, как послышались быстрые шаги, приближающиеся сквозь толпу.

Затем раздался запыхавшийся голос:

— Я пришел!

Ли Чанцэ уже подбежал к нему. Маска, которую он носил, куда-то исчезла, на лбу выступил пот, а дыхание еще не выровнялось.

Он смотрел на Вэй Юя глазами, сияющими так, словно их только что выловили из воды.

— Сделал, — выпалил он, едва дыша, и в его голосе сквозила нескрываемая радость. — Я отлупил его, там поднялся такой переполох, стражники из Пинмасы вообще не знали, что делать. Хорошо, подоспел старший брат Цуй, он спас его и заодно приказал людям из Пинмасы выставить караулы через каждые десять шагов, чтобы навести порядок.

Цуй Линъю все-таки обладал дворянским титулом и синекурой пятого ранга, так что временно скомандовать отрядом Пинмасы ему было под силу.

Вэй Юй оглядел Ли Чанцэ: костяшки на правой руке юноши были содраны, из них сочилась кровь, но сам он выглядел таким воодушевленным, что, казалось, вот-вот взлетит от гордости.

Вэй Юй ничего не сказал, лишь указал на соседнюю табуретку, и Ли Чанцэ послушно сел.

Старик приготовил еще одну порцию вонтонов — горячих, с кружащимися в бульоне кусочками лука.

Ли Чанцэ опустил голову, надкусил один вонтон, обжегся, втянул воздух сквозь зубы и невнятно пробормотал:

— Вкусно.

Поев, он снова поднял голову и спросил Вэй Юя:

— Чиновник Вэй, зачем вы сегодня вечером приходили в Тайбайлоу?

— Виделся с Сун Сюэкэ, хозяином Тайбайлоу, — небрежно ответил Вэй Юй. — Если когда-нибудь возникнут проблемы с деньгами, можешь прийти к нему.

Ли Чанцэ замер, держа ложку в воздухе:

— А почему я должен к нему идти?

— Потому что я беден, а он богат, — честно признался Вэй Юй, которому в этом году урезали жалованье.

— Тот Сун Сюэкэ, — Ли Чанцэ подбирал слова, — он тоже ваш друг?

Как Цуй Линъю?

Вэй Юй подумал немного и тихо усмехнулся:

— Можно сказать и так.

— Что значит можно сказать?

— Ну... — Вэй Юй нахмурился. — Он всегда считает, что я ему должен, потому что когда-то он завалил меня цветами. Позже у него все никак не ладилось со сватовством, и он постоянно винил меня в том, что я испортил ему личную жизнь.

Ли Чанцэ слушал, ничего не понимая.

Доев, они в тишине вернулись в переулок Улинь.

У ворот поместья горели фонари. Едва они вошли, ЦАО Пин, заметив их издалека, поспешил навстречу:

— Вернулись? На плите еще каша теплая...

— Не голоден, — Вэй Юй прошел мимо. — Поел вонтонов.

— Я тоже ел вонтоны, — добавил Ли Чанцэ, следуя за ним.

ЦАО Пин смотрел, как учитель с учеником входят в дом: один, заложив руки за спину, идет не спеша, другой семенит следом, и невольно улыбнулся.

В ту ночь лампа в кабинете Вэй Юя горела до рассвета.

ЦАО Пин встал посреди ночи подкинуть угля и издалека увидел на бумаге окна тень Вэй Юя, склонившегося над столом.

Он принес чашку целебного отвара, тихо поставил ее на журнальный столик и так же бесшумно удалился.

Вэй Юй допил отвар и продолжил строчить пером.

Как же ему нравилась эта должность в Плате цензоров.

Доносы не кончаются, не кончаются, никак не кончаются!

В западном флигеле Ли Чанцэ тоже не спал.

Он сидел на кровати, скрестив ноги, а перед ним лежал второй свиток Тун Дянь.

Четыре книги он уже повторил, а завтра собирался продолжить изучение Тун Дянь в кабинете.

На страницах остались следы от пота — те самые страницы, которые он листал, стоя в стойке мабу на площадке для тренировок.

Ли Чанцэ взял кисть и нарисовал на пустом листе бумаги схему.

Положение девяти ворот города Юйцзин, маршруты патрулирования Управления патрулирования пяти городов, движение потока людей в вечер праздника фонарей.

Все было помечено четко и ясно — результат его сегодняшних наблюдений.

Закончив рисунок, в самом низу он приписал мелким почерком:

— Шестнадцатый день двенадцатой луны, праздник фонарей. В Пинмасы не хватает восьми человек. Сунь Маоцай получил побои. Моя работа.

Написав это, он склонил голову набок, посмотрел, а затем добавил еще одну строчку:

— Сегодня вечером мы вместе ели вонтоны.

Глава 10: Хуайчжан, обидел тебя

На следующее утро на утренней аудиенции в Золотом зале жаровни горели в полную силу, в зале было тепло, и от этого клонило в сон.

Когда Император Лунци занял свой трон, его веки были полуопущены — очевидно, он не выспался: вчерашний праздник фонарей во дворце тоже был шумным, и он лег поздно.

Обычный порядок: есть донесения — подавайте, нет — разойдемся.

И тут раздался голос — ясный, спокойный, вызывающий знакомое ощущение холода по спине.

— Подданный, младший цензор из Платы цензоров Вэй Юй, имеет донесение.

Сонливость у всех чиновников в зале, а также у Императора Лунци, сидящего на троне, как рукой сняло.

Снова.

Он снова здесь.

С тех пор как Вэй Юя перевели в Плату цензоров, он перестал просто рисковать головой — он буквально положил ее на землю и стал пинать, как мяч.

Хань Вэй, стоявший во главе колонны Платы цензоров, закрыл глаза и сквозь зубы прошипел:

— Он что, собирается перессориться со всеми ведомствами, прежде чем успокоится?

Стоявший рядом человек невозмутимо добавил:

— Господин Хань, в прошлый раз он уже со всеми перессорился. Это уже второй круг.

Хань Вэй больше не хотел связываться с Вэй Юем.

Больше всего на свете теперь он боялся, что Вэй Юй пойдет по коридору прямо к нему, что-то держа в руках.

Стопку донесений толщиной с кирпич.

Лучше бы он принес кирпич!

Несколько цензоров позади Хань Вэя дружно сделали полшага в сторону, оставив Вэй Юя в одиночестве посреди ряда.

Вэй Юй в одиночку выполнял годовой объем работы всех цензоров.

Вэй Юй не обращал внимания: он начал доставать из рукава донесения, выложил целую стопку и прочистил горло.

Чиновники, раздражаясь, все же навострили уши, желая узнать, что еще стряслось в городе Юйцзин.

Когда Вэй Юй дочитал до половины, Император Лунци, все еще пребывавший в полудреме, внезапно спросил:

— Господин Вэй, много еще донесений?

— Ваше Величество, не очень много, — Вэй Юй полез в другой рукав и вытащил еще одну стопку. — Осталось шесть.

Зал наполнился тихим ропотом.

Кто-то вполголоса перечислял: Управление жертвоприношений, Дипломатический корпус, Приказ по передаче донесений, Академия Ханьлинь, Приказ императорских конюшен, Управление астрономии, Парковое управление...

О боги, он что, сегодня решил всех по списку отправить к Яньло-вану?

Когда Вэй Юй закончил читать донесения, Император Лунци по привычке перешел к делу: начал вершить суд над теми, на кого указал Вэй Юй.

Этот — выплатить штраф, тот — получить выговор.

Этого немного побранить, того — отпустить с миром.

На середине процесса Император Лунци перестал запоминать имена и посмотрел на Вэй Юя.

Вэй Юй проявил проницательность и подсказал:

— Сунь Маоцай.

Император Лунци продолжил:

— Учинение беспорядков в людном месте, посещение игорных домов будучи чиновником — уволить со службы.

...

После всех этих разбирательств сонливость Императора Лунци окончательно улетучилась, и после аудиенции он оставил Вэй Юя одного.

— За десять с лишним дней ты подал доносы на сотню человек, из которых восемьдесят шесть — либо бывшие приближенные покойного императора, либо их родственники, — вздохнул Император Лунци. — Господин Вэй, к чему тебе заходить так далеко ради меня?

Эти люди не были коррупционерами, по крайней мере, не были крупными взяточниками.

Они просто не работали. А люди, которые ничего не делают, — самые неудобные для снятия.

Если начнешь их проверять, до самого конца не накопаешь никакой серьезной суммы, и в итоге это будет выглядеть так, будто нынешний правитель — мелочный и неблагодарный человек.

http://bllate.org/book/29311/3559961