Аппетитно? Гу Шувань любит острое, но когда она была с Цзин Лян, та ни за что не позволила бы ей заказать подобное. Всё потому, что у Гу Шувань был больной желудок. В те времена почти каждый приём пищи был приготовлен лично Цзин Лян — питательно и очень полезно.
Даже когда Гу Шувань уезжала на съёмки, Цзин Лян заставляла ассистентов строго следить за её питанием.
— Не нужно. Ты ведь прекрасно знаешь, зачем я пришла, — Гу Шувань опустила взгляд, в котором читалась усталость. Она не хотела ходить вокруг да около и говорила с ней холодно и отчуждённо.
— Сестричка Гу, тот человек, что был внизу, — это Цзин Лян? Она вернулась? Зачем? — Цзин Си перевела тему, в её глазах застыли страх и беспокойство — зрелище, которое заставило бы любого тут же проникнуться жалостью.
— Цзин Си, хватит разыгрывать спектакль передо мной. Ты лучше кого бы то ни было знаешь правду о тех событиях, — Гу Шувань, чьи границы, по-видимому, были нарушены, поднялась со своего места. Она смотрела на притворщицу сверху вниз, в её глазах не было ни капли чувств. — Предупреждаю: не переходи черту. Если ты посмеешь тронуть Цзин Лян, Семья Гу не побоится пойти на открытый конфликт с Семьёй Цзин.
Дверь снова захлопнулась. Цзин Си смотрела на пустующее место перед собой, и в её глазах вспыхнули возбуждение и безумие. Она пробормотала себе под нос:
— Перейти черту? Ну и что с того? Она любит тебя, а я люблю тебя. Четыре года назад я смогла заставить её покинуть страну, а спустя четыре года я смогу заставить её навсегда исчезнуть из этого мира.
Цзин Лян отправила сообщение человеку в своём телефоне и неспешно зашагала по улице. Осенний ветер был пронизывающим, листья пожелтели и опали, но после лютой зимы всё скоро возродится вновь.
Этим вечером она должна была встретиться с художником, которого ей порекомендовал преподаватель Вэнь, но из-за этой суматохи вернуться туда уже не было возможности. Впрочем, к счастью, у того пожилого господина тоже возникли дела, так что встречу пришлось отложить на другой день.
Вспоминая сцену в ресторане, Цзин Лян чувствовала растерянность. Чего на самом деле хотела Гу Шувань? Неужели это была не насмешка, а попытка помириться?
Она насмешливо улыбнулась сама себе: как такое возможно? В глазах Гу Шувань она — сумасшедшая. Впрочем, никто бы не поверил в её версию событий тех лет — в конце концов, кто станет слушать слова, сказанные лишь одной стороной?
Так что, вероятно, это был просто порыв сиюминутной доброты.
Вернувшись домой, она увидела Шоколадку, которая послушно сидела у двери, дожидаясь её. В одно мгновение вся усталость и неприятный осадок исчезли.
— Прости, сегодня пришлось идти пешком, поэтому немного задержалась, — она взяла Шоколадку на руки и открыла ей консервы, которые та с удовольствием приняла.
Когда она возила Шоколадку на прививку, та вела себя невероятно смирно, совсем не капризничала. Это заставило Цзин Лян задуматься: разве бывают кошки настолько послушными?
— Доктор, это нормально, что кошка такая тихая? — Сяо Ци хоть и был послушным, иногда всё же проказничал.
Наверное, это общая черта всех новоиспечённых «родителей»: когда ребёнок слишком шумный — плохо, а когда слишком тихий — тоже беспокойство.
— Кошки тоже боятся, что их бросят. Вероятно, прежние хозяева однажды оставили её, поэтому она боится, что вы от неё откажетесь, вот и ведёт себя так тихо.
Неужели так оно и есть? Эти слова задели что-то в глубине души Цзин Лян. С тяжёлым сердцем она принесла Шоколадку домой — их встреча была поистине судьбоносной.
— Не бойся, я тебя не брошу.
*
В день открытия художественной выставки пришло действительно много людей. Цзин Лян почти не показывалась на глаза, зато Вэнь Лань была в центре внимания. Некоторые посетители, узнавшие профессора по недавнему интервью, то и дело бросали на неё любопытные взгляды.
Гу Шувань, следовавшая за Вэнь Лань, была так тщательно укутана, что большинство наверняка приняло её за помощницу профессора.
— А Лян, как ты? Не нервничаешь? — «помощница» в маске стояла у входа вместе с Вэнь Лань, намеренно понизив голос. Она выбрала это место именно потому, что прессе запрещено свободно входить и снимать, иначе спокойную выставку снова превратили бы в хаос.
— Всё хорошо. Я познакомила её с парой друзей, они нашли общий язык, — Вэнь Лань указала направление, где Сюй Цяои сидела перед входом и махала им рукой.
— Ты пойдёшь внутрь?
Гу Шувань покачала головой:
— Нет, не нужно.
Она с большим нетерпением ждала возможности увидеть выставку, которую её маленькая девочка создала своими руками.
Другие, возможно, не смогли бы прочувствовать эту историю, но Гу Шувань поняла всё без труда. По самым ранним картинам было видно, что их автор был ещё совсем юн, техника не отличалась той зрелостью, что появилась позже.
На них главными героями были ребёнок и кошка, а затем оставался только ребёнок. Меланхолия и одиночество.
А потом — звёздное небо, пшеничные поля, подсолнухи. Мир из книг, которые любила тетя Лу — тёплый и полный страсти.
Чуть дальше — пышно цветущие розы. Гу Шувань остановилась. Перед этой картиной стояла женщина с мягкими чертами лица; увидев, что Гу Шувань приближается, она слегка отошла в сторону, уступая место.
— Госпожа Цзин однажды сказала, что эта картина станет самой совершенной работой в её жизни. Как вы думаете, госпожа Гу?
Гу Шувань в изумлении обернулась. В её глазах, скрытых за тёмными очками, читались удивление и замешательство.
— Мы с Цзин Лян — друзья. Не волнуйтесь, госпожа Гу, я не выдам вашу тайну, — Пэй Юймо подмигнула ей.
Друзья, значит… Вот только перед ней была Омега. Хотя вряд ли у той был какой-то скрытый умысел, Гу Шувань всё равно чувствовала невольную отстранённость и настороженность.
— Благодарю вас.
Соблюдя положенную вежливость, женщина улыбнулась и отошла. Внимание Гу Шувань снова вернулось к картине.
Самая совершенная работа? Техника и стиль ещё не выработали свою уникальность, и по сравнению с нынешними картинами Цзин Лян здесь были недочёты. Но человек, который вдохновил её написать это, значит для неё очень многое, не так ли? Иначе почему она назвала бы её самой совершенной?
В глазах Гу Шувань читались решимость и радость.
Чем дальше она шла, тем более искусными становились картины, даря ощущение спасения во тьме. Но Гу Шувань всё же больше пришлись по душе те первые полотна.
— Доктор Пэй, не хотите пообедать вместе? — только выйдя из павильона, Гу Шувань увидела Сюй Цяои, стоящую рядом с той самой женщиной.
— Ванвань, позволь представить тебе госпожу Пэй Юймо.
— Госпожа Пэй — врач? — Гу Шувань уловила часть их разговора.
Пэй Юймо кивнула:
— Если быть точнее, я психолог.
Гу Шувань заметно замерла. Психолог? Значит ли это, что А Лян…
— Госпожа Гу, мне кажется, между вами и Цзин Лян много недопониманий, которые вам стоит решить сообща. Я очень надеюсь, что такие подходящие друг другу люди всё же будут вместе.
http://bllate.org/book/29320/3561311
Готово:
