Шэн Шуансюй не слишком умел отказывать людям, поэтому, когда Лу Жанье воспользовался этим, ему не оставалось ничего, кроме как полусогласиться и направиться к выходу. Они не успели пройти и нескольких шагов, как Лян Шао выскочил следом и схватил Лу Жанье за шиворот.
— Подожди-ка, — сказал Лян Шао, обращаясь к Шэн Шуансюю. — Мне нужно переговорить с ним с глазу на глаз.
Затем он перевел взгляд на Лу Жанье и с нескрываемым раздражением бросил:
— Иди за мной.
Лян Шао потащил Лу Жанье обратно. Он специально выбрал место, где Шэн Шуансюй не мог их ни увидеть, ни услышать, и прижал Лу Жанье к стене.
— Не вздумай к нему лезть, — предупредил Лян Шао. — Я знаю, что у тебя на уме.
Лу Жанье прислонился спиной к стене, а перед ним возвышался высокий и крепкий Лян Шао. Лу Жанье вытянул указательный палец и ткнул Лян Шао в грудь:
— Чего ты такой злой?
Когда Лу Жанье собрался ткнуть второй раз, Лян Шао занервничал и отклонился в сторону, уворачиваясь от прикосновения.
Лу Жанье произнес:
— Ну можешь ты сейчас меня контролировать, а сможешь ли контролировать его? И с чего ты вообще взял, что имеешь право вмешиваться?
Лян Шао поперхнулся от этих слов. Его лицо напряглось, и он ответил:
— Он не такой человек.
— А с чего ты взял, что он «не такой»? — парировал Лу Жанье. — А вдруг я ему понравлюсь?
Лян Шао промолчал.
Пользуясь замешательством Лян Шао, Лу Жанье накрутил на палец пуговицу с его воротника, а затем просунул свои тонкие длинные пальцы ему под одежду.
— Доктор, переспите со мной, и я оставлю его в покое.
Лян Шао перехватил беспокойные запястья Лу Жанье и вытянул его пальцы наружу.
— Лучше не нарывайся. Не забывай, благодаря кому ты здесь живешь, — с каменным лицом сказал Лян Шао. — Я в любой момент могу вышвырнуть тебя на улицу.
Лу Жанье понял: Шэн Шуансюй — это ахиллесова пята Лян Шао. Ради него Лян Шао готов был без раздумий пнуть Лу Жанье прочь.
Люди такие странные: могут привязать все свои радости и печали к кому-то другому, не заботясь о том, принимает ли их этот человек.
Такие люди вызывают лишь жалость, подумал Лу Жанье. Он не почувствовал обиды из-за угрозы Лян Шао, ведь сам он не был таким жалким, как этот человек. С тех пор как он заболел, он не умел и даже не знал, как проецировать свои чувства на окружающих.
Лу Жанье еще не решил, куда отправиться дальше, поэтому просто пожал плечами:
— Ладно… Доктор, я пошутил.
Впрочем, Лян Шао не поверил обещанию Лу Жанье — прецеденты уже были, и когда у Лу Жанье случались приступы, он не отдавал отчета своим словам. Тем не менее, Лян Шао не стал выяснять, сколько искренности было в его словах, а просто достал из кармана две сотни и сунул их в руку Лу Жанье.
— Не создавай ему проблем и не вздумай выпрашивать у него деньги на покупки, — наставлял Лян Шао. — Если что-то нужно, купишь сам.
Лян Шао напоминал родителя, дающего наставления ребенку перед тем, как тот отправится гулять с родственниками; он до смерти боялся, что Лу Жанье выкинет какую-нибудь выходку.
Лу Жанье был уже взрослым, не ребенком, но, проведя детство взаперти в подвале, он действительно познавал внешний мир куда медленнее сверстников. Лян Шао не знал о прошлом Лу Жанье, но благодаря недавнему общению успел это остро почувствовать.
Лу Жанье сунул деньги в карман.
До того как он заболел, родители давали ему на карманные расходы куда больше двухсот юаней. Но деньги его мало интересовали, он редко что-то покупал, поэтому все карманные деньги скапливались на его банковской карте.
Раньше Лу Жанье был богат, чего нельзя было сказать о Лян Шао, который жил довольно скромно. То, что он нашел двести юаней для Лу Жанье, не требуя их возврата, о многом говорило.
Лу Жанье этого не оценил: он принял деньги без тени сомнения, решив, что при следующей оплате аренды просто учтет эти мелкие суммы.
Забрав деньги, Лу Жанье отправился с Шэн Шуансюем переносить багаж. Хотя, если быть точным, вещей у того почти не было — лишь один рюкзак со сменой одежды. Помощь Лу Жанье была не нужна, поэтому он воспользовался случаем и с удовольствием прогулялся по городу.
Приближался Новый год. У Лу Жанье не было никакого представления об этом празднике — в его памяти отпечаталось лишь то, что в дни праздника на ужин всегда подавали пельмени.
Вот и всё, что он знал о Новом годе.
На улицах было оживленно: люди украшали дома парными надписями и узорами из бумаги, повсюду виднелись лотки и магазины с товарами к празднику. Лян Шао не ошибся: Лу Жанье был искренне изумлен, он не мог оторвать взгляд от происходящего вокруг.
— Ты по возрасту почти такой же, как студенты, которых я когда-то учил, — сказал Шэн Шуансюй, заметив, как зачарованно Лу Жанье разглядывает всё вокруг. — Сейчас молодежь редко радуется праздникам так, как ты. Им куда интереснее сидеть дома, уткнувшись в телефоны.
Лу Жанье удивленно хмыкнул:
— Господин Шэн, вы учитель?
— Был им, — чуть помедлив, ответил Шэн Шуансюй. — Теперь… уже нет.
Лу Жанье не уловил тоски в его голосе и спросил:
— Тогда могу я называть вас учитель Шен?
— Как хочешь, — ответил Шэн Шуансюй.
Лу Жанье добавил:
— Вы выглядите так молодо, не стоит говорить таким стариковским, унылым тоном. Не называйте меня молодежью — на мой взгляд, вы и сами еще молодой человек.
Шэн Шуансюй слегка опешил и горько усмехнулся:
— Я уже не молод. Такой старик, как я…
Лу Жанье заложил руки за спину, внезапно подался вперед и принялся внимательно разглядывать лицо Шэн Шуансюя. Тот вздрогнул и инстинктивно отпрянул, но Лу Жанье продолжал наступать, почти касаясь носом его кожи.
— Вы совсем не старый, — серьезно сказал Лу Жанье. — Учитель Шен, у вас даже морщин нет, вы еще очень молоды.
Шэн Шуансюю был всего тридцать один год, но по сравнению с Лу Жанье разница в возрасте казалась значительной.
Лу Жанье подошел слишком близко, и от корней волос Шэн Шуансюя по шее пополз румянец. Он в смущении опустил голову, пытаясь скрыться от обжигающего взгляда Лу Жанье.
http://bllate.org/book/29336/3563111
Готово:
