Чэнь Чанъань, разумеется, принялся препираться с Юй У. Фыркнув, он заявил: — Экзамен по управлению мечом — это тебе не соревнования по плавному и ровному полету, как ни управляй мечом, а он всё же средство передвижения, так что удобство и надежность — вот что главное.
Сун Хуай вздохнул. Юй У же решила про себя, что он, скорее всего, сочувствует ей из-за того, что сейчас она не может обратиться в зверя. Сумей она вновь принять звериный облик, думалось ей, он бы наверняка... Ох, она — Юй У, демон-тигр, а вовсе не птица.
Да ладно уж, раз уж учитель проявляет сочувствие, его добрых намерений с него и хватит, — утешала себя Юй У. Проведя в мире смертных несколько сотен лет, он в конце концов сохранил в душе немало милосердия и снисхождения.
По идее, Город Хэчжоу находился совсем недалеко от Горы Линфу, но когда они втроем приземлились за городом, чувство, что день длится как год, чуть не выплещлось у Юй У изо всех семиверстных отверстий.
Чанцин рассказал Юй У, что в Городе Хэчжоу жил некий Достопочтенный Фан, у которого несколько дней назад дома внезапно началась странная болезнь. Местные лекари приходили один за другим, но поставить диагноз так и не смогли. Позже Чанциз, возвращаясь издалека, проезжал через Хэчжоу и почуял неладное. Проследив за стрелкой компаса, он в конце концов вышел к главным воротам Сада Дао.
— Сад Дао — это дом Достопочтенного Фана, где «дао» означает «молитва». — Закончив рассказ о причине их визита, Чанцин вытащил из-за пазухи еще один кусочек леденца.
— Дом Достопочтенного Фана, почему же он называется не особняком Фанов, а носит такое странное имя? — Юй У покачала головой, показывая, что не совсем понимает мысли смертных.
Чанань и остальные вошли в город во главе с Чанцзи. Вдоль дороги простые горожане жили своей обычной жизнью, что не слишком отличалось от нарисованной в воображении Юй У картины благоденствия и мира из сюжетных свитков.
Чэнь Чанъань в этот момент присоединился к беседе Чанцина и остальных, произнеся: — Этот клан Фан считается в Хэчжоу известным родом. Однако говорят, что у предков клана Фан был семейный завет: потомкам этой ветви, обосновавшимся в Хэчжоу, в каком бы месте они ни поселились, запрещалось называть свои резиденции по имени рода Фан.
Он редко обходился без перепалок с Юй У, к чему та даже успела немного отвыкнуть.
Юй У задрала нос и принюхалась, пытаясь уловить в воздухе запах живых людей, но ничего подозрительного не почувствовала: — Не назвали «кланом Фан» — да у него еще тысячи других слов на выбор, разве нет? Я слишком долго жила среди людей, неужели у меня даже чутье притупилось?
Сун Хуай, шедший впереди всех, услышав ее слова, с усмешкой повернулся назад. Он протянул руку и потрепал Юй У по голове со словами: — Изгнание демонов и усмирение нечисти — это их работа, а мы с тобой вышли просто полюбоваться пейзажами. С этими словами он легко закинул руку ей на плечо и непринужденно зашагал дальше.
Юй У опешила: они ведь только вошли в город, с чего это вдруг расставаться?
При этой мысли она дернула Сун Хуая за рукав и позвала: — Учитель.
— Мм? — Похоже, Сун Хуай и впрямь слишком долго не спускался с горы, тон его голоса казался на редкость легкомысленным.
— Бессмертные на небесах ведь и вправду разгуливают всюду в белоснежных одеждах? — Словно источающие духовную энергию призраки.
Таверна
Неизвестно с каких пор Юй У укоренилась в мысли, что небожители с Девяти Небес только и делают, что летают повсюду в белых одеждах и белых юбках. Точно так же, как и в случае с ее убеждением, будто учитель — это небесное божество, которого сослали на землю за профнепригодность в ведении садоводства и сборе плодов: у нее хватало ума размышлять, но запомнить ответы Сун Хуая она не могла никогда.
Если подумать, всякий раз, когда Юй У расспрашивала Сун Хуая о Девяти Небесах, Чэнь Чанъань срывался с места и норовил отвесить ей пинок, сколько бы ни было между ними расстояния, исключительно потому, что уже смертельно устал это слушать.
Юй У твердо верила: Чэнь Чанъань — мужчина, лишенный всякого терпения. Тетушка Тун говорила, что мужчины без терпения к женщинам никому не нужны.
Юй У выпалила: — Учитель, тебе никак нельзя связываться с Чэнь Чанъанем.
Сун Хуай, вполне оправдывая звание великого бессмертного, что тысячелетиями парил на Девяти Небесах, услышав столь потрясшую основы мироздания фразу, едва не оступился и не рухнул плашмя на землю.
Сун Хуай опустил взгляд и встретился с искренним и горячим взором Юй У. Он вздохнул, что в глазах Юй У означало лишь одно: он был тронут ее словами.
Сун Хуай, прижимая к боку невысокую Юй У, бесцельно брел по главной улице Города Хэчжоу. В этот момент Юй У всё еще зачарованно пялилась на торговца, продававшего клейкие рисовые пирожки с османтусом, и тогда Сун Хуай внезапно остановился и дернул ее назад. Юй У потерла шею и про себя хмыкнула: «Злопамятен, ну точно мой любимый учитель!»
Только она пробормотала про то, что они квиты, как подняла глаза и увидела, что Сун Хуай остановился перед какой-то таверной. Заметив его задумчивый вид, Юй У с готовностью заговорила: — Учитель, ты ведь сегодня в обед не наелся, я же говорила! Разве тех пельменей, что настряпал Чэнь Чанъань, хватит для учителя? У учителя в животе целый корабль поместится... Ой, погоди-ка, м-м-м...
Сун Хуай зажал Юй У рот ладонью — судя по всему, ему было совестно признаваться посторонним в своем отменном аппетите.
Над макушкой Юй У Сун Хуай обратился к хозяюшке за стойкой: — Дайте одну комнату на двоих.
Трактирщик выглянул из-за прилавка, окинул взглядом Сун Хуая, затем перевел его на Юй У и, наконец, на руку, зажимавшую ей рот, причем на лице его мелькнуло выражение глубокого недоверия. — Одну комнату? Вы двое...
Сун Хуай не моргнув глазом ответил: — Это моя дочь.
Помощник хозяина выдал ключ от комнаты в самом дальнем конце, занес в нее чайник с горячей водой и удалился, но на пороге еще раз обернулся, чтобы с любопытством оглядеть эту парочку.
— Учитель, раньше ты был совсем не таким. — Юй У, будучи девчонкой, крутилась перед зеркалом и растирала ушибленную щеку, размышляя, неужели ее чистый и добрый учитель за сотню лет среди смертных тоже заразился чьим-то коварством и хитростью.
Сун Хуай сохранял невозмутимый вид и неторопливо налил себе чашку чая.
— Каким же я был раньше? — спросил он.
— Раньше ты верил всему, что я ни скажу! Да даже перед самым входом в Город Хэчжоу ты вел себя точно так же: когда Чанань сказал тебе, что при входе в город нужно заплатить пошлину за проход, ты ведь и впрямь отдал деньги! — В этой комнате стояло две кровати, и Юй У металась от одной к другой, выбирая ту, что поудобнее. — Почему же теперь, стоило нам войти в город, ты заявил людям, что я твоя дочка!
Сун Хуай подпер голову рукой и принялся рассуждать по пунктам: — Ты не лжешь, я, естественно, и верю. Чанань сказал, что при входе в город нужна плата, потому что такие дела без серебра не уладить. А в-третьих, нам потребовалось где-то остановиться, в Хэчжоу много народу, так что можно ночевать только на постоялом дворе. Ты же не захочешь, чтобы я теснился в той узкой канаве?
— Нет, в-третьих я вообще-то спросила про то, почему ты назвал нас отцом и дочерью! — Юй У пощупала матрас на восточной кровати — тот оказался мягче, — положила на него узелок, который ей на прощание сунул в руки Чэнь Чанъань, и принялась аккуратно раскладывать сменную одежду Сун Хуая.
Сун Хуай подул на чайные листья и ответил: — Если бы я сказал, что мы брат и сестра, посторонние стали бы задавать слишком много вопросов.
http://bllate.org/book/29347/3564414
Готово:
