Юй Жан больше не сопротивлялся и с мертвенно-бледным лицом положил левую руку на деревянный стол. Шэн Жань ножницами разрезал пропитанную кровью марлю, а когда снимал её, у него сердце уходило в пятки, и он боялся даже вздохнуть.
Вся его предплечье было густо усыпано ранами — глубокими и мелкими, длинными и короткими. Какие-то уже покрылись корочкой, а из каких-то еще сочилась кровь. Такая наглядная картина уступала разве что самым жестоким кровавым фотографиям.
С самого начала эта залитая кровью сцена непрерывно крутилась в голове у Шэн Жана, словно заезженная кинолента, которую никак не получалось выключить.
Обнаженный юноша перед камерой держал в руке лезвие и полосовал собственную плоть, размазывая кровь по лицу, по груди, по ладоням, а потом высовывал язык и жадно слизывал её. Сырой пол, белые стены — и везде кровавые следы, оставленные даже вместе с отпечатками пальцев.
Они молча обрабатывали рану, не обменявшись за это время ни единым словом. Юй Жан, казалось, снова погрузился на самое дно озера стоячей воды — в то самое место, от которого зависло его выживание.
Долгое время спустя Шэн Жань тихо заговорил:
— Ты ведь попал сюда не из-за драки, верно?
Он внутренне боролся, но в конце концов всё же спросил:
— Это из-за... самоповреждения?
Из-за самоповреждения ли?
Возможно.
Он уже позабыл, с какого момента начал превращаться в такое существо: то ясное сознание, то полное помутнение рассудка — в глазах окружающих он превратился в настоящего монстра.
Если бы он ненароком не ранил свою двоюродную сестру, его тетя, пожалуй, тоже не смогла бы проявить такую жестокость и окончательно отказаться от него.
Не вовремя зазвонил мобильный телефон. Шэн Жань бросил взгляд на экран определения номера, ответил и с ходу бросил в трубку:
— Столярная мастерская.
Сбросив вызов, он зашагал к выходу, но, сделав несколько шагов, вернулся обратно:
— Я заберу экспресс-доставку и скоро вернусь.
Он запоздало сообразил: с какой стати он отчитывается перед ним, куда направляется? Неужели боялся, что тот надумает лишнего?
Шэн Жань повидал здесь самых разных трудных подростков — драки, потасовки, ранние романы и аборты не были чем-то новым, но с тем, чтобы кто-то резал самого себя, он столкнулся впервые.
У него не было четкого мнения на этот счет. Поначалу он испытал шок, однако вовсе не считал такого человека ужасным; более того, когда все эмоции улеглись, у него на редкость странным образом зародилось новое чувство — жалость.
Ему казалось, что стоящий перед ним юноша одинок и жалок.
Отправленная позавчера посылка была полна до отказа. Некоторые материалы здесь достать было невозможно, поэтому он связался со знакомыми, и не прошло и недели, как всё необходимое оказалось собрано. Подумав об этом, Шэн Жань снова расслабился, и дни ожидания стали невыносимо томительными.
Вернувшись в домик, он обнаружил, что Юй Жана внутри нет. Неужели ушел? Нет, невозможно: если бы он уходил, они бы обязательно столкнулись.
Шэн Жань уже начал недоумевать, как вдруг услышал доносившиеся из внутренней комнаты обрывки голоса — похоже, кто-то разговаривал по телефону. У него не было привычки подслушивать чужие секреты, поэтому он благоразумно отступил назад, лишь смутно расслышав слова Юй Жана: Брат совсем не боится.
Ого, да у него, оказывается, есть брат.
Этот телефонный разговор продолжался недолго. Когда Юй Жан вышел из комнаты, его лицо выглядело гораздо лучше. Заметив ждавшего снаружи Шэн Жана, он с заметной неловкостью поблагодарил его.
— Пустяки, — Шэн Жань принялся распаковывать посылку, лишь бы завязать разговор. — Ты только что с родными разговаривал?
— Мм, — Юй Жан опустил ресницы. — С младшим братом.
— Братом? — Шэн Жань удивленно протянул. — Родным?
— Близнецом.
— Ох ты ж ёлки? — Шэн Жань поднял голову, испытывая крайнее удивление, а затем, задумчиво потерев подбородок, спросил: — Твой брат случайно не любит делать завивку?
Юй Жан смотрел на него секунд десять:
— Моего брата зовут не Юй Цянь.
— А, — Шэн Жань бесстыдно усмехнулся. — А как тогда?
— Юй Син.
Он повторил еще раз:
— Моего брата зовут Юй Син.
— Кхм... — Шэн Жань посмотрел на него. — Ваши родители явно проявляют предвзятость.
Юй Жан: — ?
— Если бы вы вдвоем были: один Уступающий (Жан), а другой Скромный (Цянь), это еще можно было бы назвать братской дружбой и соглашением, — Шэн Жань перевел взгляд обратно на коробку с посылкой. — Но когда один Уступает (Жан), а второй Действует (Син), разве не очевидно, что старший брат во всем должен уступать младшему?
— Я сам так хочу, — произнес Юй Жан. — То, что старший брат уступает младшему и защищает его — это самое естественное дело на свете.
Шэн Жань никак не ожидал, что человек с таким упрямым и непреклонным видом будет придерживаться подобного мнения о брате. Стоило ему снова вспомнить поступки самого Юй Жана, как у него по спине внезапно пробежали мурашки. Если Юй Жан таков, то его брат...
— Мой брат очень послушный.
Словно разгадав его подозрения, Юй Жан прямолинейно возразил, и в его глазах промелькнула мрачная тень, словно он не позволял никому строить беспочвенные догадки насчет Юй Сина.
Шэн Жань неловко потрогал нос:
— Тогда... он в родных краях?
Родные края — пожалуй, можно и так сказать.
— А я вот своего брата на дух не переношу, зато он просто липнет ко мне, за что его мама вечно ругает.
Шэн Жань подошел к верстаку, неся в руках вещи. Он говорил так легко и непринужденно, что, не зная его семейного фона, можно было бы принять это за самые обычные отношения между братьями.
Пора уходить, подумал Юй Жан.
Но Шэн Жань вдруг окликнул его по имени:
— Раз уж ты здесь, помоги мне с одной вещью.
Хотя в мыслях было лишь желание уйти, ноги сами понесли его вперед — у этого едва знакомого человека обнаружилась какая-то удивительная магия.
Глядя на парня с внешностью стопроцентного сердцееда, Юй Жан подумал, что тот, наверное, неплохой человек.
Шэн Жань вытащил из коробки две совершенно одинаковые волнистые тонкие деревянные планки и приложил их друг к другу боками — тут же отчетливо проступила нужная форма. Оглядев усыпанный обрезками пол и вспомнив вчерашний чертеж, Юй Жан внезапно озарился догадкой.
— Ты делаешь гитару?
— Не гитару, — Шэн Жань аккуратно подогнал боковины и положил их на стол, после чего извлек из ящика для инструментов столярный клей и два прямоугольных бруска, прикидывая их расположение. — Это укулеле.
Неудивительно, что размер оказался несколько меньше. Юй Жан видел, как такую штуку продавали на ночном рынке, и тогда принял её за простую игрушку.
— Подержи-ка эти две боковины.
Шэн Жань отвинтил крышку, взял один из деревянных брусков и принялся равномерно наносить на него клей.
— Сейчас я буду приклеивать верхний и нижний клецки. Машин у меня нет, так что придется фиксировать вручную.
Юй Жан не понимал терминов, о которых он говорил, но послушно, шаг за шагом, делал всё по его указаниям. Движения Шэн Жана были предельно осторожны, а выражение лица — невероятно сосредоточенным. Это заставило Юй Жана тоже напрячься до такой степени, что пальцы, прижимавшие боковины, начали заметно подрагивать от напряжения.
http://bllate.org/book/29351/3564985
Готово:
