Пока что это были первые слова, которые Юй Вансяо сказал им трём.
Его глубокие зрачки слегка сузились, став ещё более узкими и длинными, чем его обычные мягкие черты лица, излучая долю отчуждённости и нетерпения, не терпящих приближения посторонних.
Не дожидаясь, пока семья Линь успеет отреагировать, Юй Вансяо уже перевёл взгляд.
Он пощупал запястье Линь Цзянъе и мягко произлнёс:
— Пойдёмте, закуски, должно быть, уже подали.
— А что там есть? — глаза Линь Цзянъе резко засияли, а поза, в которой он держал его под руку, из скованной стала постепенно более естественной.
— Тебе должны понравиться коктейльные креветки от частного повара семьи Гу, но соус, возможно, острой. Привычен к такому?
Услышав это, Линь Цзянъе на мгновение замер.
У него совсем не было опыта в оценке вкуса подобных любимых людьми блюд, которые были полностью тождественны боли. К тому же тело прежнего владельца было слабым и, казалось, почти не соприкасалось с чересчур острой пищей.
Однако...
Подумав о нежном, упругом и скользящем свежем вкусе креветочного мяса, Линь Цзянъе постепенно обрёл твёрдость в выражении лица:
— Ничего страшного, поем ещё пару раз, и мне уже не будет страшно.
— Поосторожнее, я не хочу среди ночи везти тебя в отделение скорой помощи, — Юй Вансяо слегка усмехнулся и небрежно подозвал официанта. — Чашку миндального молока, подогреть.
— Хорошо, господин Юй. Скажите, не желаете ли вы переместиться на второй этаж? Старая госпожа оставила для вас лучшие места.
— Не спешите, я хочу немного прогуляться с человеком, — произнеся это, он чуть приподнял брови. — Тот кусок фиолетового жадеита, который она купила на аукционе в прошлом году, неужели наконец-то решилась выставить напоказ?
— Да, он находится за золотым троном в правом крыле и всё ждет, когда вы соизволите оценить его своим экспертным взглядом, — в глазах официанта заструилась улыбка. — Пожалуйте сюда, господин Юй, мы приготовили для вас чай и закуски.
— Мм? Скорее уж нужно сказать, что я пришёл сюда специально для того, чтобы расширить свой кругозор, моим познаниям далеко до её почтенного уровня.
…
Отношение Юй Вансяо к окружающим быстро вернулось к его привычной непринужденности.
Даже безымянный официант из семьи Гу мог перекинуться с ним парами фраз туда-сюда.
И только Линь Биншэн с остальными неловко замерли на месте, окутанные со всех сторон затаёнными, полными скрытого смысла взглядами.
Возможно, они поистине никак не ожидали, что Юй Вансяо даже на секунду не поставит их ни во что.
Потому что... слухи о возможном браке между семьями Юй и Линь уже давным-давно, пусть неопределенно и смутно, циркулировали втайне. Они же сами никогда не опровергали их, опираясь на эту опору и добившись немалого числа выгодных совместных проектов.
В конце концов, всего три дня назад Юй Линь всё ещё действительно состоял в романтических отношениях с прежним владельцем тела.
Используя эту зыбкую связь и балансируя на грани, в будущем, пожалуй, можно было бы сделать желаемое действительным, выведя на передний план Линь Цзинъяо, в которого Юй Линь тайном влюблен уже много лет, к всеобщей радости.
Планы строились с грандиозным размахом, но по какой-то причине тот человек, кто обладал реальным правом голоса... напротив, долгое время оставался ими полностью проигнорирован.
Конечно, Юй Вансяо знал всю подоплёку лучше кого бы то ни было.
Его собственное существование действительно не имело особого значения, а смысл сводился лишь к тому, чтобы расчистить препятствия для будущего главного героя и послужить предисловием к началу этого грандиозного представления.
По логике вещей, он должен был быть совершенно лишён возможности сопротивляться и покорно умереть в лунную, полную тоски полночную пору.
Он по определению должен был быть с головы до ног испачкан кровью, разорван на части и безмолвно встретить уготованную Смертью судьбу.
Однако в данный момент он играл с куском ярко окрашенного жадеита Императорская весна, неторопливо смакуя так и напрашивающийся эффект бабочки.
— Уф...
В этот самый момент невнятное бормотание рядом прервало его мысли.
Юй Вансяо перевёл взгляд и в изумлении столкнулся с чересчур прекрасным лицом Линь Цзянъе, отчего его дыхание на секунду замерло.
Как ни странно, Линь Цзянъе выглядел так, будто держался из последних сил: всё его лицо покрылось болезненным и неестественным румянцем, который тут же бледнел, сменяясь мертвенной бледностью, и лишь подрагивающие уголки глаз всё ещё отливали капельками крови.
В его чрезмерно расширенных чернильно-чёрных зрачках на мгновение промелькнул странный оттенок, напоминавший серебристо-белый, чистый жидкий металл, но тут же исчез без следа.
Юй Вансяо на секунду опешил, но тут же прищурился, протянул руку, чтобы поддержать его за талию, прочно притянув к себе, и вытащил из внутреннего кармана тюбик с адреналином.
— Что случилось, можешь говорить?
Низкий и ровный голос зазвучал совсем близко, а твёрдая пластиковая упаковка шприца уже была с силой прижата к внешней стороне его бедра, готовая в любую секунду для экстренного укола.
Линь Цзянъе узнал эту спасительную вещицу, но в данный момент она ему была не нужна. С другой стороны, нормальный человек ведь не стал бы носить с собой такую штуку...
Сейчас был не тот момент, чтобы вдаваться в подробности, поэтому он глубоко вздохнул, изо всех сил кивнул, и из его пересохшего горла с трудом вырвался ответ:
— Миндальное молоко... отравлено.
Юй Вансяо отреагировал молниеносно: он тут же слегка приподнял стеклянный стакан с горячим напитком и, придерживая Линь Цзянъе, направился на второй этаж.
— Цианистый водород? Не успел сделать глоток?
У Линь Цзянъе сильно кружилась голова, и, чтобы сохранить равновесие, он бессознательно вцепился в его рукав:
— ...Немного вдохнул, должно быть, всё в порядке.
— Хорошо. Не бойся, я с тобой.
Стремительно слабеющее тело получило надёжную опору, а горьковатый запах миндаля постепенно перебивался слабым древесным ароматом.
Пространство винтовой лестницы было пустынным и безмолвным, а прикрываясь перилами, Юй Вансяо замедлил шаг.
Он повернул голову, в упор глядя на расфокусированные глаза Линь Цзянъе, словно пытаясь разглядеть сокрытую в их глубине правду.
— Снова спас тебя. Туаньтуань, на этот раз я хочу получить плату.
— Мм... м? Мм. — Линь Цзянъе заторможенно отозвался, посчитав эту просьбу вполне разумной.
— Впредь, если я о чем-то тебя спрошу, ты можешь либо сказать мне правду, либо отказаться отвечать. Одно из двух, справишься?
Эти слова звучали так, будто он пользовался чужой беспомощностью.
Линь Цзянъе посмотрел на его опущенные глубокие брови и выразительные глаза, но не почувствовал беспокойства — им овладел лишь усиливающийся голод, ему отчаянно хотелось укусить его, прямо за надбровную дугу.
— ...Можно.
Сдерживая трудноукротимое и странное желание, тихо произговорил он.
В тот самый миг, когда слова сорвались с губ, его верхняя половина тела внезапно взмыла в воздух: Линь Цзянъе почувствовал, что его легко подняли на руки, а кожаные туфли мужчины застучали по ступенькам лестницы.
— Первый вопрос — прежний ты, ещё вернётся?
— Нет.
— Очень хорошо.
Шкала уровня симпатии замигала, распустившись ослепительными розовыми кругами.
Глава 10. Куда же подевалась обещанная классическая драматическая мелодрама со всей её любовной страстью?
Комната отдыха на втором этаже семьи Гу, судя по всему, была получена путём объединения и переделки нескольких гостевых спален.
В угоду вкусам старухи Гу это место было отделано в пышном и роскошном стиле: множество резных полок ломились от изделий из нефти и драгоценных камней, а воздух пропитывали необычайно густые ароматы благовоний.
Самая внешняя часть представляла собой полуоткрытую конструкцию из красного дерева, напоминающую огромную театральную ложу.
Оперевшись на мягкий шезлонг, обитый отборной телячьей кожей, потягивая пропитанный медовыми нотами чай Фэнхуан Даньцун и свысока разглядывая фигуры снующих туда-сюда гостей...
Даже белый парадный костюм Линь Цзинъяо отсюда просматривался абсолютно отчётливо. Он больше не испытывал никакой неловкости и уже сам подошёл к стоявшему в углу Гу Цзюаню, о чём-то оживленно беседуя с ним.
По правде говоря, вот так бесцеремонно за всем подглядывать было до странности даже забавно.
Выпив несколько чашек горячей воды и немного отдохнув в крепких объятиях, Линь Цзянъе почувствовал, что к нему постепенно возвращаются силы.
Он попытался приподняться, опершись на подушку кресла, но Юй Вансяо мягко надавил на него сверху, возвращая в прежнее положение, и сам отрегулировал спинку шезлонга повыше.
— Не ерсай, я не доверяю твоей физической форме.
Линь Цзянъе прикрыл глаза, с трудом отводя взгляд от мужчины, а его голос звучал слегка хрипло:
— Мне правда уже лучше.
— Не верю.
Юй Вансяо вовсе не собирался убирать руку; его безупречно сшитый пиджак от кутюр уже покрылся нелицеприятными заломами, но он совершенно не обращал на это внимания.
Он даже сам подставил предплечье, надёжно подложив его под холодный затылок Линь Цзянъе, в то время как его изящные пальцы не слишком сильно, но плотно обхватили шею, как раз ложась на место пульсации сонной артерии.
Конечно, такая поза для измерения пульса не слишком нравилась Линь Цзянъе.
Боевые инстинкты, пробужденные столкновением с опасностью, заставили его кости заныть от возбуждения — ему безумно хотелось прямо сейчас заломить запястье Юй Вансяо назад.
Всего лишь резкий рывок назад, и он смог бы перевернуться, прижав человека к полу, зафиксировав суставы его плеч так, что тот бы уже не смог легко вырваться.
Тем не менее...
Возможно, в силу какого-то эффекта переноса, он обнаружил, что запах от Юй Вансяо становится всё приятнее и приятнее.
И дело было вовсе не в искусственных химических ароматизаторах, а в особом, присущем только человеку аромате.
Что ещё хуже, розовая панелька над головой Юй Вансяо находилась слишком близко к нему, поистине слишком близко.
Поскольку шкала прогресса только что пережила стремительные колебания, эта странная панель неизвестного происхождения манила куда сильнее любой кошачьей мяты.
Переливчато-алый цвет непрерывно источался наружу, напоминая густой и кипящий томатный суп, который затопил и стёр первоначально чётко различимые арабские цифры, а соприкасаясь с воздухом, внезапно исчезал, заставляя его сердце трепетать от каждого взмаха и не позволяя сохранять стабильность.
Юй Вансяо улыбнулся, его прежде несколько строгие брови разгладились, — он явно заметил слишком явное отклонение его пульса от нормы.
— Что такое, не привык к подобным телесным контактам?
Линь Цзянъе ещё не успел ответить, как тёплые подушечки пальцев мужчины отстранились от сонной артерии и легонько скользнули по его разгорячённой мочке уха, а непонятно с чего понизившийся голос завибраровал в унисон с движениями грудной клетки:
— Это нужно для спектакля, прошу извинить.
Услышав это, он опешил и тут же заметил мимолётный намёк во взгляде Юй Вансяо, после чего, изобразив смущение, опустил глаза.
Тщательно отполированный и сверкавший пол отражал полную картину, происходящую в комнате отдыха.
Он увидел... слегка сморщенную старуху в чересчур вычурном и неподходящем ей по возрасту роскошном платье, которая стояла за приоткрытой дверью их комнаты, выставив наружу один мутный глаз.
От этой щели весло мертвецким, могильным холодом, словно от сырых зарослей морских водорослей, который плотной массой клубился в проёме, готовый в любую секунду ворваться внутрь.
Линь Цзянъе моргнул, чуть не задохнувшись от смеха при виде этой абсурдной картины.
Постойте-ка, что это вообще за мир-ранобэ с таким фоном? Куда подевалась обещанная классическая драматическая мелодрама со всей её любовной страстью?
С чего ради здесь вообще появились совершенно нелепая панель уровня симпатии, непонятно откуда взявшийся смертельный яд в молоке и этот жуткий старик, сошедший со страниц фильма ужасов?
И вдобавок... почему Юй Вансяо ни капли не удивлён?
Долго не утихавшее в сердце чувство недоумения и раздражения в этот момент резко вырвалось наружу, превратившись в какой-то причудливый порыв.
Он поднял руку вверх и, нащупав шёлковый галстук Юй Вансяо, с силой дёрнул его на себя.
http://bllate.org/book/29357/3565676
Готово:
