Готовый перевод The True Three-No Chenpi / Свет в конце срока: Стать тенью звезды: Глава 2

Возможно, стоило опустить голову — он сам прекрасно понимал, что опустился до такого состояния, когда у него уже не осталось лица, чтобы снова встретиться с Цюй Чэншанем, поэтому оставалось лишь прятаться тайком.

Но в следующую секунду, совершенно неожиданно, из служебного прохода первым выбежал с топотом какой-то мальчик.

Ребёнок был ростом всего мне по колено, с большими чёрными глазами, а на ногах у него красовались начищенные до блеска кожаные ботинки. Заметив стоявшего в стороне Гу Чуаньбэя с прямой спиной, он, похоже, заинтересовался и, помахав ручкой, поздоровался:

— Братик?

Гу Чуаньбэй тут же нахмурился. Откуда здесь этот ребёнок? Его первой мыслью было побыстрее увести мальчика, а когда Цюй Чэншань уйдёт, помочь ему найти семью. С молниеносной быстротой он вытащил из кармана плитку шоколада и сунул её в детскую ручку — мятную, которую ел постоянно.

Он сделал это, чтобы ребёнок послушался и сперва вёл себя примерно.

— Малыш, ты давай со мной... — он взял мальчика за руку, наклонившись, чтобы продолжить уговоры, как вдруг из служебного прохода вышла целая процессия.

Идущего в самомпереди человека Гу Чуаньбэй отлично знал в лицо: перед тем как отправиться на церемонию награждения, Лэй Гошэн проводил совещание и представлял его — одного из главных инвесторов и организаторов.

Этот воротила, чьё состояние исчислялось миллиардами, сейчас сидел с расплывшейся в улыбке физиономией. Торопливо семеня и вихляя бедрами, он лично указывал дорогу и угодливо, заискивающе приговаривал:

— Учитель Цюй, прошу прощения, если что-то было не так с организацией, вам сюда.

Дыхание Гу Чуаньбэя перехватило. Он торопливо опустил голову, ещё не успев выпустить из пальцев детскую ручку, как услышал знакомый голос:

— Чжэнчжэн, в машину.

— Ой! — звонко отозвался зажатый в его руке ребёнок.

Гу Чуаньбэй резко разжал пальцы, его онемевшие кончики пальцев судорожно согнулись. Непроизвольно сглотнув подступивший к горлу ком, он задержал дыхание и поднял глаза на вошедших.

Цюй Чэншань выглядел точно так же, как в его снах: широкие плечи, длинные ноги, с тем налётом солидности и зрелости, которые принесли ему тридцать четыре года. Видимо, после окончания мероприятия он переоделся в повседневную рубашку: верхние пуговицы были небрежно расстёгнуты, а пиджак висел на согнутой руке. На нём была простая, неброская одежда без единого лишнего логотипа, однако от всей его фигуры исходила такая аура, что не только Гу Чуаньбэй, но и, казалось, все остальные инстинктивно держались на расстоянии. Все прекрасно понимали, что он недосягаем, и на лицах каждого читалось лёгкое благоговение.

— А братик мне дал вкусняшку.

Ребёнок — судя по всему, Чжэнчжэн — стоя у машины, покачал перед носом у Цюй Чэншаня зажатой в ручке шоколадкой.

Нервная система Гу Чуаньбэя на мгновение дала сбой, и он отступил назад к дверям машины, уступая дорогу.

— Мм.

Цюй Чэншань подороге потрепал Чжэнчжэна по макушке, забрал у него из детской ручки шоколадку и, слегка повернув голову в сторону Гу Чуаньбэя, низким, бархатистым голосом отдал указание:

— Поблагодари.

— Спасибо, братик! — улыбаясь, Чжэнчжэн посмотрел на Гу Чуаньбэя.

Следом за этим Цюй Чэншань поднял глаза и тоже устремил взгляд на Гу Чуаньбэя.

Они стояли лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. Застрявшее в горле «не за что» так и не сорвалось с губ — Гу Чуаньбэй был уверен, что в его глазах сейчас отражается его собственный силуэт. Сбившийся пульс был сущим пустяком — в этот момент Гу Чуаньбэю казалось, что его сердце вообще перестало биться. В голове раздался глухой гул, и привычка просто украдкой бросить взгляд на Цюй Чэншаня превратилась в прямой взгляд глаза в глаза.

Прошла, пожалуй, секунда, а может, целая вечность. Наконец всё завершилось тем, что Цюй Чэншань равнодушно кивнул ему, не сказав ни слова — точно так же, как и любому другому сотруднику, из уважения и вежливости.

Дверца автомобиля с сухим щелчком захлопнулась, и машина тронулась к выезду. Провожающие разошлись, и Гу Чуаньбэю со лысым парнем предстояло ждать выхода следующего артиста. Подземная парковка снова погрузилась в тишину, словно здесь только что никто и не появлялся.

Лишь дикий, хаотичный стук сердца Гу Чуаньбэя никак не желал униматься в груди. Он долго стоял на прежнем месте, не в силах прийти в себя, и только когда в ушах снова зазвучали посторонние шумы, а к кончикам пальцев вернулась прежняя температура, он горько усмехнулся над собой. Вместе с тем, среди вороха сложных, взбудораженных и опустошающих эмоций, до него дошло одно-единственное непреложное обстоятельство:

Оказывается, Цюй Чэншань уже забыл его.

Внедорожник с черным кузовом тихо выехал со двора, а снаружи здания развлекательного фестиваля по-прежнему неистовствовали толпы фанатов.

На заднем сиденье Чжэнчжэн прижался лицом к стеклу, неотрывно глядя своими хлопающими глазками на ту самую плитку мятного шоколада в руке Цюй Чэншаня.

Упаковка выглядела непривычно: полураскрытая пластинка из чистой чёрной бумаги, зажимающая тоненький квадрат конфеты с белой сердцевиной.

Чжэнчжэн шумно сглотнул слюну и детским голоском спросил:

— А мне можно её съесть?

— На сегодня сладкое закончилось.

Цюй Чэншань провёл ладонью по его макушке, решительно отказав.

Мальчик недовольно поджал губы. Он забрался повыше на сиденье: просить Цюй Чэншаня повторно он не смел, но лакомство казалось слишком соблазнительным. Перевернув глаза в поисках выхода, он внезапно нашёл выход и вытянул голову в сторону переднего сиденья, надеясь, что кто-то другой замолвит за него словечко:

— Дядя водитель, скажите, если человек ведёт себя очень послушно, разве ему не положено дать ещё одну конфетку?

Ребёнок был таким милым, что водитель невольно глянул в зеркало заднего вида. На эту работу его наняли временно, и у него тут же проснулся естественный позыв подшутить над малышом. Однако, не успев раскрыть рот, он случайно бросил взгляд на Цюй Чэншаня. Тот откинулся на спинку сиденья и молчал, даже не удосужив водителя мимолётным взглядом. Тем не менее, мужчина тут же отчётливо понял, что ему здесь слова не давали. Поддавшись невидимому давлению со стороны этого человека, водитель проглотил шутку обратно, выпрямил спину и, делая вид, что не замечает ребёнка, сосредоточился на дороге.

Никто ему не ответил, и надежды Чжэнчжэня рухнули. Поникнув всем телом, он откинулся назад и заметил краем глаза, как Цюй Чэншань набрал номер — на экране высветилось имя «Лэй Гошэн».

— Алло, старик Цюй? — на том конце провода Лэй Гошэн ответил почти сразу и с ходу принялся подкалывать: — Ого-го, глянь-ка! Каким это ветром тебя ко мне занесло? Неужто в мою убогую обитель тоже может поступить звонок от тебя? Какие указания, просветите нас, мастер экрана?

Цюй Чэншань пропустил его шуточки мимо ушей и, заговорив низким голосом, сразу перешёл к делу:

— В воскресенье я приеду в Синху.

Они с Лэй Гошэном были старыми приятелями, и ради сохранения конфиденциальности Лэй Гошэн всегда держал их связь в тайне. И хотя сейчас их жизни текли в совершенно разных руслах, прежняя дружба оставалась прежней.

— Ко мне? — удивился Лэй Гошэн на том конце. — Мы бы и в другом месте встретились, в моей развалюхе смотреть особо не на что.

— Чжэнчжэн в последнее время интересуется боевыми искусствами. Приеду к тебе, подбери тренера, — сказал Цюй Чэншань.

— О-о, — сообразил Лэй Гошэн и тут же дал добро. За год Лэй Гошэн видел сорванца Чжэнчжэна бессчётное количество раз — можно сказать, тот рос у него на глазах, и их связывали самые тёплые чувства.

Впрочем, отдавать мальчика на серьёзные занятия боевыми искусствами Цюй Чэншань не планировал. У ребёнка и так было слишком много дополнительных кружков: верховая езда, го, скрипка, ораторское мастерство — всего не счесть. Чтобы снизить нагрузку, занятия боевыми искусствами должны были проходить в игровой форме, ради расслабления, а обучение — идти само собой, как получится.

— А малыш Чжэнчжэн рядом? Чего молчит-то? — поинтересовался Лэй Гошэн.

— Потому что… потому что я расстроился, что мне не дали шоколадку! — Чжэнчжэн, всё это время державленный ухо востро и прислушивавшийся к разговору, украдкой глянул на лицо Цюй Чэншаня и в конце концов решил выложить всё как есть, зажмурив глаза.

— Шоколадку?

Цюй Чэншань слегка сжал загривок Чжэнчжэна, по выражению его лица было невозможно понять, сердится он или нет.

— Дал один из твоих сотрудников.

— Быть не может! — будучи владельцем Синху, Лэй Гошэн отрезал с суровым видом: — Мало того, что чужие вещи нельзя просто так тянуть в рот, так мы ещё и в целях безопасности охраны от сговора с фанатами неоднократно подчёркивали: пропихивать артистам что бы то ни было под любыми предлогами категорически запрещено, это наше официальное правило. Кто мог…

— Постой-ка, шоколадку? — Лэй Гошэн вдруг вспомнил. — Слушай, у нас тут и впрямь крутится один паренёк, который вечно с шоколадом в карманах не расстается.

— Ты разглядел его бейдж? Если разглядел, я его прямо сейчас уволю, — спросил Лэй Гошэн. — Его случайно не Гу Чуаньбэй зовут?

Едва слова стихли, прошло несколько секунд, но Цюй Чэншань молчал в ответ, и вокруг воцарилась тишина.

— Алло? — повысил голос Лэй Гошэн. — Ладно, у тебя всё равно небось не было времени разглядывать.

— Не нужно, — неожиданно бросил Цюй Чэншань, откинувшись затылком о подголовник.

— В смысле не нужно?

— Увольнять не нужно, — прикрыл глаза Цюй Чэншань. — Тогда он отдал её Чжэнчжэну до того, как я появился. Никакого подозрения в тайной передаче подарков артисту здесь нет.

— Вот как, — задумчиво протянул Лэй Гошэн. — Ну ладно, раз старик Цюй так говорит, я так уж и быть проущу этого паренька на первый раз.

Затем тема сменилась, и они ещё немного поболтали о текущих делах. Машина покачивалась на ходу, и после фразы «до воскресенья» звонок завершился.

Воскресный выходной — пришло время Гу Чуаньбэя подрабатывать на еду и жилье.

Сегодня он трудился на почасовой работе: накинув на плечи синюю жилетку, он всё утро развозил на электроскутере свежее молоко, зарабатывая сто двадцать юаней.

Закончив развозку по домам, Гу Чуаньбэй выехал с рулем в руках из переулка. Навстречу ему повеяло тёплым ветерком с летящим пухом тополиных соцветий, а вдали виднелся шпиль башни Чайна-Зун — весенний пейзаж был тихим и прекрасным.

В такие минуты Гу Чуаньбэй неизменно на мгновение погружался в оцепенение, сомневаясь в реальности происходящего. Он моргал и не удерживался от того, чтобы ущипнуть себя за тыльную сторону ладони.

Боль от кожи напоминала ему, что он действительно покинул убогие горные районы, где прожил два десятка лет, и тем более вырвался из изолированной от мира тюрьмы. Теперь он находился в эпоху 5G, в шумном Пекине.

По обеим сторонам дороги возвышались выходящие фасадами на улицу сыхэюани. Меланхоличные воспоминания продлились недолго: издалека Гу Чуаньбэй заметил на противоположной стороне улицы седого старика сгорбившись, который судорожно цеплялся рукой за ствол дерева. Тело старика содрогалось и оседало, грозя вот-вот рухнуть на землю.

Сердце Гу Чуаньбэя бешено ёкнуло.

Остановка и прыжок произошли практически в одну секунду. Не раздумывая и не глядя на проезжающие машины, он перекинул ногу через сиденье и бросился прямиком поперёк дороги.

Со всех сторон раздался резкий визг тормозов. Краем глаза Гу Чуаньбэй заметил нёсшийся прямо на него автомобиль — останавливаться было уже поздно. Словно безумец, Гу Чуаньбэй прибавил скорости. Под крики и ругань водителей он оттолкнулся от асфальта и взмыл в воздух: под пронзительный визг экстренного торможения подол его футболки едва не задел капот машины, когда он приземлился на ноги. Опоздай он хоть на секунду, его бы отбросило на несколько метров.

— Вам плохо? — оставив позади замершую машину, Гу Чуаньбэй бросился поддерживать старика, а его собственные руки мелко дрожали. Наклонившись, он спросил: — Вы в порядке?

— Ох, сынок, мои ноги… — у старика на лбу выступил пот. Прислонившись к стволу дерева, он без сил опустился на землю, хриплым и слабым голосом проговорив: — Старая болячка опять дала о себе знать, ноги разом отказали. Не поможешь мне дойти до дома? Тут недалеко, в том переулке напротив.

http://bllate.org/book/29374/3567906