Неудивительно, что только что было так тяжело: в пояснице будто что-то покалывало.
— Спасибо за подсказку. — Тоже поблагодарив, Бай Цзайцзян поправил полы своей одежды, а затем снова посмотрел на Браслет Тан Циня.
— Эм, твое имя, кажется, не привязалось к умному шкафчику. — Бай Цзайцзян указал наверх, жестом предлагая Тан Циню взглянуть.
Услышав это, Тан Цинь поднял голову и посмотрел на Умный шкафчик.
На принадлежавшем ему шкафчике не было имени, а висел лишь холодный цифровой номер 【62】 — его номер места.
— Плевать, что у него там на уме. — Тан Цинь отвел взгляд и продолжил изучать Браслет. — Нет так нет.
Бай Цзайцзян больше не мешал ему, однако начал мысленно размышлять.
Существует ли вообще на самом деле имя Тан Цинь?
Зачем он в конце концов здесь появился и каковы же его отношения с закулисной организацией?
Бай Цзайцзян плохо разбирался в людях и совершенно не мог этого угадать.
И на данный момент, опираясь лишь на крохи памяти, он смог сделать вывод лишь об одной определенной вещи.
Бай Цзайцзян чувствовал, что сам он вряд ли прибежал бы ради какого-то миллиона призовых участвовать в этой скучной игре по правилам.
Хотя дома его положение тоже не позволяло получать миллион по одному лишь щелчку пальцев, до такой степени нуждаться в деньгах он не должен был.
Бай Цзайцзян снял очки и, прислонившись к окну, легко помассировал ноющие глазные впадины.
Тан Цинь был опасен, в этом не было никаких сомнений, но вместе с тем он обладал и огромной потребительской ценностью.
У Бая Цзайцзяна неотступно жила мысль постараться изо всех сил присосаться к такому человеку, как Тан Цинь.
Если эта игра и впрямь оказалась бы просто глупым розыгрышем, то не имело бы никакого значения, во что именно он ее превратит.
А если реальное положение дел обстояло иначе, то в этот самый момент ему оставалось лишь найти кого-то, на кого можно сделать ставку, прибиться к нему и извлечь из этого максимум пользы.
Шанс угадать был наверняка невелик, но в ситуации, когда каждый оказывался в полном одиночестве и без поддержки, верить оставалось только собственному шестому чувству.
К тому же Бай Цзайцзян не считал, что его способность к самовыживанию чем-то особо выделяется.
Он был обывателем — обычным обывателем, лишенным какого-либо духа авантюризма.
В подобной обстановке, пожалуй, только герои сериалов могли мысленно просчитывать, как прорубить себе кровавый путь собственными силами, да еще и пойти войной прямо на логово врага, шаг за шагом сокрушая существование закулисной организации.
Бай Цзайцзян на такое был не способен.
При одной мысли об этом он не мог удержаться от того, чтобы посмеяться над самим собой.
……
В полдень вещание Куба напомнило, что настало время обеда, и путешественники привычно выстроились в очередь.
Тан Цинь и Бай Цзайцзян придерживались одного мнения: оба не понимали, о чем думают те, кто так любит стоять в очереди.
Они оба сидели на своих местах, не сдвинувшись с места. Тан Цинь уже закончил изучать Браслет и теперь разглядывал принадлежавшую ему баночку с Лекарством от амнезии.
— Брат Бай, — раздался мягкий голос. Это была Линь Сяоси.
Бессознательно среагировав на звук, Бай Цзайцзян повернул голову и кивнул ей с улыбкой:
— Сяоси.
Линь Сяоси сначала улыбалась Бай Цзайцзяну, но, заметив что-то боковым зрение, ее улыбка немного померкла.
Она перевела взгляд на Тан Циня и отвела его всего через полсекунды. Как раз в этот момент люди впереди начали двигаться, и она произнесла:
— Тогда я пойду первая, брат Бай, не забудь забрать свою еду.
— Хорошо. — Бай Цзайцзян кивнул ей, сохраняя на лице вежливую улыбку.
Отводя взгляд, Бай Цзайцзян заметил, что Тан Цинь смотрит на него взглядом, эмоцию которого он пока еще не мог распознать.
К тому же Тан Цинь снова сменил позу на скрещенные ноги, а руки положил на колени.
— В чем дело? — с сомнением спросил Бай Цзайцзян. — Хочешь пойти встать в очередь прямо сейчас?
Однако Бай Цзайцзян ошибся в догадках. Тан Цинь задал ему вопрос безо всякой предыстории:
— Сколько тебе лет?
Бай Цзайцзян на мгновение опешил исключительно потому, что эта тема казалась до того свежей, что он чувствовал себя слегка неуютно.
— Не вспомнил, — привычно соврал Бай Цзайцзян. — Вчера вечером я выпил всего одну таблетку, вспомнить получилось не так много.
— Вот как. — Тан Цинь внезапно принялся перечислять его оплошности. — Выпил одну таблетку, одна седьмая часть дозировки, а имя и возраст вспомнить не может.
— Возможно, мой случай довольно тяжелый, — Бай Цзайцзян изобразил самое искреннее выражение лица. — Если я все вспомню, то обязательно тебе скажу.
Тан Цинь прищурился и улыбнулся:
— Скажешь мне первому?
Бай Цзайцзян уже собирался кивнуть.
Как вдруг Тан Цинь легко и непринужденно добавил:
— Брат Бай.
Бух…
В одно мгновение улыбка на лице Бая Цзайцзяна слегка застыла, а сердце пропустило удар.
Глупые ошибки совершают все.
Эту ситуацию нельзя было назвать неловкой — просто это выглядело точно так же, как если бы тебя поймали с поличным за воровством в доме полицейского.
А по-настоящему неловким было то, что воришка отчаянно пытался сделать смертельный выбор между неубедительными оправданиями и попытками хоть как-то замять дело.
Этот выбор был не только крайне трудным, но и напрямую затрагивал интересы всех путешественников.
Стоило Тан Циню по-настоящему разозлиться, и билеты никому из них больше не заработать.
Проведя в тягостном ожидании неизвестно сколько секунд, которые тянулись как годы, Бай Цзайцзян услышал, как полицейский великодушно дарует ему шанс исправиться.
— Что же ты не говоришь, брат Бай?
Тан Цинь улыбнулся, и его улыбка была настолько дружелюбной, будто он утрамбовывал землю на чьей-то могиле:
— Может, познакомимся заново?
Бай Цзайцзян быстро сориентировался. Мысленно он уже все решил и в то же время чуть лучше осознал истинную природу Тан Циня.
С Тан Цинем не стоило заигрывать с легкомысленным видом, независимо от глубины этого заигрывания.
Либо с самого начала не вступать с ним ни в какие контакты, либо оставалось только продолжать с ним общаться.
Бай Цзайцзян также смутно осознавал, что еще до того, как он твердо решил завязать знакомство с Тан Цинем — еще тогда, когда они едва не встретились взглядами через дюжину рядов сидений, — у него уже не было выбора.
……
— Меня зовут Бай Цзайцзян. — Бай Цзайцзян заговорил так, словно сбросил с плеч тяжелый камень; его голос заметно полегчал, а в тоне появилось гораздо больше серьезности.
— Прошу прощения за историю с именем, но я действительно вспомнил не так много. И не назвал тебе свое настоящее имя лишь из соображений самозащиты, но как бы то ни было: ошибка есть ошибка.
На этот раз Бай Цзайцзян произнес предельно искренне:
— Тан Цинь, пожалуйста, прости меня.
http://bllate.org/book/29386/3570127
Готово:
