Бармен на секунду замер, протирая бокал:
— Правда?
— Правда, — кивнула Тинтин.
Первый этаж «Ночи» казался обычной заурядной барной стойкой, но второй этаж представлял собой совершенно другой мир.
Там располагались специально оборудованные для VIP-гостей кабинетки, уровень которых строго соответствовал толщине кошелька посетителей, деля гостя на сорта по первому требованию.
Там содержали целые толпы красавцев и красавиц — как мужчин, так и женщин, — которых поставляли прямиком в постели клиентов, зарабатывая баснословные деньги на плотской торговле.
Со временем эта цепочка превратилась в целую индустрию. Ненасытные гости постепенно пресытились доступными по первому зову девицами легкого поведения и обратили взоры на тех, кто казался обычным домашним блюдом без особого происхождения.
«Ночь» и эти люди вступили в симбиоз: взаимная выгода превратила клуб в убийственное орудие, промышляющее торговлей живым товаром.
Стоило приглянуться какой-нибудь домашней птичке, как «Ночь» тут же затягивала ее в свои сети и отправляла прямиком в пасть тигру.
Живой товар попадался нечасто, и бармену тоже стало любопытно. Он с интересом спросил:
— И насколько же хороша эта добыча? Какой еще бармен додумается припереться сюда выступать?
В его голосе звучала тяжелая насмешка — он явно не верил в то, что у женщины действительно была какая-то приличная профессия.
Тинтин усмехнулась, опуская глаза с заурядной физиономии бармена на его отступающую линию волос:
— Конечно, это самовлюбленный бармен, который считает себя слишком чистым, чтобы так легко даться в руки. Во всяком случае... он красивее тебя в тысячу, в десять тысяч раз.
Она откинула волосы назад, виляя бедрами, направилась прямо к центру танцпола и через плечо, согнув брови в изящные дуги, нежно произнесла:
— С таким лицом и такой манерой я бы и сама доплатила, лишь бы заполучить его.
Ее тихое напевание едва выделялось на фоне грохочущей музыки. Она совершенно естественным образом смахнула руку, пытавшуюся сунуть деньги ей за вырез, и вдобавок наградила поклонника воздушным поцелуем.
Молчаливый бармен до побеления в костяшках сжал бокал и, глядя вслед кокетке, зло выругался про себя:
— Чертова продажная шлюха, чего лома... И подумаешь, что мордашка смазливая, всё равно же жопой крутит и работает шлюхой!
Напившийся до беспамятства парень услышал каждое слово от начала до конца и только тогда, когда бармен отошел в другой конец стойки, неторопливо приподнялся.
Место, где он лежал лицом вниз, ускользало от лучей света и находилось в слепой зоне, но теперь его прямая спина внезапно оказалась выставлена напоказ в тусклом, двусмысленном свете неоновых ламп.
Узкая талия, широкие плечи, рельефная грудь и проступающие под кожей рук мускулы делали его необычайно крепким, а простая белая футболка сидела на нем так, будто это был эксклюзивный дизайнерский наряд.
— ...Что за день вообще.
Низкий, глухой голос прокатился эхом и растворился в безумном хаосе музыки, оставшись совершенно незамеченным.
Ближе к полуночи все музыкальные группы клуба «Ночь» засуетились.
Многие исполнители, мечтающие прославиться благодаря выступлениям в баре, лихорадочно приводили себя в порядок за кулисами и время от времени настраивали инструменты.
Они шушукались между собой:
— Кажется, я только что видел менеджера Юй Юэ!
— Тогда надо выложиться по полной! Вдруг он положит на нас глаз — тогда взлетим до небес, и не придется больше выступать на каких-то банках да торговых центрах!
— Мечтать не вредно, ты вообще на каком уровне играешь, сам-то не понимаешь?
— ...
Суета тех, кто дурачился, и сосредоточенность тех, кто готовился к выходу, смешались воедино — заняты были абсолютно все.
Настолько, что одинокая фигура на самом краю, застывшая с поднятой головой, мгновенно привлекла внимание Ван Яна.
— Брат Дуань, на что это ты смотришь?
Ван Ян проследил за его взглядом, но кроме бликов на стекле ничего не увидел.
Догадавшись в чем дело, он натянуто ухмыльнулся:
— Брат Дуань, прекращай пялиться. На второй этаж кроме богачей могут подняться разве что всякие избалованные сынки да дочки.
Последние прозвучали двусмысленно и расплывчато. Дуань Чунмин уловил смысл и, слегка нахмурившись, переспросил:
— Что значит мясо?
Ван Ян едва не поперхнулся водой, которую пил, и, с трудом сдерживая кашель, выдавил:
— Ну... это вроде как сводничество.
Ван Ян не до конца понимал, откуда взялся Дуань Чунмин, он знал лишь то, что неделю назад этот парень сунул ему в руку сто тысяч юаней, лишь бы его взяли в группу.
Сначала Ван Ян посчитал его просто богатеньким дурачком, но из уважения к деньгам называл братом Дуанем.
Однако после того, как он услышал, как Дуань Чунмин играет на гитаре и басу, и понял, что у этого парня есть мозги, он стал относиться к нему всерьез.
Ван Ян пока не хотел, чтобы приглянувшийся ему талант так быстро узнал о грязи этого места, поэтому отвел глаза и отвечать подробно не собирался.
Уловив недомолвки в словах Ван Яна, Дуань Чунмин приподнял бровь:
— Да ладно, неужели ты сам не знаешь?
Дуань Чунмин играл с Ван Яном в одной группе всего два дня. И хотя их временный коллектив выступал здесь впервые, Дуань Чунмин ни за что бы не поверил, что фронтмен, чей навык общения прокачан по максимуму, не знает здешнего сленга.
Тем более, что его легко было подзадорить.
Поддавшись на провокацию, Ван Ян тут же выпалил:
— С чего бы это!
Дуань Чунмин:
— Тогда говори, что это значит.
Ван Ян огляделся по сторонам и, убедившись, что никто на них не смотрит, знаком велел Дуань Чунмину наклониться ближе и прошептал на ухо:
— Я слышал, что «Ночь» за спиной проворачивает темные делишки, и одно из них — это подношение красавцев для... ну, сам понимаешь. А «мясо» — это то, чем все они вместе лакомятся.
Оба молчаливо сошлись на понимании этой скользкой темы. Закончив говорить, Ван Ян тут же оттолкнул его и с невозмутимым видом направился к остальным ребятам.
Оставленный в одиночестве Дуань Чунмин с головной болью помассировал суставы пальцев, молча уставившись на костяшки.
Это «мясо», этот «петушок»... Нет, этот длинноволосый красавчик вряд ли захочет быть «мясом».
Если каждый откусит по кусочку, от него же и костей не останется, какая уж тут прибыль?
Сцена на первом этаже была просторной, и толпы людей в безумном танце плотно заполнили все пространство перед ней. Пьянящий пурпурный свет полностью подавлял разум, заставляя каждого погружаться в пучину первобытных инстинктов.
На сцене выступала небольшая группа. Их наивные глаза излучали юношеский задор, и они гордо поднимали знамя своей мечты посреди этого мутного мрака.
Цинь Янь с детства страдал отсутствием музыкального слуха — он не попал ни в одну ноту, продемонстрировав все оттенки фальши и скрежета.
Сидевший напротив него Гу Цзиншань, казалось, ничего не слышал. С совершенно невозмутимым видом он поджег комок синего пламени на краю бокала и, небрежно отодвинув только что приготовленный коктейль, перевел взгляд в сторону.
Цинь Янь покачал головой:
— Хотя на словах ты и отнекивался, заявляя, что не хочешь тащиться в такие места, в душе-то ты вполне честен. Разве не весело проводишь время каждый раз, когда мы сюда заваливаемся?
Он хлопнул ладонью по столу, отчего жидкость в бокалах слегка плеснула.
И тут же получил подзатыльник от Пэй Юйаня:
— У меня алкоголь пролился, слепой что ли?!
Чжан Цзиньвэй молча запечатлел эту сцену на телефон и на всякий случай отодвинул свой бокал еще дальше.
Цинь Янь взвыл от боли, поспешно капитулировал и послушно уступил коктейль, приготовленный Гу Цзиншанем, Пэй Юйаню.
— Одно и то же из года в год. Больше десяти лет прошло, неужели тебе еще не надоело? — в глазах Гу Цзиншаня плескалась легкая улыбка, но до искреннего веселья изогнутым уголкам губ было далеко.
Цинь Янь был просто поражен толстокожестью этого Гу Цзиншаня. Он заиграл лицом и протянул:
— Молодой господин Гу, ты что, и впрямь возомнил себя здешним барменом?
Кубики льда в бокале выстроились в идеальный ряд, один к одному. Гу Цзиншань придвинул серебряный шейкер к стеклу, и нежно-голубая жидкость медленно потекла вниз, окрашивая оранжево-розовыми переливами самые нижние слои.
Впервые Гу Цзиншань ступил в подобное заведение потащившему его туда Цинь Яню. Тогда еще совсем юный парень, едва перешагнувший порог подросткового возраста, стоял наверху и насквозь видел самые первобытные человеческие желания.
Звериная сущность людей проливала кровь на арене и одновременно огрубевала в объятиях порока.
Плотские сплетения оставляли после себя лишь грязь и пошлость, не способные вызвать и доли того опьяняющего волнения, что давало спиртное.
Гу Цзиншань проигнорировал слова Цинь Яня — в конце концов, те, кто воспринимает бар как обычную пивную, ничем не лучше.
Ладно еще он сам отличался столь эксцентричным поведением, но ведь этот тип вечно норовил притащить с собой Пэй Юйаня и Чжан Цзиньвэя.
Один обладал нечеловеческой силой, другой — хранил угрюмое молчание.
Они неизменно оставались самыми заметными фигурами в любом злачном месте.
Гу Цзиншань обожал смешивать напитки, но пить их не любил, воспринимая это занятие скорее как разминку для рук. Очередным головокружительным движением он закончил готовить коктейль сложной крепости.
Долго ждавший Чжан Цзиньвэй наконец дождался желанного напитка. Сделав по глотку из каждого бокала, он принялся делиться впечатлениями. Его слова влетали в одно ухо Гу Цзиншаня и вылетали из другого, практически не задерживаясь.
Гу Цзиншань слегка откинулся назад, и его взгляд скользнул по сцене внизу, зацепившись за бас-гитару, возле которой толпа восторженно скандировала имя фронтмена.
Яркий красный цвет перебирали сильные пальцы, низкие частоты сливались с общим гулом. Яркая вспышка оказалась скрыта, а едва заметный пейзаж потонул в сумерках неосвещенных окраин.
Его хищный взгляд затуманился двусмысленным светом неоновых ламп, оставшись незамеченным никем — включая его самого.
Дождавшись окончания композиции, Гу Цзиншань бросил:
— Поехали.
Цинь Янь моргнул, слегка покачивая бокал в руке:
— Кто тебя заберет?
— Сяо Ян.
Серьезно? Настолько преданный прошлому, водителя обязательно надо было тащить аж из Бэйчэна?
Погодите, разве Сяо Ян не был личным водителем дяди Гу?
Цинь Янь на мгновение замер и, соображая уже не так ясно, пробормотал себе под нос:
— А Сяо Ян вообще справится с запутанными улочками Цзянчэна?
Пэй Юйань махнул Гу Цзиншаню рукой и заодно одарил Цинь Яня презрительным взглядом:
— Не умеешь пить — не пей, болтун чертов.
Чжан Цзиньвэй поспешно загородил двух задиравших друг друга парней и с видом мученика посмотрел на Гу Цзиншаня в поисках помощи.
Что ему делать с этими двумя алкашами...
Гу Цзиншань слегка улыбнулся и успокоил его:
— Не переживай, до драки не дойдет.
Один труслив, а второй просто красуется.
Цинь Янь и Пэй Юйань дождались, пока Гу Цзиншань переступит порог, гордо опустили задравшиеся подбородки и синхронно повернулись к Чжан Цзиньвэю:
— Хм!
Чжан Цзиньвэй:
— ...
В отличие от погруженной в тишину VIP-кабинки, на первом этаже бурлило и кипело нешуточное волнение. В углу жадный хищный взгляд сверху вниз сканировал длинноволосого красавца на лестнице, а раздвоенный язык негромко шуршал, заставляя Гу Цзиншаня обратить на это внимание.
Его глаза сузились, а улыбка не коснулась уголков глаз — Цинь Янь определенно выбрал для отдыха местечко под стать.
Дуань Чунмин, с самого начала следивший за происходящим наверху, после выступления привычно протиснулся сквозь толпу, каждым шагом умело уворачиваясь от норовивших облапать его рук.
Он в упор смотрел на привлекавшую всеобщее внимание фигуру и, заметив, в какую сторону тот направляется, тут же свернул к боковому выходу.
http://bllate.org/book/29410/3574158
Готово:
