Эти слова, если вдуматься, вроде бы выражали заботу о здоровье императора, однако Сюй Ицзэ прекрасно понимал глубокий смысл, скрытый за ними.
Это была чистейшей воды проверка: Регент уже начал сомневаться в причинах, по которым император в последнее время не появлялся на людях.
Императрица Чуньюань, разумеется, тоже уловила и эту скрытую проверку в тоне Регента, и его дерзкие, не скрывающие подозрительности расспросы, но из-за нынешней запутанной обстановки Ли Чуньюань пока мог лишь попытаться умиротворить Регента.
— Последние дни Ваше Величество чувствовал сильную усталость, поэтому пришел отдохнуть в Тронный зал Цзиньлуань, принадлежащий бэньгун, на несколько дней. Об этом прекрасно знают все придворные министры.
— Да, Ваше Величество, — Линь Чжан, следуя течению разговора, вновь почтительно сложил руки перед грудью. — Вот только он уже три дня подряд не проводит утренних докладов, и сановники крайне встревожены. Неизвестно, отдохнул ли уже Ваше Величество?
Ли Чуньюань мысленно заскрипел зубами.
Он собирался дать Сюй Ицзэ хотя бы день-два на обучение, чтобы тот смог как-то перед министрами изобразить императора, но Линь Чжан своими словами явно намекал, что правитель должен выйти на утренний прием уже завтра.
— Линь Чжан, что это значит? Неужели император, хворая, даже отдохнуть не имеет права?
— Ну что вы, конечно же, имеет, — на лице Линь Чжана отразился испуг. — Просто ваш покорный слуга беспокоится за Ваше Величество, и у меня не было никаких иных замыслов. Императрица, прошу вас, не думайте о дурном.
Ли Чуньюань сжал зубы в глубине души, но все же намеревался потянуть время еще на несколько дней.
— Тело Вашего Величества все еще слабо. Пройдет еще несколько дней, прежде чем он сможет выйти на утренний прием.
— Это… — выражение лица Линь Чжана показалось слегка затрудненным. — Ваш покорный слуга, само собой, желает, чтобы Ваше Величество как следует отдохнул пару дней, но сановники уже не могут ждать. За последние дни поступило бесчисленное множество докладов о бедствиях и несчастьях, и все они требуют личного подтверждения от Вашего Величества.
Этот шаг за шагом нарастающий напор делал Ли Чуньюаня до крайности раздраженным, однако сейчас он был всего лишь императрицей при новом правителе, и ему уже не полагалось вмешиваться в государственные дела.
К тому же в такой момент, если бы он упорно настаивал на том, чтобы новый император отдохнул еще парочку дней, на него вполне могли навесить обвинение в том, что он губит государство и очаровывает монарха.
Взвесив в уме все за и против — опасность этого обвинения и важность планов нового императора, — он скрепя сердце уже собирался заговорить.
Как вдруг услышал, что стоявший рядом Сюй Ицзэ заговорил сам.
— Моему здоровью уже лучше, завтра я выйду на утренний прием. Регент, вам незачем беспокоиться, возвращайтесь-ка для начала назад.
Голос звучал ровно и уверенно, в нем чувствовалась полнота жизненных сил, и не было ни малейшего намека на болезненность или слабость.
Лишь в этот момент Регент перевел все свое внимание на мужчину, стоявшего рядом с императрицей Чуньюань.
В тот самый миг, когда его взгляд коснулся Вашего Величества, зрачки Регента Линь Чжана едва заметно расширились, но он тут же скрыл свое удивление, снова опустил голову и заговорил с видом показной заботы:
— Не знаю, что за недуг приключился в последнее время с Вашим Величеством. Ваш покорный слуга, будучи вашим августейшим дядей, тоже крайне тревожится. Быть может, Вашему Величеству требуется, чтобы я пригласил искусного лекаря Бинхэ для осмотра?
— И в этом нет нужды, — холодно произнес Сюй Ицзэ. — Регент может не переживать, у меня всего лишь легкая простуда, и звать лекаря Бинхэ совершенно незачем.
Его речь слегка изменилась, прозвучав то ли нарочно, то ли случайно:
— А быть может, Регент страстно желает, чтобы со мной что-то случилось?
Услышав это, Регент Линь Чжан почти без раздумий рухнул на колени и с невинным, испуганным видом воскликнул:
— У вашего покорного слуги и в мыслях не было ничего подобного!
— Вот и прекрасно, — холодно бросил Сюй Ицзэ, давая понять, что аудиенция окончена. — Завтра я буду на утреннем приеме. Регент уже в летах, ступайте назад.
Регент, которому на вид едва исполнилось тридцать два года:…
Но в этот момент Регент решительно не мог возразить Императору Ханьсюю, поскольку совершенно не понимал нынешнего настроя правителя.
То ли это было лишь иллюзией Линь Чжана, но ему упорно казалось, что сегодняшний император стал человеком, с которым невероятно трудно иметь дело.
Если прежде новый император производил впечатление крайне податливого человека, источающего увядание, то теперь он походил на обнаженный из ножен меч, открыто демонстрирующий свою смертоносную остроту.
С ним было крайне тяжело и опасно связываться.
Линь Чжан испытывал смутную тревогу, но из-за того, что он никак не мог разгадать причину столь резкой перемены в настроении и ауре нового императора, ему оставалось лишь удалиться первыми и уже на месте искать объяснения.
Он наспех сложил руки в поклоне и в скором времени исчез из Тронного зала Цзиньлуань.
Тронный зал вновь погрузился в тишину.
Сюй Ицзэ опустил взгляд и напомнил стоявшему рядом Ли Чуньюаню:
— Не изволите ли вы отпустить мой рукав? Вы уже помяли всю одежду, а ведь это парадное облачение императора.
Нижнее белье Ли Чуньюаня насквозь пропиталось потом, и теперь от дуновения холодного ветра в Тронном зале его пробрала почти невыносимая дрожь.
Это привело его в чувство.
Его острые глаза мгновенно взметнулись вверх, уставившись на стоявшего перед ним Сюй Ицзэ.
Опасаясь, что Регент еще не отошел достаточно далеко и может услышать их перепалку, Ли Чуньюань изо всех сил понизил голос:
— Что ты творишь?! Зачем ты вообще заговорил?!
— А если бы я молчал, ты бы позволил решать все за тебя? — Сюй Ицзэ, пожалуй, еще в тот момент, когда заметил намерение Ли Чуньюаня открыть рот, прекрасно понял, что тот собирается принести в жертву собственную репутацию.
В ту секунду Сюй Ицзэ показалось это совершенно непостижимым и даже невероятным.
Он никак не мог взять в толк, почему кто-то способен пойти на такое ради другого человека.
Это казалось ему бессмысленным, а охватившее его острое чувство абсурда едва не заставило его рассмеяться в голос.
И тем не менее, в конце концов он предпочел заслонить этого человека собой и защитить его.
— Бэньгун никогда не просил о твоей помощи! Понимаешь ли ты, что все содеянное тобой только что было смертельно опасно? Что, если Регент что-то заподозрит, как тогда быть?! — Ли Чуньюань не испытывал ни малейшей благодарности, сплошные упреки и обвинения.
Это разожгло в душе Сюй Ицзэ пламя безымянного гнева.
Он тоже понизил голос, сдерживая остатками разума желание обругать стоявшего перед ним глупца на незрелом языке:
— А что собирался делать ты? Мой способ — лучший из возможных, так почему я не мог поступить именно так?!
— Да потому что так, как ты, настоящий император себя не ведет! Это непременно вызовет подозрения Регента!
Сюй Ицзэ от злости рассмеялся.
— Я изначально не он! Ты в конце концов хочешь, чтобы я превратился в копию того человека, или же намерен столкнуться с истинным мной?
Эти слова заставили Ли Чуньюаня, доселе снедаемого гневом, внезапно умолкнуть.
Глава 8. Тщательное расследование улик
http://bllate.org/book/29416/3575042
Готово:
