— Я не упрямлюсь.
— Ладно-ладно, не упрямлюсь, тогда сам ему отдай.
—…
В этот момент дверь комнаты Цзян Иланя отворилась. Он вышел в туалет, а ванные комнаты в их общежитии находились на двух этажах.
Вокруг царил полумрак, свет в гостиной даже не зажгли, и лишь из комнаты за их спинами с открытой дверью падал слабый свет. Ли Ци чуть не подпрыгнул от неожиданности, увидев двоих в темноте, и озадаченно спроил:
— Вы что тут, посреди ночи душу изливаете? Я вам нужен?
— Нужен, — ответил Жун Сяо, указывая на то, что было в руках у Тан Жуйнина. — Как раз обсуждаем, кто тебе лекарство понесёт. Вот и отлично, носить не придётся.
— Лекарство? — Ли Ци услышал это и подошёл, разглядев предмет в руках Тан Жуйнина.
Тан Жуйнин протянул руку, на этот раз поступив весьма решительно:
— Тебе.
Ли Ци взял пакетик, даже не сообразив сперва, почему Тан Жуйнин вручает ему Юньнань Байяо, и просто поблагодарил:
— Спасибо.
Словно NPC, выполнивший квест, Тан Жуйнин не теряя ни секунды, тут же развернулся и направился к своей комнате, бросив на ходу:
— Угу.
За этим последовало ещё несколько выступлений на музыкальных шоу, и на этом промоушен данного сингла подошёл к концу. Благодаря накопленному сценическому опыту Ли Ци выступал с каждым разом всё лучше и лучше, а в финале даже добавил небольшой сюрприз: аранжировка и танец всей песни претерпели лёгкие изменения, усилившие ритмичность и интерактивность с фанатами. Усложнился и дэнс-брейк — в завершение их парного танца добавили сальто назад в исполнении Тан Жуйнина. Этот трюк таил в себе определённую опасность, и он делал его всего пару раз в начале карьеры, когда требовалось привлечь к себе внимание, а после больше не повторял. На сей раз требовалось, чтобы Цзян Илань поддержал его и помог завершить это сальто назад. Жун Сяо немного переживал и предлагал отказаться от задумки, но сами участники были полностью уверены друг в друге и в том, что всё пройдёт успешно.
Финал записывали заранее, так что давления прямого эфира не было. Дэнс-брейк записали отдельно, и самый удачный дубль напрямую смонтировали в итоговое видео. Они уже репетировали его несколько раз заранее, и за столь многочисленные тренировки парного танца между ними установилось полное взаимопонимание: стоило Ли Ци слегка подсказать, и он уже знал, что делать, обеспечив Тан Жуйнину крепкую и надёжную опору.
Записали три дубля, и Тан Жуйнин интуитивно чувствовал, что средний был лучшим. Сделав трюк, он увидел улыбку на лице Цзян Иланя. Он тяжело дышал, а сердце гулко колотилось после только что приземлённого сальто назад, и каждый удар отдавался в барабанных перепонках так чётко, будто передавался через сосуды всего тела.
Помимо сцены, публиковали закулисные кадры, танцевальные челленджи и прочий контент — лавина материалов наглядно доказывала, что значительно выросшее мастерство Цзян Иланя вовсе не фальшивка. Голоса сомневающихся поутихли, но баталии в сети не только не утихли, а разгорелись с ещё большей яростью из-за того, что теперь он угрожал позициям других участников группы. Ненавидящие его стали ненавидеть ещё сильнее, новая огромная волна новообращённых фанатов пылала слепым энтузиазмом, а у старых накопилась давняя обида — всевозможные фракции устроили знатную грызню.
Фанаты Цзян Иланя теперь вовсю штурмовали хештег *Цзян Илань — единственный туз Топ-5*. В конце концов, их и так каждый день поносили, так что они уже не боялись никого обидеть, а официальные аккаунты перевернули с ног на голову репостами и комментариями. Подобный кипиш — три дня поменьше, два месяца пошумнее — агентство и участники уже прекрасно знали, с этим ничего нельзя было поделать, оставалось только привыкнуть. Личные сообщения и упоминания в это время точно приходилось отключать. Ли Ци тоже это понимал, но, в конце концов, он оставался новичком, только что вошедшим в индустрию, и в нём неизбежно жило любопытство. В один из дней, когда он искал имя Цзян Иланя как раз в разгар самых жарких споров, ему на глаза попалось огромное количество отвратительных оскорблений, так что он поскорее закрыл Weibo.
Чат-рум пары по-прежнему жил в мире и согласии, прибавляя бесчисленное количество поклонников, но на этот раз столь резкая смена поведения Цзян Иланя закономерно вызвала множество вопросов: многие считали, что он притворяется.
*Раньше Дзян Илань хоть и был безнадёжен, но хотя бы не опускался до фансервиса ради хайпа, а теперь у него вообще никаких принципов не осталось, ластится к тому, кто его в группе больше всех недолюбливает, наглости выше крыши.*
*Да-да-да, раньше вы орали, что он в одиночку выживает товарищей по группе, теперь, когда он с ними подружился, вы вопите про фансервис, всё вам слово поперёк скажи, хрен пойми у кого наглости больше.*
*Разумный вопрос: у Тан Жуйнина на него есть какой-то компромат? С чего бы ему вдруг так измениться [вопрос].*
*?? С какого перепуга вы все твердите, будто Тан Жуйнина заставили? Да он сам от этого кайфует, вы материалы вообще смотрели или тут просто воздух сотрясаете, нет слов!*
*Фансервис полезен, разве нет? На этом же целую кучу шипперов подтянули, фандомов аж штуки три вылезло. Продажа броманса — это работа, сечёте?*
*Чтобы продавать, нужен тот, кто подыграет. На фанмитинге Цзян Илань так устал, а Тан Жуйнин специально затягивал время разговорами, чтобы тот перевёл дух, вы что, не заметили?*
*Опять выискиваете сахар там, где его нет. Смотреть на это — сплошная жалость [смеется сквозь слезы].*
*А не допускаете мысль, что на Цзян Иланя вообще всем плевать, а Тан Жуйнин просто хотел поболтать с фанатами подольше? Я скорее обшивку со стены отковыряю, чем найду сахар в том, что вы тут наскребли, испанский стыд.*
…
После завершения всех съемок компания отправилась праздновать в привычный кабинет ресторана. Агенты и помощники тоже были там: возвращение на сцену удалось на славу, все радовались и выпили чуть больше обычного. Сун Чэн, менеджер, который раньше недолюбливал Цзян Иланя, раскраснелся от выпивки и решил предложить Цзян Иланю тост. Он заявил, что на этот раз действительно хочет поблагодарить его, а ещё добавил, что группе было непросто добраться до этого этапа, и всё это звучало очень искренне.
Цзян Илань выпил с ним пару рюмок, а Сун Чэн всё норовил подлить ему ещё. Сидевший рядом Тан Жуйнин вдруг произнес:
— Хватит пить.
К слову, Ли Ци на самом деле понятия не имел, какая у Цзян Иланя норма алкоголя, но сейчас уже чувствовал, как его собственное лицо постепенно начинает гореть.
Он подался вперёд и шёпотом спросил Тан Жуйнина:
— Я что, совсем слабый в плане алкоголя?
Тан Жуйнин на секунду онемел от внезапно приблизившегося лица, но отстраняться не стал, прочистил горло и ответил:
— Слабый.
Конечно.
Ли Ци улыбнулся:
— Ладно, тогда я больше не буду.
Эти слова прозвучали легко и нежно, с лёгкой улыбкой на губах, и у Тан Жуйнина на сердце отчего-то неприятно ёкнуло — странное ощущение. Видимо, виноват был алкоголь, но его уши тоже вдруг слегка запылали.
Цзян Илань уже вернулся на своё место, но шлейф винного аромата, доносившийся от него во время недавнего разговора, казалось, всё ещё не рассеялся. Запах был совсем не отталкивающим, а к нему примешивался тот самый слабый парфюм, к которому Тан Жуйнин уже успел привыкнуть за последнее время.
Будто оправдываясь, мгновение спустя Тан Жуйнин добавил:
— Если ты напьёшься, нам ещё тебя на себе тащить придётся.
Сун Чэн тоже расслышал это и громко рассмеялся:
— Ладно-ладно, больше не пьём! Эх, я ведь и вправду не думал, что вы двое сможете так сблизиться.
Тан Жуйнин замялся, чувствуя, что должен что-то ответить на эти слова, но никак не мог подобрать нить разговора. Цзян Илань уже опередил его и ответил Сун Чэну:
— Жуйнин действительно очень хорош. Мало того, что он профессионал своего дела, так ещё как товарищ по команде чертовски серьезен и надежен, каждый из нас чувствует его заботу.
Звучит чертовски официально, подумалось Тан Жуйнину.
— Точно-точно, ваш этот тандем на сей раз — просто гениально! Раньше разве можно было представить, что вы объединитесь и всё получится настолько круто? Знаете что? Видео с нарезкой ваших танцев, которые монтируют фанаты, я сам тайком пересмотрел раз пять. — С этими словами Сун Чэн вытащил телефон и принялся показывать Цзян Иланю сохранённое видео.
С места Тан Жуйнина экран было не разглядеть, да он и не стал подглядывать. Но Цзян Илань посмотрел пару минут, затем взял телефон Сун Чэна и, пересел поближе, вернув ползунок перемотки в самое начало. Поворачиваясь к Тан Жуйнину, он сказал:
— Смотри, как здорово смонтировал этот фанат, у неё все переходы чётко в бит попадают.
Двое людей на экране повторяли раз за разом знакомые движения, а двое людей по ту сторону экрана сидели плечом к плечу: один смотрел с полнейшей сосредоточенностью, а второй витал неизвестно где. Когда видео подошло к концу, он так и не смог вспомнить, как назывался этот приевшийся на слух трек.
Сун Чэн снова пропустил по рюмачке с кем-то из ребят, язык у него уже заплетался, и он завёл длинную жалобную песню о прошлом. Ли Ци больше не пил, но слушал очень внимательно. Сун Чэн вещал:
— Когда вы только объединились в группу, мы со старым Ду оба жутко переживали, сидели полночью на крыльце, курили — вы же знать не знали. Эх, один — себе на уме, второй — не лучше, оба норовили сделать всё наперекор! Один другого краше, заноза на занозе!
Ли Ци тихонько спросил Тан Жуйнина:
— Он сейчас про нас двоих говорит?
Тан Жуйнин подумал: а про кого ещё? — но вслух обронил:
— Не факт.
Ли Ци скептически покосился на него, а Тан Жуйнин лишь приподнял брови с абсолютно невинным видом.
— Жуйнин… Жуйнин парень отличный, сознательный, с ним вообще… вообще хлопот никаких… — Сун Чэн стукнул по столу рюмкой и продолжил: — Но! Илань, ты же знаешь, Жуйнин, ик… он ведь прёт только по той дороге, которую считает правильной. Он не слушает указаний компании, он слушает только себя… Ты только подумай, до чего же страшный человек! Хорошо ещё, хорошо хоть ребёнок разумный, голова на плечах светлая! Не считая того, что раньше он открыто враждовал с тобой, даже не пытаясь скрывать, — я чуть не поседел от нервов. Кто вообще способен справиться с таким? Ты только скажи…
Тан Жуйнин скрестил руки на груди и уставился на него, как на представление в цирке.
— Илань, ты тоже… ты хуже всех! Отбитый! Наглухо отбитый! В упор никого вокруг не замечаешь — ни других людей, ни меня! Если бы не… если бы не то, что ты Вэй…
Кто-то рядом проворно пнул его под столом:
— Напился ведь, заткнись уже.
— Ой, точно, Илань, ты небось и забыл. — Сун Чэн схватил его за руку, улыбаясь совершенно простодушной улыбкой на раскрасневшемся лице. — И забыл — и славно, забыл — и славно, ха-ха-ха…
Ли Ци, всё ещё сидевший с зажатой в чужой руке ладонью, повернулся к Тан Жуйнину и виновато усмехнулся:
— Ты был прав, напиваться и впрямь нельзя.
При расставании Сун Чэн продолжал мёртвой хваткой цепляться за Ли Ци. Тан Жуйнин рассиропившуюся парочку разлучил и шепнул Сун Чэну пару слов на ухо — глуповатая улыбка на лице менеджера в ту же секунду испарилась, и он послушно позволил остальным увести себя.
Ли Ци поинтересовался:
— Что ты сказал брату Суну?
— Сказал, что жена в прошлый раз строго-настрого запрещала тебе напиваться, неужто забыл? А супруга дома ждёт, — с таинственным видом произнёс Тан Жуйнин и усмехнулся. — Он жены боится.
Сами они напились несильно, а вот Юань Чжиянь перебрал лишнего. По дороге назад в машине он пристал к Цзян Иланю, выпрашивая разрешения поспать с ним в одной комнате этой ночью.
Ли Ци не возражал и бросил:
— Давай.
Тан Жуйнин не выдержал:
— Тебе сколько лет вообще?
Юань Чжиянь глуповато хихикнул и подмигнул ему:
— Братец Жуйнин, я же знаю, ты ревнуешь, да?
— С чего бы мне ревновать? — тут же взвился Тан Жуйнин, словно наступили на хвост. Голос взлетел на пару тонов выше, а прислонившаяся к спинке сиденья фигура мгновенно выпрямилась.
Юань Чжиянь захихикал ещё наглее, извиваясь всем телом на сиденье:
— Хе-хе, угадал, задело за живое! Ай, раньше я к тебе лез — тебе докучливо было, теперь к брату Ланю лечу — ты ревнуешь, ну и угодить же тебе!
—…
Тан Жуйнин медленно откинулся обратно на спинку сиденья и беззвучно выдохнул.
— Слабоумный, — бросил он.
— Брат Лань, ты посмотри на него! Он снова переходит на личности!
http://bllate.org/book/29417/3575132
Готово:
