По его сведениям, делом Люй уже кто-то заинтересовался, некто занимался расследованием гибели тех людей, но из-за особого статуса Люя всё происходило в строжайшей тайне, и он сам уловил лишь слабые следы. Он верил, что Люй не прикладывал к этому руку, правда верил, но в данном вопросе Люй точно что-то знал. Или, скорее, у него смутно зарождалось предчувствие: кто-то действовал в интересах Люя, но кто же это мог быть?
На это Люй лишь холодно усмехнулся:
— Что, подозреваешь, что это моих рук дело?
— Я не это имел в виду. — Цинь Чжань вовсе не хотел, чтобы Люй понял его неправильно.
— Даже если это сделал я, у тебя есть доказательства? — Разве те парни оставляли следы после своих поступков? — Даже если я что-то знаю, с какой стати мне тебе рассказывать? — с сарказмом произнес Люй, и каждое его слово вонзалось иглой в сердце Цинь Чжаня, заставляя его истекать кровью — лишь потому, что Люй открыто выказывал к нему отвращение и недоверие.
Наблюдавший за их перепалкой издалека, из Соединенных Штатов, Баберет не мог не пожалеть Цинь Чжаня: как угораздило его влюбиться в этого ёжика по имени Люй?
— Люй, погибло слишком много людей. — Цинь Чжань сделал тонкий намек: погибло столько, что кое-кто уже начал обращать на это внимание. Вэньжэнь Линь сразу понял, почему Цинь Чжань так спешил разыскать Люя — неужели их уже начали вычислять?
Понимал Люй или нет — не имело никакого значения. Для Люя это не имело ни малейшего значения.
На слова Цинь Чжаня Люй ответил смехом — насмешливым, полным презрения. Много? Ни капли не много! То, о чем говорил Цинь Чжань — разве это много по сравнению с жертвами недавнего землетрясения? По сравнению с масштабами всевозможных катастроф за последнее десятилетие? По сравнению с тем, что еще произойдет? Немного, совсем немного, даже до погребенной под уродливым знаком мелочи не дотягивает.
— Это же общество, основанное на законах, во всем нужны доказательства, не так ли? — Он отвернулся и посмотрел на проплывающие за окном пейзажи: стальные джунгли, неоновые вспышки, снующие туда-сюда толпы людей. Другой мир по ту сторону оконного стекла, казалось бы, такой процветающий. Но стоило лишь отпустить восприятие, как открывалась вплетенная в этот мир тьма и слышались непрекращающиеся жалобные стоны и вопли. Человеческие грехи были столь глубоки и тяжки.
— Люй... — Голос Цинь Чжаня звучал тяжело, выдавая его собственное бессилие и отвращение к себе. Как ни жаль было погибших людей, он действительно надеялся, что так называемые доказательства никогда не всплывут на поверхность. Оказывается, он тоже был всего лишь эгоистичным человеком. — Позаботьтесь о себе. — В конце концов удалось вымолвить лишь слова, похожие на предостережение.
— Я прекрасно справляюсь. — Слова Цинь Чжаня удостоились лишь презрительного ответа Люя.
Линь сидел рядом и слушал разговор, в который не мог вмешаться. Отношение Люя к Цинь Чжаню... Наблюдая за этим, он считал, что Цинь Чжань заслуживает гораздо большего. Почему Цинь Чжань влюбился в Люя? Это оставалось загадкой, которой не знал даже сам Цинь Чжань. Что же до Люя, то Линь мог лишь молчать: что бы Люй ни сотворил, у самого Линя не было ни малейшего права осуждать его — это был его собственный груз вины.
Вчера, после того как тот бармен оскорбил Люя, Линь тайком приставил к нему людей для слежки. Цинь Чжань тоже знал об этом. Прошлый опыт научил их: стоило кому-то поднять руку на Люя, как независимо от исхода смерть становилась неизбежным финалам для обидчика. И если они и подослали людей, то лишь ради того, чтобы обезопасить жизнь бармена, поймать убийцу, выявить кукловода, стоящего за чередой событий, и вернуть Люю честное имя.
Кто стоял за кулисами? Почему он так отчетливо знал всё, что происходило вокруг Люя? Зачем было убивать столько людей? Пытался ли он подставить Люя? Или же питал к Люю те же чувства, что и Цинь Чжань? Последнее предположение он выдумал сам и ни за что не осмелился бы поверить в него при Цинь Чжане. Хотя у Цинь Чжаня был прекрасный характер, станет ли он проявлять доброту к сопернику в любви? На этот счет Вэньжэнь Линь не смел делать окончательных выводов.
Но их планы рухнули: никакого убийцы не существовало, смерть бармена оказалась простой случайностью. Настоящей случайностью. Приняв ванну, он случайно поскользнулся на мокром полу, потерял равновесие и налетел на стекло. Стекло оказалось невысокого качества и разлетелось, и осколки по несчастливой случайности угодили ему в глаза. Зажмурившись от боли и затуманившегося зрения, бармен на ощупь побрел искать телефон, чтобы вызвать скорую, и нечаянно смахнул бутылку с алкоголем — ту самую, что он купил, чтобы получше разобраться в сортах спиртного для работы в баре.
Отыскав телефон, бармен дозвонился до больницы и описал ситуацию. Там велели подождать — врачи обещали прибыть немедленно. Уже во время прощания на том конце провода услышали, как бармен испуганно взвизгнул. Не вешая трубку в надежде выяснить, что стряслось, медики услышали, как он обругал какую-то дохлую крысу, затем раздался звук падения опрокинутого предмета и новый приступ жалобных криков. Дежурный испуганно закричал, пытаясь узнать, в чем дело, но в трубку донеслись лишь невнятные, слабые мольбы о помощи. Разве мог дежурный после такого терять время? Скорая с воющей сиреной помчалась на вызов. Зная, что пострадавший живет один и опасаясь, что тот не сможет сам открыть дверь, они предусмотрительно связались с управляющим этого района, чтобы тот выдал экстренное разрешение на взлом двери. К сожалению, было поздно. Прибыв на место, сотрудники больницы обнаружили пострадавшего: в его висок вонзился осколок бутылки, а следы крови на глазах напоминали раскаявшиеся слезы.
Это была случайность, для подтверждения которой требовалось всего десять минут расследования.
Бармен, переживший весь этот кошмар наяву, так и не узнал, что лужа, на которую он наступил, едва заметно колыхнулась. В момент смерти сквозь залитый кровью мир он разглядел огромную крысу с полыхающими красными глазами, чей злобный оскал скривился в жуткой улыбке. Он даже не успел осознать, что это значит, как мысли угасли окончательно, и он погрузился в объятия тьмы.
В салоне машины воцарилось молчание.
— Братец, вы сегодня хорошо провели время с госпожой Сун? — Проявилась полезность Вэньжэнь Линя: когда атмосфера между ними вновь накалилась до предела, он сумел сменить тему и разрядить обстановку. У Вэньжэнь Линя не было права называть госпожу Сун бабушкой, он даже не мог обратиться к ней тепло и просто, как Цинь Чжань, — бабушка Сун. Ему оставалось звать ее лишь чужим, официальным титулом — госпожа Сун.
— С вами веселья куда меньше, чем с ней. — Слова Люя по-прежнему резали слух.
— Бабушка Сун заставила тебя пообещать, что ты не откажешься от чего? — Раз уж появилась возможность сгладить только что замерзшую атмосферу и подобрать другую тему, способную порадовать Люя, Цинь Чжань, конечно же, был готов на это. Пойдя на поводу у благих намерений Линя, он перевел разговор в безопасное русло, которое не вызвало бы у Люя гнева. Он и не подозревал, что продолжение этой темы обернется тем, с чем он меньше всего хотел бы столкнуться.
— Бабушка хочет найти мне невесту. — Люй не видел причин скрывать это. Судя по характеру старухи, об этом раструбят на каждом углу, и завтра же утром все влиятельные люди в Цзинду будут об этом знать.
Но для Цинь Чжаня эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Рука, сжимавшая руль, резко дернулась, и машину занесло в сторону. К счастью, реакция не подвела, и он тут же вдавил педаль тормоза в пол, однако находившиеся в салоне люди — как виновник происшествия, так и жертва — по инерции подались вперед.
Передние сиденья пустовали, а сидевшему сзади Люю не повезло: он ударился лбом о спинку переднего кресла.
— Ты что творишь? — закономерно и гневно потребовал ответа Люй у виновника аварии Цинь Чжаня.
В далеких Соединенных Штатах Баберет с вздохом произнес:
— Наш Жрец и впрямь чурбан бесчувственный. — Он в очередной раз молча выразил соболезнования Цинь Чжаню, влюбившемуся в Люя. Ладно бы этот чурбан ничего не понимал, но даже если бы тот открыл ему душу, чурбан всё равно бы не принял его чувств. Подумав о тернистом пути Цинь Чжаня, Баберет испытал злорадство: будет на что посмотреть. Будь на месте Люя обычный смертный, Баберет лишь холодно и саркастично посмеялся бы над подобной мелодрамой. Но в этой пьесе был замешан Люй, и оттого всё становилось чертовски интересным.
Что же ты выберешь, Цинь Чжань? Глядя на твое нынешнее выражение лица, так и хочется предложить тебе присоединиться к нам. Глаза Баберета источали чистейшее восхищение миной Цинь Чжаня.
А другим счастливым обладателем возможности полюбоваться выражением лица Цинь Чжаня в этот момент стал Линь. Линь привык видеть Цинь Чжаня почтительным и мягким; видел его деловую хватку, мудрость и невозмутимое спокойствие; видел его опустошенным после того, как тот осознал свою любовь к братцу; видел вспышки гнева, направленные исключительно на братца. Можно сказать, что среди всех окружающих людей он видел Цинь Чжаня в самых разных проявлениях и знал о нем больше остальных. Но он никак не ожидал увидеть у Цинь Чжаня ТАКОЕ лицо — лицо существа из преисподней, источающее невыносимую, адскую боль, отчаяние и ужас. Пусть это длилось всего мгновение, но от увиденного мороз продирал по коже настолько, что принять это за иллюзию было невозможно.
Линь невольно отшатнулся в сторону и, услышав вполне невинный и сердитый вопрос Люя, решил окончательно уйти в тень, сократив свое присутствие до минимума.
— Ты согласился на это? — торопливо спросил Цинь Чжань, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие.
— Я вообще-то первый спросил тебя. — Люй оставался совершенно вне контекста ситуации, волнуясь лишь о собственном вопросе.
К счастью, они уже въехали в район элитных особняков: машин здесь и в обычное время было немного, а сейчас и вовсе не наблюдалось, иначе аварии было бы не миновать. Хотя, если судить по его способностям, смерть ему не грозила, подобные инциденты всё равно радости не приносили.
— Прости, рука соскользнула. — Цинь Чжань отреагировал донельзя небрежно.
Правда это или нет, Люю было всё равно, но упускать шанс проехаться по Цинь Чжаню он не собирался:
— С твоими-то навыками бабушка еще умудряется хвалить твое вождение! — В голосе сквозило абсолютное презрение. — Обязательно надо показать это бабушке. — Люй все еще припоминал слова госпожи Сун о том, что его собственные навыки вождения уступают циньчжаньским.
— Прости. — Цинь Чжань извинился вновь, его манеры уже вернулись к привычной невозмутимости. Завелся двигатель, руль повернулся, машина выровнялась и продолжила плавное движение по дороге.
Люй снова устроился поудобнее и принялся на все лады критиковать Цинь Чжаня с заднего сиденья — выпала редкая возможность уцепиться за чужую оплошность, так почему бы не отвести душу по полной.
На протяжении всего этого времени Линь продолжал затаиваться, а Цинь Чжань молча слушал, ощущая, как настроение Люя постепенно улучшается. В иные дни, даже если эти изменения происходили на фоне нескончаемого потока сарказма, направленного в его адрес, Цинь Чжань радовался бы вместе с ним. Но в данный момент на душе у него было тяжело.
— Люй, ты действительно согласен на помолвку? — воспользовавшись моментом, Цинь Чжань задал вопрос, волновавший его больше всего. — Это ведь серьезное дело. — Про себя он презирал собственное лицемерие: так отчаянно не желать слышать ответ, так надеяться, что Люй не станет обручаться, и при этом использовать столь участливый тон.
— Это всего лишь помолвка, если что-то не устроит — просто разорву ее. — Помолвка нужна была лишь для того, чтобы угодить бабушке, жениться по-настоящему он не собирался.
— Вот как? — Напряженное сердце Цинь Чжаня немного отпустило. Пусть он и знал, что его чувства не найдут отклика, он всё равно не хотел ни с кем делить Люй. Уж лучше пусть Люй и дальше играет чужими сердцами — по крайней мере, раз он не принадлежит ему, то не достанется и никому другому.
http://bllate.org/book/29422/3575714
Готово:
