Когда Се Цзунь закончил расшифровывать сложную систему Цимень Дуньцзя, скрывавшую подножие горы, и ступил на каменные ступени, уходящие ввысь, будто в самые небеса, ночная роса уже начала испаряться в предрассветных сумерках.
На вершине Горы Нефритовой Печати безмолвно высилась семиэтажная Пагода Юйинь. Ее шпиль пронзал небесную высь, а первые лучи солнца, зависшего над краем башни, заливали ее стены золотым сиянием, отчего сооружение казалось чем-то неземным.
Среди горного спокойствия разливались неторопливые звуки флейты. Вскинув голову, Се Цзунь увидел фигуру, чья осанка напоминала гордую сосну или парящего белого журавля: человек сидел на карнизе пагоды и играл на нефритовой флейте. Рассветные лучи, падая на него, окутывали его тело призрачным, эфирным ореолом.
— Учитель! — выдохнул Се Цзунь, тяжело дыша. Он стоял у подножия башни, и его дорожный халат давно потерял свой первоначальный вид.
Звуки музыки оборвались на полуноте. Е Ань дважды прокрутил нефритовую флейту в пальцах, затем опустил взгляд на Се Цзуня, стоявшего внизу, и легко, будто дуновение ветра, спустился с вершины пагоды.
Его одежды напоминали утреннюю зарю, а украшения из драгоценных камней мелодично звенели при каждом движении. Увидев потрепанный вид ученика, он отступил на два шага и брезгливо поморщился:
— Как тебя угораздило так выглядеть?
— Я два дня не останавливался в пути, — Се Цзунь потер нос и достал из-за пазухи тайное послание. — Учитель, Князь Ци поднял мятеж, его войска уже достигли Муе.
Е Ань посмотрел на письмо, протянутое ему, но не стал брать, лишь холодно проронил:
— Сначала приведи себя в порядок.
Се Цзунь замер на мгновение, но ледяной тон наставника мгновенно подавил остатки его суеты.
— Слушаюсь. — Он понял, что утратил подобающее самообладание.
На седьмом этаже Пагоды Юйинь, оглядываясь вокруг, можно было увидеть лишь опорные столбы, не загораживающие обзор. Далекие горы цвета темного нефрита лежали как на ладони, а горный ветер гнал лесные волны одну за другой вдаль.
Е Ань опустил белый камень на доску, мельком взглянул на сидящего напротив Се Цзуня и снова перевел внимание на партию.
Се Цзунь, уже переодевшийся в чистое, снял маску, которую использовал в пути, открыв лицо — нежное, словно нефрит, и по-земному прекрасное.
— Учитель уже знал об этом? — Се Цзунь держал черный камень, глядя на незаконченную партию.
— Разумеется, раньше тебя. Срочное донесение из Синчжоу поступило во дворец еще два дня назад.
Се Цзунь, подперев подбородок рукой, закусил губу и сделал ход — его жест был полон изящества.
— И что же вы об этом думаете, учитель?
— Сначала говори ты, — Е Ань не попался на удочку и вернул вопрос.
— Учитель, вы как всегда, — тихо проворчал Се Цзунь. Поймав на себе холодный взгляд наставника, он виновато улыбнулся и умолк.
В сложившейся ситуации не было ничего неожиданного: Се Цзунь лишь на мгновение пришел в ужас, услышав весть, а затем горько вздохнул, осознав, что этот день наконец настал.
Зыбкое правление нынешнего императора наконец подошло к своему краху.
Род Лу в свое время взошел на трон благодаря поддержке знатных домов, поэтому после основания династии Юй власть сосредоточилась в руках великих семей, что стало напоминать эпоху враждующих царств Восточной Чжоу. Прошло столетие, и каждый император Да Юй, без исключения, стремился ослабить влияние знати ради укрепления власти престола. Особенно преуспел в этом нынешний правитель: его радикальные указы давно вызывали ропот среди кланов.
Среди великих домов самыми могущественными оставались Ван, Се, Чэн и Чжао — те самые четыре семьи, о которых основатель династии говорил, что готов разделить с ними управление государством.
Долгие годы семья Ван, стоявшая во главе, обладала колоссальным влиянием, а ее связи переплелись в тугой узел. Нынешний император боялся их больше всего, и к сегодняшнему дню вражда между ними зашла так далеко, что даже видимость мира поддерживать стало невозможно.
Семья Се тем временем пришла в упадок и давно покинула центр политической арены.
Клан Чэн, будучи семьей покойной императрицы и нынешнего наследного принца, был связан узами родства с престолом, но большинство его представителей занялись торговлей, а немногочисленные личные войска находились далеко в Гуанлине, поэтому их влияние постепенно сошло на нет.
Что же касается семьи Чжао, примкнувшей к Князю Ци… они всегда были прославленным полководческим родом. В их руках сосредоточились огромные силы — сотни тысяч воинов в шестнадцати областях Ююнь, а также знаменитая на весь мир тяжелая кавалерия Армия Черного Пламени.
Теперь, когда Князь Ци поднял мятеж, до осады столицы оставались считанные мгновения. Сражение между двумя армиями стало неизбежным. Не имея поддержки влиятельных семей, императору оставалось полагаться лишь на Северную и Южную гвардии, на преданного Аньси-генерала Сяо Юньлоу да на личные отряды мелких кланов. Но эти силы были еще недостаточно опытны, и набрать удалось не более двухсот тысяч воинов для защиты престола.
Если судить только по численности армии, надежда была призрачной.
— Положение безнадежное, но крошечный шанс все же остается, — в глазах Се Цзуня отразились противоречивые чувства, а улыбка исчезла.
— Шанс? — Е Ань приподнял бровь и опустил еще один камень. — Ты про Сяо Юньлоу?
— Да. Аньси-генерал Сяо Юньлоу, взращенный самим императором, всегда был верен ему. Как только он получит весть, он немедленно выступит на помощь.
Е Ань тихо усмехнулся, явно не разделяя этого оптимизма:
— Далекая вода не тушит близкий пожар, да и путь его будет нелегким. Ты знаешь, кто сейчас заправляет в Ганьчжоу? И как зовут тамошнего военачальника?
Се Цзунь замер, и на душе у него похолодело. Он знал, что Ганьчжоу — это неизбежный путь для Сяо Юньлоу, если тот выдвинется из Юймэньгуаня к Чанъаню, но подробностей не ведал. Однако раз учитель спрашивает, значит, ничего хорошего для императора там ждать не стоит.
Видя, что ученик молчит, Е Ань продолжил:
— Семья Юэ контролирует Ганьчжоу десятки лет, к тому же оттуда вышла супруга Удельного князя Цзина. И, кажется, я еще не говорил тебе: Удельный князь Цзин, Ван Цзишэн, давно переметнулся на сторону Князя Ци.
— Укрепившись в Ганьчжоу, семья Юэ не только держит в руках тамошний гарнизон, но и обладает огромными личными отрядами. Им ничего не стоит обвинить Сяо Юньлоу в том, что он без указа императора движется к столице, и задержать его на несколько дней, — добавил Е Ань.
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Князь Ци же объявил, что выступает ради искоренения злодеев и очищения окружения правителя. Под злодеями он понимает таких выходцев из низов, как Фань Шоуян, тем самым заявляя всему миру, что ставит интересы знатных семей превыше всего.
— Его армия движется на юг, и повсюду им открывают ворота. К тому же войска Князя Ци славятся скоростью и мастерством внезапных атак. С таким темпом они, должно быть, уже достигли Лояна? И судя по методам Князя Ци, даже в самом Чанъане Ван Цзишэн уже на его стороне. А среди оставшихся генералов гвардии преданных почти не осталось.
Лицо Се Цзуня стало бледным. Он продолжал перебирать пальцами нефритовый камень; его холодная гладкость не могла унять смятение, охватившее его мысли.
http://bllate.org/book/29436/3577593
Готово:
