Все знатные особы и министры, которым предстояло участвовать в осенней охоте, прибыли уже давно. Даже престарелый император Ли Цзинюй был здесь, хотя на этот раз он явился позже всех.
Гунъи Чжо шепнул Системе, мол, дело вовсе не в том, что он один так возбужден предстоящей прогулкой — просто все остальные настроены крайне воодушевленно.
Заметив его прибытие, Ли Иньтан подошел и с беззаботной улыбкой произвел:
— Государственный наставник, прошло несколько дней, я ужасно по тебе соскучился.
Стоило ему произнести эти слова, как все вокруг замерли от изумления. Даже Ли Цзинюй бросил на них взгляд, едва заметно скривив уголки рָта: трудно было представить, что Ли Иньтан способен изъясняться подобным образом.
Гунъи Чжо лишь мысленно хмыкнул. Боюсь, он соскучился не по кому иному, как по тому юноше, которого велел отыскать; хотя, если подумать, сказать, что он скучал по нему самому, было тоже недалеко от истины.
Опасаясь, как бы тот не учудил чего-нибудь неуважительного по отношению к государственному наставнику, Ли Цзинюй нахмурился и приказал:
— Наследный принц, не досаждай государственному наставнику.
Ли Иньтан бросил на отца мимолетный взгляд, и улыбка на его лице исчезла, однако спорить он в итоге не стал.
Ставший свидетелем этой сцены Гунъи Чжо подумал: …И впрямь отеческая доброта да сыновняя почтительность, во всей красе.
Пришло время отправляться в путь. Ли Цзинюй первым делом поднялся в императорский паланкин, в то время как Гунъи Чжо при поддержке Цай Вэй взошел в роскошную карету, украшенную резными изображениями павлинов.
Ли Иньтан, будучи наследным принцем, предпочел экипажу верховую езду: он оседлал крупного вороного коня с вороненой мастью и собрался ехать к охотничьим угодьям верхом.
Этот конь был подношением дани от государства Бэйся; он заметно превосходил ростом местных лошадей Да Юй, отличался более мощным телосложением и поистине величественным, горделивым видом.
Облаченный в ладный и практичный наезднический костюм, Ли Иньтан держал спину прямо, отчего казался еще более привлекательным.
Приоткрыв занавеску на окне кареты, Гунъи Чжо украдкой бросил на него взгляд, полный затаенной зависти:
— Тун’эр, я тоже хочу покататься на лошади.
Система тут же откликнулась:
— А твоя задница уже зажила?
Гунъи Чжо: …Подума подумать, прошло уже сколько дней, его задница давным-давно в полном порядке!
Охотничьи угодья располагались в пригородной зоне Императорской столицы, всего в полудне пути от дворца, так что дорога не заняла много времени. Гунъи Чжо как раз почувствовал легкий голод, когда они прибыли на место.
Местные горы еще месяц назад обнесли оградой, превратив в угодья для осенней охоты, а на просторной поляне у подножия уже заранее расчистили место и выстроили аккуратные ряды палаток.
Опираясь на руку Цай Вэй, Гунъи Чжо выбрался из кареты и направился к большой белой палатке с вышитым павлиньим тотемом, которая явно предназначалась для него.
Хотя это сооружение и называлось палаткой, по размерам оно мало в чем уступало юрте, а внутреннее убранство напоминало уменьшенную копию Дворца Павлина.
Впрочем, при всей ее комфортабельности, такая палатка была вовсе не тем, о чем мечтал Гунъи Чжо. Ему хотелось крошечный шатер, рассчитанный ровно на одного человека — такой, чтобы едва хватало лечь, а со всех сторон его окружала плотная ткань. От этого определенно веяло бы надежностью и чувством безопасности.
Он поделился своими сокровеными мыслями с Системой, но та лишь заявила, что он не ценит своего счастья, а стоило бы разок-другой заночевать в чистом поле, чтобы в полной мере прочувствовать все прелести такой романтики.
Гунъи Чжо: …Система есть Система, никакой романтики в душе.
Цай Вэй принесла заранее заготовленные легкие закуски. Сама осення охота должна была официально начаться лишь после полудня, поэтому Гунъи Чжо немного перекусил, отдохнул, а затем поднялся, чтобы сменить одежду на более легкую и удобную.
Наряды государственного наставника, конечно, выглядели великолепно и придавали образу некий небожительный трепет, но широкие рукава и просторные одежды сковывали движения — о какой уж тут охоте могла идти речь. Именно поэтому облачение требовалось сменить на более практичное.
Поправив узкие рукава, Гунъи Чжо повернулся к служанке:
— Ну как?
Он привык носить свободные одежды, и непривычный крой в обтяжку заставлял его чувствовать себя несколько неуверенно.
Глаза Цай Вэй едва ли не искрились восторгом. Их государственный наставник был до того хорош собой, что в любом наряде выглядел неотразимо; однако, привыкнув видеть его в струящихся одеяниях, она все же оказалась поражена, впервые узрев наставника в узком наездническом костюме. Тонкая талия, обтянутая тканью, казалось, была изящнее ее собственной.
Украдкой смахнув с уголка рта несуществующую слюнку, она протянула Гунъи Чжо золотую маску, закрывающую лишь половину лица:
— Ваше Превосходительство, она вам невероятно к лицу.
Гунъи Чжо с легким самодовольством мысленно пошевелил несуществующим павлиньим хвостом — не то чтобы он хвастался, но в те дни, когда он крутился в индустрии развлечений и из-за хромающей актерской игры утопал в черной волне хейтеров, даже самый ярый недоброжелатель не смел критиковать его внешность.
Взяв маску, он примерил ее. Изделие было выполнено из чистейшего золота: левую сторону украшало павлинье перо, инкрустированное сверкающим, чистейшим рубином. Стоимость такого аксессуара исчислялась целым состоянием.
Гунъи Чжо с удовольствием покрутился перед зеркалом, мысленно уже всё распланировав. Когда придет его час уйти из этого мира и его тело предадут земле, эта маска станет погребальным сокровищем. Спустя тысячелетие, когда курган раскопают, она безусловно потянет на раритет, передаваемый из поколения в поколение.
Завершив сборы, он вместе с Цай Вэй вышел из палатки и нос к носу столкнулся с Ли Иньтаном, который неведомо какими судьбами околачивался поблизости.
Учитывая, что шатер наследного принца находился через одну от его собственного — аккурат по соседству с императорским, — поверить в то, что тот оказался здесь случайно, было крайне затруднительно.
Ли Иньтан действительно подстерегал Гунъи Чжо намеренно. Изначально у него были наготове какие-то слова, но, стоило ему увидеть вышедшего наставника, он на мгновение замер, пораженный пронзительной, ослепительной красотой.
Смущенный таким пристальным вниманием, Гунъи Чжо слегка кашлянул и поинтересовался:
— У Вашего Высочества есть какое-то дело к нам?
Опомнившись, Ли Иньтан взял себя в руки, сбросил с лица излишнее изумление, и уголки его губ тронула легкая улыбка:
— Неужто государственный наставник позабыл о данном мне давеча обещании?
Тело Гунъи Чжо мгновенно напряглось. Слегка поджав губы, он ответил:
— Разумеется, не позабыл. Наш слуга уже всё проверил: во Дворце Павлина нет человека, которого вы ищете.
Взгляд Ли Иньтана стал глубоким и испытующим:
— Мне сдается, он намеренно от меня прячется.
Экспромты входили в число слабейших сторон Гунъи Чжо, и он понятия не имел, как реагировать на подобное заявление. К счастью, в этот самый момент над лагерем раскатисто прозвучал сигнал охотничьего рога.
Ли Иньтан произнес:
— Осенняя охота начинается. Прошу вас, государственный наставник.
Свободно выдохнув, Гунъи Чжо поспешил вместе с ним к просторной площадке перед императорским шатром.
Собравшиеся на осеннюю охоту высокородные члены императорского рода и сановники выстроились в ряд. Произнеси Ли Цзинюй дежурную приветственную речь, он тотчас объявил начало состязаний, в качестве главного приза продемонстрировав великолепный меч: тот, кто по окончании охоты добудет самую крупную добычу, заберет это оружие себе.
Под повторный трубный глас бесчисленные молодые таланты в седлах устремились в чащу леса. Гунъи Чжо тоже взобрался на спину белоснежного коня, на шкуре которого не было ни единой чужеродной волосинки.
В прошлой жизни ради съемок ему доводилось учиться верховой езде, а после перемещения в этот мир, пройдя обучение в качестве государственного наставника, он повторил науку вновь. Он не просто умел держаться в седле, а делал это превосходно, вот только возможности покататься вволю выпадали редко.
Переживавшая за него Цай Вэй напутствовала:
— Ваше Превосходительство, прошу, скачите помедленнее.
Но Гунъи Чжо уже не мог сдержать нетерпения:
— Не волнуйся, я просто прогуляюсь шагом.
Слегка прижав бока коня шпорами, он пустил белого жеребца легкой рысью. Мерным, неторопливым аллюром тот понес его в лесную чащу, а четыре верных служителя божества из Дворца Павлина неотступно последовали следом, взяв на себя роль стражи, оберегающей покой наставника.
Пейзажи в этих горах радовали глаз — иначе место бы не выбрали для столь важного события. Гунъи Чжо неспешно ехал под сенью деревьев, одновременно вдыхая чистый воздух и любуясь окружающими видами.
Пора года выдалась на редкость живописной: кроны деревьев как раз начали пестреть золотом и багрянцем. Протянув руку, Гунъи Чжо поймал падающий лист — это оказался идеальной формы пятипалый кленовый лист глубокого красного цвета.
Упрятав находку в прицепной кошель, он намеревался засушить ее дома и использовать как закладку для написанного им романа «Властный мясник и холодный кузнец». Подняв голову после этих манипуляций, он прямо перед собой неожиданно обнаружил Ли Иньтана.
Гунъи Чжо: …Да что ж этот человек появляется отовсюду, как привидение?
Подъехав ближе, Ли Иньтан поравнялся с ним:
— Неужто государственный наставник до сих пор ничего не подстрелил?
Несмотря на столь краткий промежуток времени, сам принц уже успел добыть молодого оленя.
Подумав, что тот явился похвастаться своими успехами, Гунъи Чжо покачал головой:
— Я вышел сюда исключительно ради пейзажей.
— Здесь вряд ли удастся что-то поймать. Вашему Высотельству лучше поискать дичь в других местах.
Сумрачный взгляд Ли Иньтана неотрывно следил за ним. Снова пытается скрыться от него.
Глава 13
Ли Иньтан целенаправленно разыскивал его, с какой стати ему уходить?
Развернув коня, он поравнялся с Гунъи Чжо:
— Раз уж я тоже устал, составлю-ка компанию государственному наставнику в созерцании окрестностей.
Гунъи Чжо: …
Не говоря уже о нем самом, четыре стража-служителя божества за его спиной напряглись так, словно столкнулись с грозным врагом: принц сегодня вел себя до крайности странно. Неужто ему надоело трепать нервы чиновникам, и он замышляет недоброе против государственного наставника?
Однако их опасения оказались напрасными: заявив о желании любоваться пейзажами, Ли Иньтан и впрямь не делал ничего иного. Они просто ехали бок о бок с Гунъи Чжо неспешным шагом, больше не обмениваясь лишними словами.
Поначалу Гунъи Чжо чувствовал себя скованно, но, заметив, что спутник и впрямь настроен лишь на спокойную прогулку, постепенно расслабился.
Спустя некоторое время Ли Иньтан неожиданно осадил коня и одновременно перехватил поводья в руке Гунъи Чжо, заставляя остановиться и его.
Вздрогнув от неожиданности, Гунъи Чжо уже собирался осведомиться о причине столь резкого маневра, но Ли Иньтан приложил палец к губам, призывая к тишине.
Указав на заросший участок чуть впереди, он едва слышно прошептал:
— Глянь туда.
Проследив за направлением его пальца и прищурившись, Гунъи Чжо лишь спустя несколько мгновений разглядел в густой траве лесного зайца.
Серо-бурый зверек идеально сливался с осенней травой, так что дело было вовсе не в плохом зрении наставника — заметить его невооруженным глазом стоило немалого труда.
Бросив косой взгляд на Ли Иньтана, Гунъи Чжо подумал: этот парень что, обладает встроенным микроскопом вместо глаз?
Ли Иньтан тем временем уже вскинул лук, но пускать стрелу в косого не торопился — вместо этого он протянул оружие спутнику.
— Желаешь попробовать?
Глядя на предложенный лук, Гунъи Чжо почувствовал зуд в руках и легкий азарт, однако за всю жизнь он умел лишь держаться в седле, а стрельбе из лука не обучался.
— Я не умею.
Разумеется, Ли Иньтан прекрасно это знал. Заметив искренний интерес в глазах наставника, он попросту вложил лук ему в руки:
— Пустяки, я научу.
Хотя стрелять раньше не доводилось, по принципу «не доводилось резать свиней, да видел, как они визжат» Гунъи Чжо попытался скопировать стойку лучников, виденных им прежде, и кое-как вскинул лук.
Ли Иньтан протянул ему оперенную стрелу.
Это со стороны обращение с луком казалось делом плевым, но стоило попробовать самому, как становилось понятно, до чего же это тяжелый труд. К тому же лук Ли Иньтана отличался солидным весом: хотя Гунъи Чжо и смог его поднять, натянуть тетиву у него не было ни малейшей возможности.
Видя, как тот раскачивается под тяжестью оружия, Ли Иньтан с легкой улыбкой на губах подался ближе, обхватив его за талию и придерживая за руки, чтобы поправить стойку.
Прижавшись к спине Гунъи Чжо, он одной рукой помог тому удержать лук, а второй потянул за тетиву, фактически заключив наставника в свои объятия.
http://bllate.org/book/29440/3578391
Готово:
