Сунь Лимянь, потирая старый шрам на левой руке, замер и впервые посмотрел на экран компьютера.
Несколько наполовину перекрывающих друг друга диалоговых окон непрерывно выплевывали текст: все они пестрели неизменными «ты тут?» и «как дела?» от старых одноклассников, не видевшихся уже много месяцев.
Хотя они выражались напрямую, подтекст читался без труда.
Даже те, кто никогда особо не сближался с Сунь Лимянем, объявились с расспросами — судя по всему, та давняя грязная история пробудила в них жажду зрелищ.
К тому же один из главных участников тех событий недавно женился.
Судя по слухам, Бай Юэ все эти годы никогда не заводил речи о случившемся, и даже когда кто-то намеренно пытался зайти издалека, делал вид, что это его вовсе не касается.
Кто знает, может, он и вправду всё забыл? Прошло столько времени, и то, до чего тебе нет дела, выветривается из памяти очень легко.
Сунь Лимянь помрачнел.
Жажда мести была ему не свойственна, и если тогда он всё принимал близко к сердцу, то исключительно из-за досады на собственную глупость.
Теперь он мог бы рассказывать об этом как о шутке и не возражал бы стать предметом сплетен, но недавние кошмары всё же порядком его измотали.
В конце концов, осадок остался.
Он опустился на кровать, мягкая подушка обхватила его затылок, и он услышал собственный спокойный голос: «Когда там встреча выпускников?»
Бам!
Швырнув в сторону подозранную железную трубу, поверженный хулиган тут же засыпал рот пылью.
Чжоу Сяо, щеголявший свежеподстриженным ежиком, заметив, что сбитый с ног противник собирается снова подняться, бросился вперед, даже не раздумывая.
Он с размаху запрыгнул парню на спину, зажал его туловище ногами и придавил так, что тот не мог даже пошевелиться.
Сунь Лимянь вытащил сигарету, которую прожевал уже минут десять, сунул ее обратно в пачку и, собираясь похвалить хорошую реакцию Чжоу Сяо, но опасаясь сбить того с настроя, просто замер в стороне, прищурившись.
Поверженный хулиган валялся на земле, придавленный массивной тушей Чжоу Сяо, и вдруг скорчил жалобную гримасу, принявшись разыгрывать из себя жертву.
Сунь Лимянь дернул уголком рта, мгновенно всё сообразив, и тяжело вздохнул.
Он подобрал ветровку, небрежно наброшенную на плечо одного из мелких подручных, натянул ее и даже разгладил складки.
Хулиган продолжал истошно вопить, умоляя Чжоу Сяо «слезть».
Чжоу Сяо, судя по всему, был весьма доволен собственной боевой мощью: подражая кому-то, он вцепился в чумазую прядь ядовито-зеленых волос и изобразил свирепое выражение лица.
Сунь Лимянь потер виски, но всё же подошел и оттащил его в сторону.
Чжоу Сяо обиженно вскинул голову и уставился на Сунь Лимяня.
Если не встанешь, так человека задавишь, — Сунь Лимянь проигнорировал мелькнувшую в поле зрения хромающую фигуру, пытающуюся сбежать, и вздохнул: — Ты что, опять растолстел?
На обратном пути Чжоу Сяо хранил мрачное молчание.
— Я же пошутил, — попытался утешить его Сунь Лимянь. — Просто на тебе одежды многовато.
Чжоу Сяо с унылым видом покосился на испачканную белую футболку, перевел взгляд на светло-серый джемпер и ветровку Сунь Лимяня и помрачнел еще сильнее.
Сунь Лимянь пару раз кашлянул и отвел глаза.
Эй, брат Мянь, — завернув за угол, забывчивый Чжоу Сяо стряхнул с себя уныние и радостно окликнул его.
— Не называй меня так, — Сунь Лимянь приподнял веки и поправил его: — Звучит как-то мягкотело, ни капли авторитета.
— А как тогда звать? — Чжоу Сяо потрепал себя по макушке с крайне озабоченным видом.
Сунь Лимянь о чем-то задумался, внезапно вытащил телефон, пару раз ткнул в экран и небрежно бросил:
— Разве раньше ты не звал меня братом Ли?
— Ни за что, — лицо Чжоу Сяо вмиг стало несчастным.
В уголках глаз Сунь Лимяня мелькнула улыбка: выпытывая причину, он одновременно поставил лай.
Тун Мин поделился ссылкой на грандиозное открытие какого-то банного комплекса и даже нарочно добавил приписку: кто составит мне компанию?
Сунь Лимянь подумал, что это совсем не похоже на посты, которые обычно публикует Тун Мин, перешел по ссылке и в самом конце обнаружил условия розыгрыша:
Первое — поделиться ссылкой, второе — добавить подпись «кто составит мне компанию?».
Сунь Лимянь вышел из поста и всё же, поддавшись необъяснимому порыву, написал в комментариях «я».
Вчера вечером мы с пацанами ходили есть шашлыки, а по соседству был караоке-клуб, — не замечая смены выражения лица товарища, продолжал жалобно объяснять Чжоу Сяо. — Мы пили три часа, и этот тип орал все три часа подряд! От начала и до конца пел Песню разлуки! Да еще и сплошной фальшивью!
И какое отношение это имеет ко мне? — не сразу сообразил Сунь Лимянь.
Да просто мне приснилось, будто брат Ли заставляет меня пить через силу и говорит: если не осушишь три ящика залпом, будешь наказан — три часа горланить Песню разлуки. Чжоу Сяо судорожно втянул воздух и затараторил еще быстрее: Не споешь Песню разлуки — значит, не уважаешь брата Ли, не уважаешь брата Ли — придется петь Песню разлуки... Ты повторил эту фразу раз десять, не меньше! Прямо как скороговорку!
Остальные младшие покатились со смеху.
Чжоу Сяо простонал: Короче, выговорить те два слога я больше не могу. Если совсем никак, брат Мянь, смени имя.
Вся ватага с гомерическим хохотом дошла до перекрестка и только тогда стала постепенно расходиться.
Сунь Лимянь стоял на углу улицы и с бесконечным терпением напоминал каждому, чтобы не забыли отписаться по прибытии домой, заботливый донельзя, прямо как воспитатель в детском саду.
Перед уходом Чжоу Сяо всё еще ломал голову над тем, как же ему теперь называть Сунь Лимяня, но стоило Сунь Лимяню легонько шлефнуть его по спине, как парень тут же затянул под нос Песню разлуки и зашагал прочь.
Сунь Лимянь покачал головой, сунул телефон в карман и, обернувшись, заметил, что какой-то стриженый парень по-прежнему стоит на прежнем месте.
Ли Хуайжэнь, — мысленно вздохнув, он подозвал юношу к себе.
Глаза Ли Хуайжэня были налиты кровью, к тому же наблюдалось легкое косоглазие, отчего взгляд казался довольно зловещим.
То ли он снова не выспался, то ли кто-то опять его обидел.
Он уставился на Сунь Лимяня, помедлил пару мгновений и лишь после этого, сжав потрескавшиеся губы, неуверенно приблизился.
Сунь Лимянь повстречал Ли Хуайжэня незадолго до этого, когда разбирался с шайкой задиравшихся бездельников-школьников.
Ли Хуайжэню было семнадцать, после окончания обязательной школы он бросил учебу по семейным обстоятельствам, а из родных у него осталась лишь тяжелобольная мать.
Сунь Лимянь пытался ему помочь, но Ли Хуайжэнь обладал чересчур суровым характером: принимать пожертвования он считал страшным позором и готов был обругать любого, кто заикнется об этом.
Хотя Сунь Лимянь был знаком с ним недолго, он успел отчетливо заметить, что воспитание парня оставляло желать лучшего.
Ли Хуайжэнь смотрел на вещи предвзято, мыслил странно, а его внутренние моральные устои то и дело шатались — казалось, до тех пор, пока деньги не достаются даром, он был готов взяться за любую работу.
http://bllate.org/book/29446/3578877
Готово:
