Готовый перевод The Young Master Still Picks Dung Today / Господин сегодня снова в навозе: Глава 2

Фу Ци только успел поднять два документа, как раздался негромкий щелчок.

Он поднял голову и увидел Чжун Е, который с торжествующим видом стоял рядом с компьютером, сжимая в руке выдернутый шнур питания.

Компьютер был обесточен. Экран мгновенно погас, и финансовый отчет, который Фу Ци только наполовину привел в порядок, не был сохранен.

Фу Ци с помрачневшим лицом поднялся со стула.

В этом компьютере хранились ключевые планы корпорации Фу на второе полугодие, над которыми он работал несколько ночей подряд, а теперь, из-за того, что Чжун Е одним движением отключил питание, всё пошло прахом.

Даже при всей своей выдержке Фу Ци не смог сдержать гнев. В его темных глазах наконец промелькнул холод, устремленный прямо на Чжун Е, отчего того пробрала дрожь.

Чжун Е смутился под этим взглядом, но всё же постарался сохранить невозмутимый, заносчивый вид:

— Чего уставился? Кто просил тебя игнорировать меня? Сам виноват. Если сейчас же поиграешь со мной, я, так и быть, попрошу папу купить тебе новый компьютер.

Он был уверен, что Фу Ци разозлится, но Фу Чэньюань в любом случае будет защищать его. Какую бы беду он ни натворил, Фу Чэньюань всегда наказывал за это Фу Ци.

На этом он и строил свою уверенность в том, какое место занимает в сердце Фу Чэньюаня.

Что из себя представляет Фу Ци? Даже если он сменил фамилию на Фу, едва попав в семью Фу, что с того? Отцу на него наплевать.

Однако Фу Ци лишь холодно смотрел на него. Помолчав несколько секунд, он не стал кричать или обвинять — просто развернулся, достал из ящика стола запасной ноутбук, включил его, подключился к сети и продолжил просматривать финансовый отчет, больше ни разу не взглянув на Чжун Е.

— Убирайся из моего кабинета, — наконец произнес он.

Чжун Е замер.

Он был в полном недоумении.

Он топтал документы, выдергивал шнуры, вел себя нагло и беспринципно — перепробовал все способы, но Фу Ци оставался абсолютно безразличным.

Такое полное игнорирование было просто...

Да пусть бы он хотя бы выругался, пусть бы хоть немного потерял самообладание!

Из-за такого поведения Фу Ци он сам выглядел как идиот!

Чжун Е стоял на месте, чувствуя, как в груди закипает злость, которую некуда было выплеснуть. Ему хотелось броситься вперед и разбить запасной ноутбук, хотелось выбросить все вещи Фу Ци, хотелось сделать так, чтобы Фу Ци больше не смог оставаться в кабинете.

Но глядя на непробиваемое, холодное спокойствие Фу Ци, он внезапно понял: если он действительно так поступит, то окончательно превратится в дурака.

В этот момент на первом этаже послышались звуки открываемой и закрываемой железной двери и почтительное приветствие слуг:

— Господин, вы вернулись.

Это вернулся Фу Чэньюань.

Глаза Чжун Е загорелись, словно он нашел спасителя. Он мгновенно забыл о недавней обиде и гневе, бросившись вниз по лестнице, даже не заметив, что потерял тапок.

Он пожалуется папе.

И заставит папу хорошенько проучить этого наглого приемного сына, который посмел игнорировать его и толкнуть.

Фу Чэньюань только вошел в гостиную. На нем был черный костюм от кутюр, фигура была стройной и высокой, а на красивом холодном лице не было ни тени эмоций. От него исходила мощная аура, не подпускающая никого близко.

Но когда он увидел подбегающего к нему Чжун Е, его холодный и суровый вид мгновенно растаял, уступив место бесконечной нежности и баловству.

— Малыш, куда ты так бежишь? Упадешь ведь.

Фу Чэньюань быстро подошел, наклонился, подхватил подбежавшего Чжун Е и закружил его.

Чжун Е обхватил Фу Чэньюаня за шею, зарываясь лицом в его плечо. Вдохнув знакомый холодный аромат, он почувствовал, как к горлу подступили слезы, глаза покраснели, и первые капли упали прямо на костюм Фу Чэньюаня.

— Папа, — всхлипнул он мягким, обиженным голосом, — Фу Ци издевается надо мной. Он меня игнорирует, толкнул меня, не хочет играть и кричит на меня.

Чтобы вызвать у Фу Чэньюаня еще больше сочувствия, Чжун Е специально зарыдал:

— Он делает это специально, он мне не нравится. Папа, выгони его, пожалуйста? Я не хочу, чтобы он жил с нами.

Если бы «золотая молодежь», мечтающая хоть как-то приблизиться к семье Фу, увидела эту сцену, их челюсти отвисли бы до пола. Кто бы мог подумать, что надменный и взбалмошный молодой господин семьи Фу перед Фу Чэньюанем превращается в капризного ребенка, обнимающего папу за ноги и плачущего?

Однако было очевидно, что Фу Чэньюаню это по душе.

Глядя на задыхающегося от слез Чжун Е в своих объятиях, он больше не напоминал холодного титана бизнеса — в нем осталась лишь безграничная забота и жалость.

Он тихо заговорил, утешая его:

— Не плачь, малыш, папа здесь. Кто посмел тебя обидеть, тому папа этого не простит.

Сказав это, Фу Чэньюань поднял глаза на Фу Ци, только что спустившегося из кабинета.

В его взгляде не было ни капли тепла — только нескрываемое предостережение и безразличие, словно он смотрел на совершенно постороннего человека, даже хуже, чем на постороннего.

Фу Ци стоял у подножия лестницы, опустив взгляд. Длинные ресницы скрывали все чувства, и никто не заметил, как в глубине его глаз на мгновение мелькнул холод.

На самом деле он давно к этому привык.

Однако причина, по которой он почувствовал недовольство, была какой-то другой, но Фу Ци не мог подобрать ей название.

Он посмотрел на Чжун Е, который повис на Фу Чэньюане, и подавил свои чувства.Фу Чэньюань обнял Чжун Е и ледяным тоном приказал Фу Ци:

— Фу Ци, извинись перед Сяо Е.

Пять простых слов. Никаких объяснений, никаких вопросов. Неважно, кто прав, а кто виноват — если Чжун Е был обижен, значит, виноват только Фу Ци.

Таковы правила семьи Фу. Сердце Фу Чэньюаня было предвзято до мозга костей, без каких-либо границ и принципов.

Рука Фу Ци, опущенная вдоль тела, сжалась в кулак так сильно, что костяшки побелели и выступили под кожей. Помолчав несколько секунд, он все же медленно поднял голову, посмотрел на Чжун Е в объятиях Фу Чэньюаня и произнес безживленным голосом:

— Прости.

Без искренности, без тени раскаяния.

Но Чжун Е остался доволен.

Он прижался к груди Фу Чэньюаня, вытирая слезы о его дорогой костюм, словно маленький петушок, который только что выиграл драку и теперь самодовольно расхаживает, распевая победные песни.

Бессмыслица.

Подумал Фу Ци.

...Конечно, не такой милый, как петух. По крайней мере, так считал Фу Ци.

— Хм, вот так-то лучше, — Чжун Е по привычке начал ластиться к Фу Чэньюаню. — Папа, я хочу клубничного Арно, еще ледяного мангового сока, и я хочу, чтобы ты поиграл со мной в игры.

— Хорошо, будет по-твоему.

Фу Чэньюань коснулся его лба, не зная меры в своем обожании.

— Сейчас же прикажу купить, а потом буду играть с нашим сокровищем весь день, хорошо?

— Хорошо!

Чжун Е просиял, и его глаза превратились в полумесяцы, а недавнее недовольство мгновенно улетучилось.

Фу Чэньюань обнял Чжун Е и направился к дивану в гостиной, не взглянув на Фу Ци больше ни разу, будто тот был пустым местом.

Фу Ци стоял на месте, глядя в спины удаляющихся отца и сына.

Вид того, как Чжун Е беззастенчиво ластится к отцу, вызвал у него физическое отвращение. В глубине души Фу Ци бушевали сложные чувства, которые в итоге сменились мертвой тишиной.

Однако, за секунду до того, как отец и сын уже собирались выйти из кабинета, Фу Чэньюань вдруг остановился.

Он медленно повернул голову и бросил на Фу Ци короткий взгляд.

— Сокровище, иди подожди меня на диване в гостиной. Я перекинусь парой слов с Фу Ци и приду.

Голос Фу Чэньюаня звучал низко. Чжун Е замер, поднял лицо, посмотрел на Фу Чэньюаня, затем скользнул взглядом по бесстрастному лицу Фу Ци и удивленно спросил:

— А зачем?

— Разве ты не говорил, что он тебя расстроил? Я проучу его для тебя.

Процесс был ошибочным, но результат — правильным.

Поэтому Чжун Е послушно кивнул и, уходя, не забыл напоследок показать Фу Ци вызывающую гримасу, всем своим видом говоря: тебе конец.

Дверь кабинета тихо закрылась, отрезая тепло и шум гостиной. Воздух мгновенно застыл, стало нечем дышать.

Фу Чэньюань медленно развернулся и посмотрел на Фу Ци свысока. Фирменный холодный аромат в сочетании с врожденным давлением властного человека накрыл Фу Ци, словно лавина.

Он не спеша подошел к Фу Ци, остановился и приоткрыл тонкие губы:

— Фу Ци, повторяю в последний раз: лучше спрячь свои неуместные мысли куда подальше, веди себя смирно и не вздумай плести интриги.

Фу Ци вздрогнул. Он открыл рот, но в конечном итоге так ничего и не сказал.

Перед лицом Фу Чэньюаня любые оправдания казались слабыми и беспомощными, подобно попытке остановить колесницу голыми руками.

Чжун Е всегда был прав. Если Чжун Е хоть немного обижен, виноват всегда кто-то другой — и этот другой всегда Фу Ци.

Увидев, что тот молчит, Фу Чэньюань холодно перевел взгляд на разбросанные по полу документы. Его брови тут же сошлись к переносице, а в голосе послышались холодные нотки нескрываемого упрека:

— Я просил тебя непременно предоставить мне план сегодня. Вот так ты выполняешь поручения?

Губы Фу Ци сжались в прямую линию, тонкие и бледные, спина напряглась.

Спустя долгое время он медленно заговорил, голос его был хриплым и сухим, с едва уловимым оттенком усталости:

— У Чжун Е есть ключи от всех комнат в этом доме. Если он хочет войти в кабинет, я не могу его остановить.

Фу Ци считал, что лишь констатирует факт, без малейшего намерения винить кого-либо.

Но эта фраза окончательно разожгла гнев Фу Чэньюаня.

Фу Чэньюань шагнул вперед, и под мощным давлением Фу Ци невольно отступил, с силой ударившись спиной о край стола из черного дерева. Боль пронзила тело, отступать было некуда.

— Не должен? — голос Фу Чэньюаня был ледяным. — Вилла, фонды, корпорация Фу, кабинет — даже все то, что у тебя в руках, все это принадлежит ему. Куда бы он ни захотел пойти, что бы ни захотел сделать — все это в порядке вещей. Фу Ци, тебе стоит задуматься о другом: это ты не уследил за вещами и заставил Сяо Е сердиться.

Фу Ци больше не мог вымолвить ни слова.

Фу Чэньюань холодно произнес:

— Правила семьи Фу тебе известны. Ступай.

Фу Ци знал их. Можно сказать, знал слишком хорошо.

Правила семьи Фу всегда были установлены ради одного единственного человека — Чжун Е.

Если Чжун Е чем-то недоволен, неважно, кто прав, а кто виноват, нужно принять семейное наказание: стоять на коленях у двери кабинета, пока Фу Чэньюань не дарует прощение.

Фу Чэньюань больше не смотрел на него. Он развернулся, толкнул дверь кабинета и мягкой походкой направился в гостиную, чтобы утешать свое сокровище, Чжун Е.

http://bllate.org/book/29447/3578953