Гун Сюэци слегка качнул бокал, в его жесте проскользнуло нечто похожее на каприз:
— Люблю выпить.
Линь Юйдун сдержанно улыбнулся:
— Кажется, нет таких людей, которые не любят.
— Тогда составь мне компанию, выпей со мной еще пару бокалов, — Гун Сюэци подался вперед и, многозначительно понизив голос, добавил: — Я пью каждый день, Брат Дун.
Он внезапно придвинулся ближе, и расстояние между ними мгновенно сократилось.
Его нежная, мертвенно-бледная кожа была отчетливо видна, казалось, ее отшлифовали из самого мягкого шелка.
Линь Юйдун уловил слабый, приятный аромат, и его дыхание невольно замедлилось.
— Злоупотреблять алкоголем вредно, — спустя мгновение произнес Линь Юйдун, держась абсолютно безупречно.
Гун Сюэци выпрямился и пояснил:
— Я никогда не пью лишнего, сестрица Ляо мне тоже не позволяет. Она ведь вовсе не хочет вместе с мужем посреди ночи тащить меня в отделение неотложной помощи.
Услышав это, Линь Юйдун молча окинул его оценивающим взглядом.
Улыбка на губах собеседника стала шире, и он прижал руку к груди:
— Если выпить слишком много, появляется ощущение учащенного сердцебиения. У меня панические атаки, а в тяжелых случаях даже возникают галлюцинации.
Линь Юйдун со скрытым подтекстом произнес:
— Не похоже. Вы выглядите человеком чрезвычайно смелым.
Имелось ли в виду отправленное адвокатское письмо?
— Брату Дуну, пожалуй, стоит подучить психотерапию: паническое расстройство вовсе не означает трусость. Впрочем... — Гун Сюэци на мгновение замолк и одарил его многозначительным взглядом. — Каким бы способным ни был человек, он не в силах контролировать абсолютно всё. Иначе Брат Дун не стал бы снисходить до личной встречи со мной.
Линь Юйдун невольно помрачнел, и в нем отчетливо проступило его изначальное, присущее ему одному величие.
Впрочем, он быстро умерил свой пыл и вернул себе невозмутимый и сдержанный вид:
— Еще десяток лет назад я восхищался талантом господина Гуна, но, к сожалению, вы ведете уединенный образ жизни, и возможностей встретиться было слишком мало. Получить ваше приглашение на этот раз — для меня огромная честь.
Из уст кого-то другого столь высокопарные речи звучали бы смертельно скучно.
Но Линь Юйдун был совсем другим: его личное обаяние заключалось и в голосе, и каждый произнесенный им слог хотелось смаковать.
Судя по виду, Гун Сюэци остался вполне доволен — его лицо озарила яркая улыбка, и он позвал:
— Вэнь Чжэнь.
Ожидавший снаружи ассистент вошел, держа в руках коробку с отборными сигарами.
Стоило Гун Сюэци бросить взгляд, как Вэнь Чжэнь тут же понял, что от него требуется.
Он послушно встал у сервировочной тележки, открыл коробку, привычно срезал сигарный кончик, а затем протянул сигару прямо Линь Юйдуну.
Линь Юйдун даже не взглянул на него, взял сигару и бросил:
— Сам справлюсь.
Вэнь Чжэнь снова подлил им вина и, закончив обслуживание, удалился.
— Этот твой младший ученик... — Линь Юйдун подпаливал сигару газовой горелкой, редкостно непринужденно улыбаясь. — Неплох.
Гун Сюэци с неясным подтекстом спросил:
— Брату Дуну он приглянулся?
Линь Юйдун полушутя ответил:
— Благородный муж не покушается на чужое добро.
Гун Сюэци легко усмехнулся, а затем вмиг стер с лица все эмоции и застыл, отрешенно уставившись в свой бокал.
Лишь когда Линь Юйдун распробовал элитную сигару, Гун Сюэци вернул себе концентрацию и прервал короткую тишину:
— Выходит, Брат Дун еще раньше знал о существовании такого человека, как я.
Линь Юйдун откинулся на спинку кресла, его крупная фигура расслабилась:
— Нет человека, который бы не знал. Большая часть дизайнеров Суя — твои фанаты. Я и сам из их числа.
— Правда? — Гун Сюэци подпер рукой щеку, небрежно постукивая пальцем по внешнему краю надбровной дуги. — Раз я столь знаменит, почему ты никогда не думал переманить меня к себе?
Линь Юйдун не стал упоминать о том, как разыскивал его три года назад, а вместо этого с улыбкой произнес:
— Разумеется, думал. Только вот господин Гун — племянник президента Вэя, а Оубо — семейное предприятие семьи Гун с четырехпоколенной преемственностью, так зачем мне было напрасно нарываться на неприятности?
Уголки губ Гун Сюэци изогнулись еще сильнее:
— Для меня это не имеет значения.
Линь Юйдун воспринял это как шутку и развивать тему не стал.
Внезапно Гун Сюэци слегка кашлянул, а следом зашелся в непрерывном кашле, и его бледную кожу мгновенно залил румянец.
Линь Юйдун бросил взгляд на тлеющую сигару, не торопясь поднял запястье и затушил ее в воде.
Гун Сюэци подавил спазм в груди и с извиняющейся мягкостью промолвил:
— Ничего страшного...
Линь Юйдун отодвинул тлеющий окурок в сторону.
Он был вовсе не из тех, кто склонен трепетно оберегать хрупкую красоту, но элементарные манеры у него имелись.
Когда Гун Сюэци перестал кашлять, они еще долго беседовали на тему классификации драгоценных камней, пока не подошло время обеда.
В час самого густого заката земля окрасилась в золото и багрянец.
Ресторан Усадьба Зеленая Долина, как и всегда, поражал роскошью и великолепием. Воздух был напоен густым ароматом роз, что придавало этому старинному и величественному пространству особую атмосферу.
Гун Сюэци и Линь Юйдун вошли в обеденный зал вместе.
На длинном столе в стиле Александра уже были расставлены изысканные деликатесы и яства со всех концов света. Каждое блюдо готовилось строго с учетом вкусовых предпочтений гостя, и даже посуда здесь представляла собой произведения искусства — от одного вида текли слюнки.
Они уселись друг напротив друга, оставив главное место во главе стола пустым.
Такая рассадка сокращала расстояние между ними: каждое движение Гун Сюэци Линь Юйдун видел отчетливо, и наоборот.
Перед тем как спуститься, Гун Сюэци успел переодеться. На нем был длинный парадный наряд в местном этническом стиле, который после переделки сидел на нем просто безупречно, а облачно-белый атлас еще выгоднее подчеркивал цвет его кожи.
Он никогда не упускал из виду детали.
Нагрудное украшение сменилось на изумрудное — это была роскошная и элегантная гроздевидная брошь, также созданная по его собственным эскизам. С помощью литья и филиграни мастер придал ей сложный и изящный вид. Эта брошь таила в себе секрет: если снять ее и положить плавно, можно было разглядеть целую стайку маленьких львят, резвящихся среди нескольких бриллиантов. Спереди же она выглядела как несравненный цветочный узор с легким оттенком византийского изящества.
Стоило ему лишь сменить одежду, как весь его облик поднялся на совершенно новый уровень.
Благородный и отрешенный от мирского суетного мира: если при первой встрече в нем еще чувствовалось что-то земное, то теперь он вознесся на самую вершину горы — одинокий нарцисс, распустившийся посреди бескрайней зелени, недосягаемый и манящий.
Как там говорится?
Цветок на вершине скалы, к которому смертным не прикоснуться.
[Он живет очень изысканно.]
Именно так подумал про себя Линь Юйдун. С самого момента входа он заметил, что абсолютно всё, чем пользовался Гун Сюэци — было самым лучшим и самым дорогим.
Инвалидное кресло из ценнейшей древесины погрузочного кинака: один только его подлокотник стоил десятки миллионов.
Накопленное поколениями богатство и высокий социальный статус взрастили юношу, с самого рождения стоявшего неизмеримо выше остальных.
Это заставило Линь Юйдуна тоже захотеть переодеться. Собственная мысль показалась ему забавной, и он действительно чуть заметно улыбнулся, после чего снял пиджак, оставшись в черной рубашке. Галстука на нем не было, а верхние пуговицы расстегнулись, обнажая очертания мощных, мускулистых грудных мышц.
Гун Сюэци незаметно бросил на него пару взглядов, а затем потупил взор.
Он выглядел почти застенчивым.
— Брат Дун впервые гость в Усадьбе Зеленая Долина, верно?
Следуя традиционному этикету, Гун Сюэци в нескольких словах кратко описал усадьбу.
Огромная территория, леса и луга, семь спортивных площадок, хозяйственные постройки и конюшня, способная вместить несколько сотен лошадей.
Большая часть земли пустовала.
Земля принадлежала ему, и он был волен делать с ней что хочет.
Затем он плавно перевел тему на другое и велел Вэнь Чжэню лично подать коллекционное вино многолетней выдержки.
Рубиновый нектар полился в хрустальные бокалы, играя красивыми и причудливыми переливами.
В то же время Гун Сюэци поинтересовался:
— Чем обычно предпочитает занимать свободное время Брат Дун? Не поделитесь?
— Я заметил, господин Гун, вы выражаетесь слишком вежливо, — непринужденно подшутил Линь Юйдун, поднимая хрустальный бокал, чтобы оценить напиток на свет. — Я мало чем отличаюсь от большинства праздных людей: люблю верховую езду, теннис, иногда испытываю себя в экстремальных видах спорта вроде прыжков с парашютом или скалолазания.
Прекрасно. Потеря любой из ног исключена.
В глазах Гун Сюэци мелькнуло одобрение. Ни зависти, ни негодования от задетого больного места, ни капли неполноценности — он с улыбкой спросил:
— Вы даже скалолазанием занимаетесь?
— Навык у меня поверхностный, — Линь Юйдун протянул руку, жестом показывая высоту: — Максимум на такую скалу забирался.
— Ха-ха-ха... — Гун Сюэци рассмеялся, искренне, от всего сердца, но быстро взял себя в руки: — Вэнь Чжэнь, сначала разложи Брату Дуну еду по тарелкам, а потом принеси то самое.
Вэнь Чжэнь беспрекословно выполнил указание. Закончив с обслуживанием, он молча вышел из обеденного зала.
Буквально через мгновение он вернулся, держа в руках роскошную кожаную шкатулку.
Сестрица Ляо следовала за ним, неся на подносе несколько профессиональных приборов.
Увидев это, Линь Юйдун с первого взгляда догадался, что скрывается внутри коробки, и невольно покосился на Гун Сюэци, подумав про себя: этот парень, кажется, умеет использовать людей еще искусно, чем он сам.
Предметы внесли на стол, коробку открыли, и перед ними предстали ослепительно сверкающие бриллианты.
Гун Сюэци слегка приподнял руку и представил находку:
— Только что полученная партия необработанных цветных алмазов, еще не отправленная на оценку в GIA. Я знаю, что Брат Дун — истинный знаток в этом деле, обладающий безусловным авторитетом. Позвольте обратиться к вам с маленькой просьбой: не могли бы вы помочь мне оценить их и предварительно назвать стоимость, чтобы я мог заранее подготовиться?
В знак искренности Гун Сюэци поднял бокал и допил оставшееся вино.
Сидевший перед ним мужчина был самым искусным мастером по завышению цен среди всех ныне живущих ювелиров.
Мастерство Линь Юйдуна заключалось в искусстве маркетинга — он умел продвигать как компанию, так и самого себя.
Однако его реальные профессиональные навыки были на недосягаемой высоте. Он контролировал первоисточники ресурсов, поскольку неизменно заполучал чистейшие природные драгоценные камни высочайшего качества. В подделках нужды не было, а потому цены на изделия компании Суя закономерно оставались заоблачными. Это был люкс премиального уровня: даже самое дешевое украшение стоило сотни тысяч.
Что же до верхней ценовой планки — она зависела исключительно от настроения Брата Дуна.
Именно астрономическая стоимость в сочетании с абсолютной подлинностью сырья обеспечили Суя безупречную репутацию среди потребителей.
Был, однако, один нюанс: их стилистика тяготела к минимализму. Вся продукция выдерживалась в натуралистичном ключе и обычно повторяла формы листьев и цветов, не предлагая ничего по-настоящему яркого и новаторского.
Линь Юйдун давно стремился решить эту проблему, а до тех пор, пока решение не нашлось, он довел до абсолюта главные достоинства бренда — редкость, гарантированную подлинность и баснословную, возмутительную дороговизну!
Он являлся поставщиком королевских дворов.
В то время как на переднем крае моды шла компания Оубо с ее вековой историей.
Из-за жесткой конкуренции с таким безжалостным хищником, как Линь Юйдун, Гун Вэй несколько уступал в вопросах добычи ресурсов: попадавшиеся ему необработанные камни были более разнообразны по категориям, а цены — сравнительно ниже. И хотя по качеству они уступали Суя, по объемам продаж и позициям в рейтинге Оубо прочно удерживало первенство.
http://bllate.org/book/29459/3580412
Готово:
