После того случая они не раз предавались любви, и всякий раз это происходило в трехэтажном коттедже Сун Вэйлэя.
В тот день, неведомо почему, Сун Вэйлэй был особенно настойчив, а Ян И страстно ему отвечал. Они переплелись телами и заснули лишь под утро.
Раздался щелчок, и комната залилась ярким светом. Мать Сун Вэйлэя вскрикнула, разбудив застигнутых врасплох любовников. Они, еще сонные и растерянные, открыли глаза. Сун Вэйлэй первым пришел в себя, схватил одеяло, чтобы прикрыть покрытого следами ласк Ян И, и воскликнул:
— Мама! Что ты делаешь?!
— Немедленно оденься и выходи! — сорвалась на крик мать Сун Вэйлэя. Она была вне себя от ярости. Мало того, что он связался с женщиной, так теперь еще и с мужчиной!
Ян И тоже проснулся и, держась за одеяло, присел на кровати. Сун Вэйлэй в спешке начал натягивать одежду.
— Что… делать… — пробормотал он.
Обычно здесь жил только он один, и родители сюда почти не наведывались, поэтому Сун Вэйлэй, потеряв бдительность, даже не запер дверь. Вторжение родителей застало его врасплох, он совершенно не знал, что делать. Он и представить не мог, что они могут их застукать, но его мозг лихорадочно искал выход, пытаясь при этом успокоить Ян И.
— Сначала оденься, — он подобрал одежду Ян И, помог ему одеться и на ходу поцеловал в лоб. — Я не позволю тебя обидеть. Оставайся в комнате, не выходи.
— Твоя мама…
— Я сначала выйду и разберусь.
Ян И остался в комнате, охваченный тревогой, его мысли метались. Сначала снаружи послышались крики и звон разбиваемых вещей — двое ругались, перебивая друг друга. Затем раздался сердитый стук каблуков, и кто-то за дверью приказал:
— Уйди с дороги!
— Не уйду!
— Ах, не уйдешь?! Ты хочешь свести меня в могилу?!
— Я не дам тебе причинить ему вред!
— Ты! Я тебя и пальцем никогда не трогала, не вынуждай меня!
Наступила тишина, повернулась ручка двери, и в комнату ворвалась разъяренная женщина.
— Ба… бабушка… — голос Ян И дрожал. Он посмотрел на Сун Вэйлэя с разбитой губой и испугался.
— Кто я тебе бабушка! Немедленно! Проваливай! — мать Сун Вэйлэя властно указала на Ян И. Тот задрожал, не зная, что делать, но Сун Вэйлэй, вытирая кровь с губ, оттолкнул его за спину и заслонил собой: — Я люблю его! В этой жизни твой сын любит только его!
— Ты еще смеешь говорить! — мать была так зла, что у нее перехватило дыхание. Она со всей силы влепила сыну пощечину, от которой половина его лица мгновенно распухла.
— Сун… — Ян И порывисто бросился вперед, чтобы защитить его, но Сун Вэйлэй снова оттолкнул его назад, твердя: — Я люблю его. Только его одного. Даже если ты убьешь меня, я все равно буду любить только его.
— Ты думаешь, я не посмею?! — она замахнулась для третьего удара. Ян И, невесть откуда взяв силы и храбрость, изо всех сил толкнул Сун Вэйлэя себе за спину, и пощечина пришлась прямо по лицу Ян И, оставив на нем красный след.
Ян И с детства привык к побоям, эта пощечина была для него пустяком. Но Сун Вэйлэю было больно видеть это — ведь он обещал, что не даст его в обиду.
— Бабушка… он… я… люблю… я тоже… люблю…
— Отойди! Это ты соблазнил моего сына! — она снова замахнулась на него. Сун Вэйлэй впервые видел мать в таком состоянии: она совершенно потеряла лицо, вела себя не как дама из благородного семейства, а как безумная, колотя Ян И. Он раз за разом пытался встать между ними, но его оттесняли назад, а Ян И продолжал бормотать под градом ударов: — Я люблю… его… он… любит… меня… я… люблю… меня…
Сун Вэйлэй заплакал — горько, навзрыд, как ребенок. Он отчаянно пытался противостоять самому близкому человеку, выкрикивал дерзости, но хрупкий с виду Ян И продолжал бесстрашно заслонять его собой.
Это худое тело, этот Ян И, которого он всегда оберегал, теперь стоял перед ним.
В конце концов, мать, словно нашкодившего котенка, схватила Ян И за шиворот и выволокла за дверь, с грохотом захлопнув ее так, что, казалось, содрогнулся весь дом. Сун Вэйлэй пытался помешать, но безуспешно — в ярости его обычно слабая мать обрела недюжинную силу. Он беспомощно смотрел, как Ян И выставили за порог. Ян И даже не успел толком одеться. Сун Вэйлэй в отчаянии толкнул мать, и та повалилась на пол, зарыдав:
— Я полжизни потратила на тебя, единственного сына, а ты… ни минуты покоя, о, какая же я несчастная, какая горькая у меня судьба…
Вошел ничего не понимающий Ян Инсюн и увидел жену, сидящую на полу в слезах, и сына, который стоял с распухшим лицом и с ненавистью смотрел на мать.
— Что происходит?! — Ян Инсюн помог жене встать и набросился с гневными вопросами на сына.
Сун Вэйлэй отвернулся, глядя на дверь, и сделал шаг, собираясь открыть ее и уйти вместе с Ян И.
— Посмей только выйти! — крикнул отец. Сун Вэйлэй вздрогнул, но, помедлив секунду, снова решительно направился к выходу. Интуиция подсказывала отцу, что дело в том пареньке за дверью, и он, не раздумывая, швырнул в сына чайную чашку. Та разбилась о его голову, и кровь хлынула по лицу.
Увидев кровь на голове и лице сына, мать впала в еще большее отчаяние и, разрыдавшись, начала колотить мужа:
— Что ты наделал! Ты же убьешь его!
— Что происходит?! Отвечай! Теперь-то ты понимаешь, как надо разговаривать с матерью?!
Сун Вэйлэй, упрямо сжимая зубы, продолжал идти к двери, но, сделав пару шагов, рухнул на пол. Кровь окрасила паркет, который недавно протирал Ян И.
Отец, увидев, что сын без сознания, испугался. Он подхватил его на руки и бросился к выходу. Водитель, увидев окровавленного молодого господина, пришел в ужас и поспешил забрать его из рук хозяина, чтобы уложить в машину.
Ян И, увидев Сун Вэйлэя всего в крови, в панике схватил мать за руку:
— Ба… бабушка…
— Проваливай!!! — закричала она. Ян Инсюн, глядя на это, понял всё без слов и влепил ему пощечину.
— Ноги твоей здесь больше не будет, — отрезал он.
Ян И, терзаясь мыслями о его ранах, места себе не находил. Машина уезжала все дальше, догнать ее он не мог. Он остался стоять у стены в ожидании, но фонари зажигались один за другим, а они так и не вернулись.
В тревожном ожидании прошло время, совсем стемнело. Избитый, с синяками и ссадинами, бормоча что-то под нос, он добрался до дома семьи Ян. Его отец, Ян И, ждал его у порога.
— Господин… Ян… — Ян И поморщился. Оказывается, этот ребенок был заикой.
— У тебя еще осталась хоть капля стыда?
— Что…
— Соблазнять сына семьи Сун — у тебя еще есть стыд?! — Ян Инсюн схватил его за руку и с силой дернул, обнажив следы на теле под одеждой. — Посмотри на это! Что это такое?! Позорище!
— Я люблю… он любит… меня…
— Двое мужчин говорят о любви? Ты не только телом урод, ты еще и душевно болен? — Ян И был в ярости. Получив звонок из дома Сун, он сгорал от стыда. Пусть люди не знали, что это его сын, но он был слугой в их доме, и этого было достаточно, чтобы обесчестить всю семью.
— Я не…
— Уходи сейчас же. В моем доме не будет места извращенцу, — бросил Ян И после долгого молчания.
— Я не…
— Уходи. Не заставляй меня выставлять тебя силой.
— Я не… я… я не…
Ян И больше ничего не сказал. Он сгреб все вещи парня в кучу, бросил на пол и, указав на дверь, рявкнул:
— Вон!
Ян И цеплялся за одежду отца, он не хотел уходить. Даже если просто молча наблюдать за ним со стороны — это все равно казалось ему домом, он мог притворяться частью этой семьи. Он не хотел уходить.
— Я не… я не… извращенец… вы… не надо…
— Ты совершил такое, если люди узнают, как мне смотреть им в глаза?! — Ян И окончательно вышел из себя. — С самого рождения ты был проклятием нашей семьи, неужели ты сам не понимаешь, что с тобой не так? Подрас и теперь не даешь покоя, пошел соблазнять мужчину? Хорош, ничего не скажешь.
— Я не… не… — Ян И зарыдал. Страх и тревога заполнили его сердце. Он не знал, куда идти, где его пристанище — то место, откуда его никогда не прогонят.
Ян И сидел в стороне, тяжело дыша.
— Уходи. Я никогда не был твоим отцом, а ты — не мой сын.— Не уду... — Ян И покачал головой. — Я не уйду... Это... мой дом... Я не хочу... не хочу уходить...
Выражение лица Ян Инсюна менялось снова и снова, но в конце концов он не стал ничего говорить, просто взял наугад несколько вещей из только что свернутой кучи одежды, схватил Ян И за локоть и поволок к главным воротам. Охрана посмотрела на это с удивлением и поспешно спросила:
— Господин, в чём дело?
— Больше не пускайте этого человека внутрь.
Он толкнул волочимого Ян И на землю, а сказав это, ушел, даже не оглянувшись.
Вот так его выгнали. Он не понимал, в чем перед кем виноват. Просто нашелся один человек, который относился к нему хорошо и полюбил его таким, каков он есть. Просто полюбил человека, который оказался мужчиной. Просто полюбил мужчину, будучи сам не пойми кем. Но стоило оказаться этим непонятным существом, как тут же лишился даже так называемого дома.
Он вспомнил бабушку, обратившуюся в прах, и чувствовал себя ничем не лучше того камня, что стоит на могильном холме, — его сердце превратилось в остывший пепел.
Поэтому он дрожал, а воспоминания о матери Сун Вэйлэя и о доме семьи Ян наплывали одно за другим.
Но мысль о том, что он скоро увидит Бэйбэй, заставила его яростно подавить страх и тревогу.
Сун Вэйлэй высадил его неподалеку от дома:
— Я не могу провести тебя внутрь, посмотришь на него из-за ворот. Если представится возможность, я выведу его позже.
Ян И кивнул и вышел из машины, сжав в руке пакет с лекарствами, выписанными в больнице. Еще два шага вперед — и он сможет увидеть свою Бэйбэй.
Во дворе неожиданно обнаружились качели и броская разноцветная горка. Раньше, когда Бэйбэй грустил, он всегда водил его в парк покататься с горки. На дорогие парки развлечений денег не было, поэтому они искали бесплатные парки повсюду. Пока Бэйбэй не начинал улыбаться, и только тогда они медленно брели домой, держась за маленькие ручки.
Он крутил головой по сторонам, но никто так и не вышел. После укола тело сильно ослабло, и вскоре у него подкосились ноги, а в пояснице заныла тупая боль. Он присел прямо у стены — голос Бэйбэй он знал хорошо, стоить тому выйти, и он сразу его услышит.
Прошло совсем немного времени, как послышались голоса Бэйбэй и Сун Вэйлэя:
— Дядя, когда я смогу пойти домой? Я хочу к папе...
Ян И тут же ухватился за железные прутья решетки и поднялся на ноги. Он жадно вглядывался вглубь двора, желая разнести ограду в щепки, войти внутрь и обнять свою Бэйбэй.
— Просто будь послушным, и очень скоро дядя отведет тебя к папе.
— Я очень хочу к папе, очень-очень-очень хочу к папе.
Бэйбэй, я тоже тебя очень-очень хочу.
— Давай пройдем еще немного вперед.
Заметив мелькнувшую там фигурку, Сун Вэйлэй взял его за руку и повел в ту сторону:
— Если хочешь к папе, нужно каждый день хорошо кушать и слушаться дедушку, только тогда ты сможешь поехать к нему.
Бэйбэй нельзя баловаться и отказываться от еды, иначе можно заболеть.
— Я хочу к папе, я не хочу к дедушке, я не хочу Макдоналдс, я не хочу машинки, я не хочу здесь жить, я хочу домой! Дядя, я хочу домой!
С этими словами Бэйбэй едва не расплакался.
Бэйбэй, папа обязательно привезет тебя домой.
Сун Вэйлэй уселся на горку и посадил его к себе на колени:
— Если ты будешь плакать, папа очень расстроится. А если папа расстроится, его здоровье ухудшится. Если здоровье ухудшится, что же делать? Ты хочешь, чтобы папа болел?
— Не хочу, дядя, не хочу, — всхлипывая, ответил он, сглатывая слезы, и заискивающе произнес: — Дядя, а когда мы пойдем домой?
От того, как Бэйбэй обиженно шмыгал носом, у Ян И сердце сжималось от жалости — его Бэйбэй все же был очень разумным ребенком.
— Дядя обещает тебе, это будет очень скоро.
С этими словами он сцепился с ним мизинцами, и они улыбнулись друг другу.
Бесконечно тоскующий Ян И за оградой видел, как Бэйбэй облачен во все новенькое — с головы до ног на нем было все с иголочки. Он послушно сидел на коленях у Сун Вэйлэя и детским голоском о чем-то расспрашивал — какая же это была идиллическая картина. Но ведь Бэйбэй должен был сидеть на его коленях и детским лепетом рассказывать о том, что произошло за день.
На душе стало тяжеловато, Ян И пару раз ударил себя в грудь, но так и не смог заглушить сердечную боль.
Ян И не хотел упускать ни единого взгляда, да и Сун Вэйлэй, казалось, специально позволял ему смотреть подольше, пока служанка не объявила, что пора купаться и ложиться спать, и только тогда унес Бэйбэй.
Обдуваемый холодным ветром, он почувствовал, что у него снова поднимается жар, нащупал только что выписанные лекарства и проглотил две таблетки, запив слюной.
Сделав несколько шагов назад, он запомнил это место.Пройдя вниз по дороге в том самом направлении, откуда только что приехал, Ян И обнаружил, что машина Сун Вэйлэя припаркована у обочины. Сделав вид, что не замечает его, Ян И продолжил идти вперед, но Сун Вэйлэй открыл дверцу автомобиля, схватил его за руку, усадил на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и, не сказав ни слова, тронулся с места.
У Ян И слегка кружилась голова, и он, не произнося ни звука, откинулся назад. Сун Вэйлэй коснулся его лба — жар, похоже, снова усилился. Он уже подумывал о том, не вернуться ли в больницу, как тот пробормотал в полудреме:
— Не трогай меня.
Рука, всё еще лежавшая на лбу, замерла и в конце концов опустилась, убравшись с его тела.
Раз он не смог как следует защитить его, то, пожалуй, и впрямь не стоило больше к нему приближаться.
Улицы в районе, где жил Ян И, были запутанными, припарковаться толком негде, и Сун Вэйлэй долго кружил, прежде чем отыскал небольшой свободный пятачок. Едва машина остановилась, Ян И принялся дергать маленькую кнопку возле дверцы, желая выйти: он редко ездил на таких автомобилях и совсем не знал, как их открывать. Сун Вэйлэй повернулся, нажал на клавишу, и дверца легко распахнулась. Ян И ничего не сказал — голова казалась слишком тяжелой, и он отчаянно нуждался в постели, чтобы дать успокоение своему изнуренному телу. Сун Вэйлэй тоже вышел из машины и хотел было поддержать его, но, вспомнив, что тот не желает его прикосновений, просто шел следом позади, шатаясь и неуверенно держась за поручни лестницы, шаг за шагом поднимаясь наверх.
При закрывании двери встретилось сопротивление: человек снаружи слегка толкнул ее и вошел. У Ян И уже не оставалось сил спорить с ним, он молча побрел вглубь квартиры и, завидев кровать, сразу рухнул на нее.
Жилище, которое в прошлый раз было прибрано с безупречной аккуратностью, теперь превратилось в сплошной хаос. Сун Вэйлэй подумал было, не обокрали ли их, но Ян И, прекрасно понимая, о чем тот хочет спросить, обессиленно бросил в ответ:
— Жил один, лень было убираться. Уходи, спасибо за сегодняшнюю помощь.
— При возможности я приведу к тебе Бэйбэй. Пока еще не время, потерпи немного.
Ян И был слишком утомлен, чтобы отвечать дальше. Все тело ныло от боли, и стоило ему коснуться постели, как он тут же закрыл глаза, не желая говорить с ним больше ни слова.
Сун Вэйлэй вздохнул, подоткнул одеяло и тоже ушел.
Ян И с трудом перевернулся на другой бок, открыл покрасневшие и припухшие от жара глаза, и в темноте наступающей ночи воспоминания предстали пугающе отчетливо.
Сун Вэйлэй знал о его страхах и тревоге, но даже не догадывался, что сердце Ян И превращали в пепел исключительно его собственные поступки.
В тот самый вечер, после всего случившегося, Ян И по-прежнему стоял на пороге дома семьи Сун со сброшенными на землю вещами, которые выбросили из особняка Ян. Черный легковой автомобиль плавно подкатил и остановился прямо перед ним. Ян И с замиранием сердца поднялся на ноги, от онемения в коленях было трудно устоять на месте. Мать Сун Вэйлэя вышла из машины и, заметив, что Ян И всё еще маячит у входа, пришла в ярость:
— Я же велела тебе убираться!
— Тетя... Сун... Он... Как же...
— Какое ты имеешь к нему отношение! — бросила она и, не давая никаких объяснений, вошла в дом.
Ян И решил подождать еще немного — дождаться, пока она выйдет, и расспросить обо всем.
Мать Сун Вэйлэя вернулась, неся целую охапку совершенно новой одежды — судя по всему, вовсе не размеров ее сына, — и просто швырнула ее на землю. Ян И оцепенело смотрел под ноги, а когда мать Сун Вэйлэя собралась уходить, все же подбежал к ней:
— Тетя... Он...
— Мой сын уже сказал, что больше не хочет быть с тобой. Так, поиграл и бросил, понятно? Теперь он одумался, ты можешь наконец убираться?
— Я... не верю...
— С чего бы это тебе не верить?
— Подойди, я дам тебе послушать запись.
— Мы с ним просто играли. Никаких чувств к нему нет, больше не ходите к нему. — Голос Сун Вэйлэя доносился из динамика — точно так же, как в те дни, когда он шептал ему сладкие слова по телефону, но эти звуки вонзались острыми лезвиями в каждую клеточку его тела.
— Я... хочу... лично... я... не верю... — бормотал он, потерянно вцепившись в руку матери Сун Вэйлэя.
— Верить или нет — твое дело. — Она оттолкнула его руку, села в машину и уехала.
Рассыпанные по земле вещи — всё это покупал для него Сун Вэйлэй. Ян И было невыносимо жаль расставаться с ними; он подобрал одну вещь и пробормотал себе под нос: «Я не верю...», затем поднял другую и снова повторил: «Я ему нравлюсь...»
Он непременно... должен... нравиться мне...
Он непременно... должен... нравиться мне...
Он... непременно... должен... нравиться мне...
Кого он в конце концов обманывал?
То кольцо, что все еще лежало у него в кармане брюк, — кто же говорил ему тогда, что они всегда будут вместе?
Автор кое-что хочет сказать: Эх, этот эпизод меня саму едва не свел с ума. Наверное, я слишком сильно накрутила себя в мыслях, но вышло неважно.
http://bllate.org/book/29473/3582405
Готово:
