Сказав это, Пэй Янь снова опустил глаза, взял ложку и принялся есть торт перед собой.
Сделав пару укусов, он снова остановился, поднял лицо и моргнул, глядя на Син Чуаня:
— Тебе больше не нужно об этом думать.
Син Чуань улыбнулся, некоторое время пристально глядя на него:
— Хорошо, я больше не буду думать об этом.
Пэй Янь успокоился и продолжил неторопливо есть свой торт.
— ...В будущем я не буду делать вид, что не знаю тебя, — внезапно торжественно пообещал Пэй Янь.
Син Чуань бросил на него взгляд, от его опущенной чёлки до ворота одежды, и, неизвестно почему, безостановочно рассмеялся.
Даже Пэй Янь, обычно бесконечно снисходительный к Син Чуаню, с трудом выносил его смех. Он нахмурился и посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Ты съел уже два куска, — перестав смеяться, спросил Син Чуань. — Так сильно нравится?
В прошлый раз Пэй Янь не осилил даже полкуска.
Пэй Янь смутился ещё больше, но всё же терпеливо объяснил:
— Мне больше нравится сладкое.
В дни, когда Пэй Янь лежал в больнице, из-за слишком быстрого приёма большого количества лекарств он временно потерял вкус, и лишь пища с ярким вкусом позволяла ему ощутить хоть какое-то подобие вкуса.
Тогда медсестра принесла ему очень сладкие русские конфеты с начинкой: под твёрдой карамельной оболочкой скрывался невероятно сладкий фруктовый сироп.
Так или иначе, сладость всегда способна принести хоть какое-то утешение, и Пэй Янь чрезмерно привязался к этим конфетам. Он съедал по целому большому пакету вплоть до самого дня операции, и немного умерил свой пыл лишь после предупреждения врача.
Пэй Янь заметил, что стоило ему к чему-то пристраститься, как отучить себя от этого становилось невероятно трудно — будь то сигареты или конфеты.
— Прямо как у Юньхэ.
Пэй Янь всё время чувствовал, что в его словах скрывается какой-то подтекст, и не совсем понимал, почему тот, наравне с Чэнь Чжи, так страстно рвется упомянуть Фан Юньхэ. Ему оставалось лишь списать всё на крепкие братские узы, так что он даже не поднимая головы молча доел торт.
После ужина дождь полностью прекратился, улицы и фонари были мокрыми насквозь.
Пэй Янь колебался, стоит ли ему первому предложить отвезти Син Чуаня обратно, но стоило им выйти из торгового центра, как Син Чуань сказал, что уже вызвал водителя.
Разочарование Пэй Яня проявилось не слишком явно — а может, это ему лишь казалось, что неявно, — и он с естественной вежливостью попрощался с Син Чуанем.
Несмотря на дождливую погоду, на площади по-прежнему было черно от гуляющих. Син Чуань повернул голову и сквозь толпу посмотрел на гигантскую рождественскую ёлку, украшавшую вход в торговый центр: под ней множество людей фотографировались на память.
Пэй Янь проследил за его взглядом:
— Уже в следующий вторник Рождество.
Син Чуань повернулся к нему, свет упал на его профиль, сделав черты лица ещё более рельефными, а цвет глаз казался совсем светлым.
Син Чуань слегка опустил голову, а Пэй Янь смотрел на его длинные опущенные ресницы, в то время как в ушах звучал лишь тихий шелест дождя.
— Встретишь Рождество со мной?
Рождественский снежный сезон
В канун рождественской ночи Пэй Янь в одиночестве засиделся за работой в кабинете и покинул рабочий стол лишь около десяти часов вечера.
Быстро приняв душ, он взглянул на часы, на ходу набросил махровый халат и, даже не высушив волосы, направился в гардеробную с полотенцем на голове.
В стеклянных шкафах чайного цвета висело несколько комплектов одежды, полностью подобранных от нательного белья до аксессуаров, безмолвно дожидаясь, пока хозяин сделает свой выбор.
Внезапное приглашение Син Чуаня застало Пэй Яня врасплох: его график на эту неделю был давно расписан, а пункты плана аккуратно оформлены секретаршей в подробнейшую таблицу с точностью до минут.
У Пэй Яня не было привычки праздновать Рождество, или, если выражаться точнее, у него вообще не было привычки отмечать какие-либо праздники.
Поскольку способы празднования обычно сводились к воссоединению с семьей и друзьями, Пэй Янь не был близок со своими родственниками и имел не так уж много друзей, максимум за несколько дней до праздника планируя с сотрудниками корпорации какие-нибудь праздничные мероприятия и утверждая подарки для персонала.
Если бы ему пришлось вклинить новый пункт в уже утверждённое расписание, особенно касающийся незнакомых ему светских мероприятий, к которым он меньше всего привык, то от одной лишь мысли об этом — пусть даже на пару секунд — Пэй Яня захлёстывали волны тревоги и стресса.
И тем не менее, у Пэй Яня почти не было возможностей побыть с Син Чуанем наедине, да и сам он никогда не подозревал, что перед Син Чуанем у него совсем не останется принципов.
Испытывая тревогу и в то же время быстро кивая, он уложился ровно в пять секунд.
Совершенно не имеющий опыта празднования Пэй Янь растерянно смотрел на одежду в шкафу и в конце концов решил обратиться за помощью к Чэнь Чжи.
Пэй Янь сфотографировал каждый комплект одежды под разным углом и, прислонившись к дивану, отправил сообщения Чэнь Чжи.
Чэнь Чжи ответил мгновенно:
— !
— Куда это ты собрался?!
Пэй Янь лишь ответил:
— Никуда особо, помоги выбрать, какой костюм лучше.
В знак своей искренности Пэй Янь перевёл Чэнь Чжи десять тысяч юаней.
Чэнь Чжи не стал их принимать, и в ту же секунду, когда выскочил пузырь с сообщением, он позвонил. Телефон Пэй Яня заходился в непрерывной вибрации, полный воинственного напора.
Пэй Янь вдруг почувствовал, что совершил ошибку, но, прождав целую минуту и не дождавшись, пока Чэнь Чжи сбросит вызов, был вынужден ответить.
Пара капель с его волос упала на экран телефона, намочив сканер отпечатков, так что провести пальцем удалось лишь с третьей попытки.
— С кем это, почему я ничего не знаю, кто вообще сейчас в Столичном районе?!
Стоило вызову пройти, как из динамика раздался восторженный и суетливый голос Чэнь Чжи на фоне какого-то шумного гула. Пэй Янь был вынужден отодвинуть телефон подальше, стараясь расслышать голос Чэнь Чжи сквозь посторонние шумы.
— Ни с кем, я один.
Чэнь Чжи не поверил:
— С каких это пор тебя стало заботить, во что ты одет?
— ...
Пэй Яню ничего не оставалось, кроме как пояснить:
— Мне предстоит ужин с очень важным клиентом, хочу выразить своё уважение.
Чэнь Чжи недавно начал работать, проходя стажировку на низовых должностях в собственной компании. В этом месяце он стоял на ресепшене в отеле и писал Пэй Яню ещё чаще — почти всё время жалуясь на работу, коллег и вредных гостей.
А также на непутёвых друзей, которые, почуяв неладное, нарочно приходили поднять ему показатели.
Пэй Янь отвечал немногословно, но проявлял терпение: он неизменно принимал любые его эмоции и заверял, что серьёзно поговорит с его матерью о правильных методах воспитания наследника.
Сейчас Чэнь Чжи, должно быть, всё ещё был на работе. Спустя мгновение фоновый шум стих — судя по всему, он перешёл в тихое место.
Он презрительно хмыкнул:
— В Столичном районе разве одного твоего присутствия недостаточно, чтобы оказать им должное уважение?
Тогда Пэй Янь на минуту умолк, а Чэнь Чжи на удивление проявил терпение и не издал ни звука.
— Ладно, — Чэнь Чжи заподозрил, что если он сам не заговорит, то эта упрямая башка Пэй Яня промолчит весь вечер. — Тот серый костюм вполне хорош, добавь к нему ещё немного красных деталей для украшения, так будет ещё лучше.
Пэй Янь возразил:
— Разве красный не будет смотреться неуместно?
— Разве ты не собираешься праздновать Рождество с тем важным клиентом? Как же обойтись без классических рождественских цветов?
Пэй Янь погрузился в задумчивость. Он мысленно перебрал каждое слово из их только что состоявшегося разговора с Чэнь Чжи и не нашёл ни единого упоминания о том, что собирается отмечать с кем-то Рождество.
— Мы не празднуем Рождество, — уверенно заявил Пэй Янь, основываясь на недавних размышлениях.
— Тогда с чего ради ты заставил меня выбирать тебе наряд именно сейчас? Я ведь на работе, стоит мне отлучиться больше чем на десять минут, как мама тут же позвонит!
Пэй Янь извинился перед ним, но Чэнь Чжи не стал по-настоящему сердиться и равнодушным тоном спросил:
— Вы вдвоём будете?
— Нет, это семейное собрание, — Пэй Янь не лгал, поэтому уверенности в его голосе прибавилось.
Спустя долгое время Чэнь Чжи холодно усмехнулся:
— Ха, всего лишь клиент.
— ...
Пэй Янь вновь умолк.
— Это ты пропустил стадию тет-а-тет и сразу перешёл к знакомству с семьей.
Ошеломлённый грабительской логикой Чэнь Чжи, Пэй Янь возразил:
— Нет, это не так.
Шум на стороне Чэнь Чжи снова усилился, и он, не допытываясь дальше, заговорил с сбивающимся из-за бега дыханием:
— Мне нужно возвращаться к работе. Если тебе ещё что-нибудь понадобится, пиши, я отвечу.
— Хорошо, — кивнул Пэй Янь. — Я заказал тебе поздний ужин, не забудь поесть в комнате отдыха, когда освободишься.
— Рождественское парфе из Сигао? — захихикал Чэнь Чжи.
— Угу.
Чэнь Чжи уже с неделю грезил рождественским набором из Сигао, который достать было крайне сложно. При этом у него испокон веков отсутствовало чувство времени — его совершенно не волновало, когда нужно регистрировать данные, вносить залог или доплачивать остаток суммы.
Чтобы всё-таки заполучить этот десерт, Пэй Янь оформил предзаказ заранее.
— Как здорово, — вздохнул Чэнь Чжи, слегка с досадой глядя на него. — Пэй Янь, спокойной ночи.
Пожелав Чэнь Чжи спокойной ночи, Пэй Янь повесил трубку и посмотрел на то самое серое кашемировое пальто.
Пэй Янь слепо доверял вкусу Чэнь Чжи, даже в тех редких случаях, когда их эстетические взгляды расходились.
Он принялся искать красные аксессуары.
Столь кричащие, яркие детали почти никогда не появлялись в его гардеробе. Перерыв всё вдоль и поперёк и уже почти отчаявшись, Пэй Янь наткнулся на коробку в самом углу.
Не будь это столь невероятным совпадением, Пэй Янь почти заподозрил бы, что Чэнь Чжи сделал это нарочно.
В шесть часов рождественского вечера, как и предсказывал прогноз погоды, температура в Столичном районе продолжала падать, и пошёл снег.
В отличие от той мелкой крупы, что сыпала раньше, рождественский снег гораздо точнее соответствовал всеобщим представлениям о праздничной атмосфере.
Магазины по обе стороны торговой улицы пестрели рождественскими украшениями, на улицах было не протолкнуться, а из-за скользкой от снега дороги и транспортных ограничений машины двигались куда медленнее обычного.
Пэй Янь вел машину, наблюдая, как светофор впереди сменяется с красного на зелёный, а затем снова на красный, но ему так и не удалось сдвинуться ни на дюйм, хотя он уже на пять минут опаздывал к назначенному времени.
Ровно в шесть часов Син Чуань прислал ему сообщение с просьбой не волноваться, но эффект получился обратным: Пэй Янь не только не успокоился от его понимания, а напротив, занервничал ещё сильнее.
На этом коротком отрезке городской улицы Пэй Янь дважды касался коробки с лекарствами, и лишь благодаря тому, что впереди дорога оказалась относительно свободной, он вернул лекарство в бардачок.
Пэй Янь остановил машину перед будкой охраны коттеджного посёлка, выключил дальний свет, и стекло двери медленно опустилось, обнажив его верхнюю половину лица.
Он уже собирался протянуть охраннику пригласительный билет, как в стекло со стороны водителя постучали.
Пэй Янь никак не ожидал, что Син Чуань будет ждать его прямо у будки охраны. Увидев его лицо, он на мгновение замер.
В холодном свете фонарей охраны лицо Пэй Яня казалось ещё более бледным, но из-за растерянного выражения оно не выглядело таким отчуждённым, как обычно.
http://bllate.org/book/29480/3583234
Готово:
