Готовый перевод The Wolf's Ambition: True Young Master Just Wants to Lie Flat / Истинный наследник не хочет бороться: просто хочу лежать плашмя: Глава 12

— Ты где тогда переодевался, свидетели есть?

Ци Шу поднял глаза:

— Что? Допрашиваешь меня?

Того парня проняла дрожь от взгляда Ци Шу: ведь это он здесь подозреваемый, а сам парень всего лишь восстанавливает справедливость.

Сун Жомин снова выскочил вперёд:

— Ци Шу, кто-то видел, как ты поднимался на первый этаж в комнату отдыха, а только что произошло подглядывание. Все мы празднуем день во дворе, и только тебя не было рядом. Если никто не может подтвердить твоё алиби, значит, ты извращенец, который подглядывал!

Сюй Ичэнь произнёс:

— Разве делать такие выводы сгоряча не слишком опрометчиво? А Хуай ведь тоже отсутствовал, ты что, хочешь сказать, что он тоже подозреваемый?

Шэнь Цзэюй испугался даже сильнее, чем если бы клеветали на него самого:

— Как А Хуай может быть подозреваемым?!

На мгновение между бровей Сун Жомина промелькнуло недовольство, но он сдержался и принялся с безумным энтузиазмом вешать на Ци Шу всевозможные обвинения:

— Не думал я, что ты на самом деле извращенец, любящий подглядывать, как переодеваются другие, — до чего же мерзко! А Цзэюй ведь ещё защищал тебя, зря он тратил на тебя своё доверие. Деревенщина есть деревенщина, показать тебя людям стыдно, готов наброситься на что угодно от голода — даже какого-то мелкого слугу пощадить не смог! Нормальной еды отроду не пробовал, что ли?

Речи Сун Жомина перешли все границы, превратившись в открытое оскорбление личности и затрагивая ни в чём не повинного человека.

Фан Цянь нахмурилась, но ей, девушке, действительно было неловко вмешиваться и начинать разговор. Увидев это, Сюй Ичэнь тут же прикрикнул на него:

— Сун Жомин, ты что несёшь? Следи за своим языком!

Ци Шу обвёл всех взглядом. Тот, кто в прошлой жизни дрался с ним, теперь заступался за него, а пострадавшая сторона изменилась. И хотя он явно изменил ход событий, эти люди всё равно не собирались оставлять его в покое.

Он спокойно подошёл к Сун Жомину и тихо произнёс:

— Если я сейчас позвоню в полицию и попрошу проверить банковские выписки того официанта, как думаешь, найдутся ли там записи о переводе от тебя?

— Так отчаянно стараешься выслужиться и выместить злость за Шэнь Цзэюя? Посмотри на него, разве он хоть раз взглянул на тебя по-настоящему? В его сердце есть только один человек, и этим человеком никогда не будешь ты.

Каждое слово звучало словно шёпот демона.

Кто-то задел самое больное место Сун Жомина, кровь мгновенно ударила ему в голову, исказив лицо. Схватив Ци Шу за воротник, он уже занёс кулак для удара.

Однако Ци Шу, выглядевший хрупким и слабым, а потому казавшийся находящимся в уязвимом положении, одной рукой перехватил удар Сун Жомина. Резким движением он заломил ему руки и прижал к земле, тяжело опустившись одним коленом на его поясницу и намертво зафиксировав, после чего принялся возить его лицом по полу, вцепившись в волосы.

Ещё секунду назад казавшийся совершенно нормальным человеком, в следующий миг он излучал какую-то не поддающуюся описанию безумку, от которой кровь стыла в жилах, и никто не осмеливался даже приблизиться.

Сун Жомин издал отчаянный вопль, его лицо покрылось кровавыми царапинами. Голос дрожал, но он всё ещё упорствовал:

— Все смотрите, Ци Шу взбесился от стыда и распускает руки!

Как только окружающие собрались броситься вперёд, чтобы оттащить Ци Шу, подошла группа телохранителей, а следом за ними неторопливо шествовал Се Хуай, явно предвкушавший зрелище.

Охранники держали под руки мужчину в чёрном худи, который, заметив Сун Жомина, не удержался и завопил:

— Кузен, спаси меня!

Услышав это обращение, Сун Жомин, для которого ситуация уже стала безвыходной, почувствовал себя так, будто его сердце превратилось в пепел. Он отчаянно забился, пытаясь вырваться и сбежать.

Ци Шу без труда поднял его на ноги, подтащил к краю бассейна и одним пинком отправил в воду.

Высокий и плотного телосложения Сун Жомин с шумом рухнул в воду, подняв тучу брызг. Ци Шу заслонил собой праздничный торт и обратился к Фан Цянь:

— Вода к удаче и богатству, разрезай праздничный торт.

Десять лет назад, когда Фан Цянь рассказала Ци Шу предысторию своего совершеннолетнего дня рождения, об этом проговорился изрядно выпивший и поймавшийся на слове Сун Жомин, незадолго до того вернувшийся из-за границы. Благодаря его чистосердечному признанию оклеветанный Ци Шу наконец смог добиться справедливости и смыть с себя позор.

В этой новой жизни Ци Шу был намерен во что бы то ни стало сделать так, чтобы празднование совершеннолетия Фан Цянь завершилось благополучно.

После этого он встретился взглядом с Се Хуаем, и тот приподнял брови:

— Можешь не благодарить. Я же говорил, моё имя — Лэй Фэн.

Ци Шу отвёл взгляд и не удостоил его ответа; причины, по которым этот человек вмешался, до сих пор оставались для него загадкой.

На этот раз его личность была раскрыта — совсем не так, как в интернет-кафе, где они были незнакомцами друг другу. Учитывая его отношения с Шэнь Цзэюем, у Се Хуая не было ни малейшего повода помогать ему.

На площадке царил полнейший кавардак, но Фан Цянь всё же успела задуть свечи до того, как те полностью сгорели, и разрезала праздничный торт. Празднование совершеннолетия всё-таки завершилось без серьёзных происшествий.

Однако на этом всё не закончилось. Ци Шу оказался в самом центре всеобщего внимания и внезапно крепко обнял побледневшего Шэнь Цзэюя за плечи.

Со стороны это выглядело так, будто братья живут в полном согласии: ведь всего мгновение назад Шэнь Цзэюй заступался за Ци Шу, демонстрируя привязанность, превосходящую братскую.

— Младший братец, раз уж люди решили заступиться за тебя, а ты и не подумал отказаться, по логике вещей ты тоже участник, так что тебе тоже полагается наказание.

Шэнь Цзэюй мелко дрожал, в его глазах застыл ужас, и он не мог вымолвить ни слова.

Хмыкнув, Ци Шу размазал кусок торта по лицу Шэнь Цзэюя и произнёс глухим голосом:

— Ты — благородный и утончённый молодой господин, а я — пришедший из глуши дикий мальчишка. Разве не было бы прекрасно жить в мире и согласии? Зачем надо было меня задевать?

События этой ночи встревожили старшее поколение семьи Фан. Сначала все думали, что это лишь детские шалости, но затем, увидев раны на лице Сун Жомина и осознав, что дело может перерасти в гражданское разбирательство, — а ведь здесь собрались юные господа и барышни из влиятельных семей, и в доме Фан нельзя было допустить ни малейшей оплошности, — глава семьи Фан был вынужден лично вмешаться и разобраться с ситуацией.

Участников инцидента препроводили в боковую гостиную. Намокшего Сун Жомина и измазанного торта Шэнь Цзэюя увели привести себя в порядок.

Сяо Цзи свирепо зыркнула на парня в чёрной одежде: если бы не сдерживавшие её телохранители, она бы уже подскочила, отвесила ему пару пощёчин, а заодно и пнула.

Парню в чёрном на вид было чуть за двадцать, и, будучи не в силах справиться с обрушившимся на него давлением, он сжался в комок и отчаянно дрожал.

И только Ци Шу, с удобством устроившись, крутил в пальцах чётки и одновременно просматривал только что снятое видео. Вскоре рядом с ним кто-то сел.

С каких это пор здесь появился шестой участник?

Услышав шорох, Ци Шу повернулся и увидел, что Се Хуай берёт со стола чайную чашку. Заметив, что тот смотрит на него, Се Хуай поинтересовался:

— Будешь?

Ци Шу спросил:

— Ты что здесь делаешь?

Се Хуай неторопливо сделал глоток чая и ответил:

— Боюсь, как бы ты не передал наверх доказательства того, как ты подбил меня на совершение правонарушения.

Из уст этого человека ещё ни разу не долетало ни единого правдивого слова. Если бы он действительно так боялся, то давным-давно отобрал бы у него на балконе телефон и удалил видео.

Ци Шу окинул его взглядом с ног до головы и произнёс:

— И что же ты планируешь делать? Убрать свидетеля?

— Подкупить тебя, пожалуй, — тон Се Хуай был беззаботным, он говорил это больше не задумываясь, просто пытаясь завязать разговор. — Что тебе нравится?

Ци Шу практически не сомневался, что Се Хуай остался здесь исключительно ради того, чтобы поглазеть на представление.

Он назвал до отвращения банальное предпочтение — то, от чего, разумеется, не смог бы отказаться ни один человек:

— Деньги. Сколько ты готов заплатить, чтобы выкупить это видео?

Вдруг повезёт, и Се Хуай окажется действительно богат?

Появление главы семьи Фан, Фан Цзячэна, прервало их не самые законные товарно-денежные отношения.

Фан Цзячэн, как и любой глава влиятельного клана, выглядел превосходно для своих лет. Он был одет в чёрную рубашку в новом китайском стиле с застёжками-узлами, волосы аккуратно зачесаны волосок к волоску. Его орлиный взгляд окинул присутствующих, излучая абсолютную властность.

Сяо Цзи испуганно пролепетала:

— Хозяин.

А уж так называемый кузен Сун Жомина при виде Фан Цзячэна затрясся ещё сильнее.

Ци Шу бросил на Фан Цзячэна равнодушный взгляд и снова уткнулся в телефон.

Заметив это, Фан Цзячэн посмотрел на Ци Шу ещё более давящим взглядом, однако тот вёл себя так, будто ничего не замечает, и не выказал ни малейшей реакции.

Прикидывается глупцом или и впрямь начисто лишён проницательности?

Впрочем, вряд ли дело было в страхе. До Фан Цзячэна уже дошли слухи, что за жалкий вид молодого господина из семьи Сун и младшего господина из семьи Шэнь отвечал не кто иной, как этот недавно обретённый сын семейства Шэнь.

— Дядя Фан, — непринуждённо и спокойно поприветствовал Фан Цзячэна Се Хуай.

При звуках этого обращения оценивающий взгляд Фан Цзячэна мгновенно испарился, сменившись на редкость доброжелательной улыбкой:

— А-Хуай! Дядя Фан хочет извиниться перед тобой за то, что здесь произошло нынче вечером. Ты не пострадал?

Се Хуай с детства рос на официальных приёмах семей Се и Цинь, в совершенстве освоив искусство говорить людям то, что они хотят услышать, а нечистой силе — угодничать. Он привычно подхватил разговор:

— Это нам следует извиниться перед дядей Фаном. Долго готовившееся совершеннолетие Фан Цянь было использовано людьми с дурными помыслами, и в итоге мы потревожили покой дяди.

В прошлой жизни Ци Шу никогда не видел, чтобы Се Хуай рассыпался в подобных любезностях. Высокомерный молодой господин, к которому все привыкли только льнуть и подлизываться, сам же неизменно держал окружающих на ледяном расстоянии.

До чего же любопытно, Ци Шу не удержался и посмотрел на него лишний раз.

Се Хуай заметил взгляд Ци Шу и, прервав разговор со старшим, повернул голову, чтобы поинтересоваться, в чём дело.

Судя по всему, Ци Шу никак не ожидал, что у Се Хуай найдется время и желание обращать на него внимание.

Он даже растерялся и подсознательно моргнул.

Они смотрели друг другу в глаза, словно не замечая никого вокруг, обмениваясь молчаливыми взглядами — будто это было какое-то тайное успокоение и ответ на него, куда никто посторонний не мог вклиниться. Всё это выглядело так явно, что Фан Цзячэн был вынужден подать голос:

— Так это и есть второй сын семьи Шэнь, Ци Шу, верно? Я близкий друг твоего отца, можешь звать меня дядей Фаном, как и А-Хуай.

Ци Шу отвёл взгляд от Се Хуая:

— Дядя Фан.

Усевшись на главном месте, Фан Цзячэн приступил к разбирательству ночных происшествий. Сначала он заслушал саму потерпевшую — Сяо Цзи, которая вновь подробно и правдиво изложила всё, что ей пришлось пережить.

Затем настал черёд незнакомца, без всяких причин объявившегося на празднике, однако тот упрямо молчал.

Проявив ангельское терпение, Фан Цзячэн перевёл взгляд на Ци Шу:

— Вспыльчивость в молодости — дело нормальное, но должна же быть какая-то причина для драки.

Ци Шу ответил:

— Он обозвал меня извращенцем, подглядывающим за чужим переодеванием. Если не бить морду в такой ситуации, то когда ещё?

Фан Цзячэн: «……»

— А за что тогда ты поднял руку на своего младшего брата Шэнь Цзэюя? Он ведь тоже как-то связан с этим делом?

Ци Шу с безмятежным вздохом отозвался:

— Имеет он отношение к делу или нет, мне неведомо. В этом разбираться вам, взрослым, а я всего лишь только что совершеннолетний парень, у меня нет таких масштабных способностей.

Встретившись с Фан Цзячэном взглядом, он произнёс ровным, лишённым всяких эмоций тоном:

— Измазать лицо тортами на день рождения — разве не так у вас, городских, принято развлекаться?

Интерес Се Хуая, наблюдавшего за Ци Шу с откинутой назад спинкой кресла, лишь усилился. Холодный, импульсивный, жестокий, с повадками капризного ребёнка и в то же время способный предвидеть будущее на балконе — какой же из этих образов истинный Ци Шу?

Он носил форму Хайчжунской школы, блуждая по школьному форуму, сорил деньгами, скупая антиквариат, а сегодня проявил беспощадность в драке и с лёгкостью парировал выпады старшего по положению представителя элиты.

А может, всё это лишь видимость, и этот человек до сих пор искусно скрывает своё истинное лицо?

Сейчас взгляд, которым Ци Шу одарил его, был полон настороженности.

Се Хуай мысленно сопоставил эту встречу с двумя предыдущими.

И, кажется, начал кое-что понимать.

Обстановка внутри семьи Шэнь отнюдь не была такой тихой и безмятежной, как казалось на первый взгляд, и пресловутое равенство в отношении к детям с самого начала дало трещину.

http://bllate.org/book/29506/3587166