Когда Линь Шаодун отпрашивался за Сюэ Мяня и Лу Цзяяна, он придумал причину: дескать, парни вместе выпили и по неосторожности оба заработали прободение желудка. Вернувшись на съёмочную площадку, режиссёр Чэнь одарил Сюэ Мяня таким взглядом, в котором читалось: «Ну почему это ты вечно портить Сяо Лу?» Сюэ Мяню оставалось только оправдываться, хотя слов было не подобрать.
Гримёрная Лу Цзяяна уже была готова. Когда Сюэ Мянь в одиночку зашёл в свою гримёрку и толкнул дверь, он замер в полном недоумении, не веря своим глазам. Он повернул голову и спросил шедшего за ним гримёра:
— Что это тут всё такое?
Гримёрная была завалена подарочными коробками. Коробки всех возможных цветов и вариантов упаковки занимали чуть ли не две трети пространства — большие и маленькие, пестрящие всеми цветами радуги.
Гримёр неуверенно ответил:
— Мы сами точно не знаем. Разве вы с учителем Лу не брали отгул на два дня? С того самого дня, как вы ушли, сюда каждый день курьеры таскают эти коробки. Кажется, всё это адресовано вам.
Выражение лица у Сюэ Мяня сделалось странным. Тех, кто мог получить разрешение от администратора съёмочной площадки и молчаливое одобрение режиссёра на доставку такого количества вещей, можно было по пальцам пересчитать. Он подошёл и распаковал пару коробок: в половине из них лежали дизайнерские наряды от кутюр, в другой половине — дорогие феромоновые духи. Чем больше коробок он открывал, тем сильнее его охватывал ужас. Подарков было слишком много, казалось, этому бесконечному распаковыванию не будет конца.
Заметив, какое у него потемнело лицо, гримёр осторожно предположил:
— Это не ваши ли ярые фанаты?
Сюэ Мянь ничего не ответил. Флакон духов в форме капли выскользнул у него из рук, и стеклянный сосуд несколько раз перевернулся на полу. В этот момент дверь гримёрки с шумом распахнулась, и курьеры принялись заносить новые подарочные коробки.
— Кто вам разрешил входить? — холодно бросил Сюэ Мянь.
Обычно он всегда лучезарно улыбался, и даже если режиссёр Чэнь делал ему замечания, на губах тут же вновь появлялась улыбка. Но сейчас, когда он был так холоден, от него веяло пугающим холодом, который, впрочем, нёс в себе какое-то особенное, будоражащее кровь очарование. Курьеры замерли на месте. Из-за их спин вышел мужчина — это был администратор площадки:
— Сяо Сюэ, послушай, они просто доставляют вещи, всё согласовано и разрешено.
— Кто мне это шлёт? — спросил Сюэ Мянь.
Администратор неловко замялся.
— Хватит таскать, — отрезал Сюэ Мянь. — Куда привезли, туда и уносите обратно, все расходы я беру на себя.
Сказав это, он постучал по коробкам, доставленным в предыдущие дни:
— И эти тоже забирайте вместе со всеми.
Не успел администратор и слова сказать, как один из курьеров отозвался:
— Господин, мы отвечаем только за доставку заказа лично в руки, а информация об отправителе конфиденциальна. Если вы хотите сделать возврат, пожалуйста, свяжитесь с отправителем самостоятельно и попросите его указать адрес для отправки.
Сюэ Мянь: «……»
Администратор:
— Да-да-да, Сяо Сюэ, не усложняй им жизнь, пусть сначала закончат работу.
Коробки одну за другой вынимали из больших ящиков с проложенной внутри пузырчатой плёнкой. Перед уходом один из курьеров передал Сюэ Мяню конверт. Вскрыв его, Сюэ Мянь прочёл на листке всего одну фразу: [Хочу сжать в ладонях твои ступни и своими руками обуть тебя].
Сюэ Мянь вскрыл одну из коробок — внутри лежали папараксные оксфорды ручной работы. Он открыл другие коробки: кеды, кроссовки, высокие сапоги, повседневная обувь… Поразмыслив немного, он порылся в прежней стопке подарков и, разумеется, нашёл ещё два письма.
[Твои феромоны слишком сладки, я не хочу, чтобы их чувствовал кто-то ещё, воспользуйся этим, чтобы заглушить запах];
[Ты будешь прекрасно выглядеть в этом].
С меня хватит.
Сюэ Мянь набрал номер. Когда гудки прекратились и вызов приняли, он глубоко вздохнул:
— Зачем ты присылаешь мне подарки?
Судя по доносившимся звукам, Хань Иянь в этот момент вёл совещание. Он произнёс какую-то фразу на непонятном Сюэ Мяню иностранном языке, затем Сюэ Мянь услышал, как тот открывает дверь, шаги, а после — характерный для мужчин низкий баритон:
— В тот день я спросил тебя, какой награды ты хочешь, но ты мне ничего не ответил.
— И поэтому ты навалил мне горы подарков? — возмутился Сюэ Мянь. — Мою гримёрку скоро затопит тем, что ты прислал.
— Угу.
Угу тебе в душу! Сюэ Мянь едва сдерживал ярость:
— Прекрати мне что-либо присылать!
— Если доставлять на съёмочную площадку неуместно, может, отправлять тебе домой?
— Не надо домой, вообще ничего не присылай.
Повисло долгое молчание. Сюэ Мянь вдруг почувствовал себя неуютно: пока он раздумывал, не слишком ли прямолинейным был его отказ, Хань Иянь на том конце провода неторопливо произнёс:
— Если я тоже скажу «нет», что ты будешь делать?
Сердце Сюэ Мяня сжалось:
— Что это значит? Мы же договорились: я помогаю тебе отвязаться от навязчивых предложений жениться, а в личную жизнь друг друга мы не лезем!
— Договорились.
Сердце Сюэ Мяня только успело расслабиться, как следующие слова Хань Ияня снова подкатили ему к горлу.
Тот произнёс:
— Но я передумал.
— Тебе… незачем передумать, правда, — пробормотал Сюэ Мянь. — Мне кажется, такая взаимовыручка, как сейчас — это отлично. Прости, я погорячился, но ты тоже не сердись. Если Гун Лалан узнает, что ты надарил мне столько всего, он расстроится.
Хань Иянь рассмеялся, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка:
— Пытаешься прикрыться Гун Лаланом? Вы же, кажется, не настоящая пара.
Сюэ Мянь изначально думал, что этот скрытный тип, как бы сильно его ни дразнили, ни за что не станет выкладывать всё напрямую. Вспомнив, что он сам когда-то сболтнул про ненастоящие отношения с Гун Лаланом, Сюэ Мянь горько пожалел об этом, но оставалось лишь упрямиться до конца:
— Как бы то ни было, мы договорились с ним: как только он вернётся, мы сразу же будем вместе.
— Куда ты спешишь, я ещё не договорил.
Сюэ Мянь: «……»
— Будь я твоим Альфой, я бы точно пометил тебя давным-давно, — продолжил Хань Иянь. — Но на тебе сейчас нет никаких следов метки: либо Гун Лалан ни на что не годен, либо ты сам от него бегаешь.
Он на мгновение замолк:
— Гун Лалан и Сяо Сяо ещё с шестнадцати лет таскали по ночным клубам омег на ночь. Хотя этот парень мне не особо по душе, в постели он, должно быть, неплох.
Услышав имя Хань Исяо, запутавшийся Сюэ Мянь наконец нашёл спасительную нить:
— Не забывай, что твой собственный брат в меня влюблён.
Хань Иянь:
— Угу. Лучше пусть любит своего будущего старшего брата, чем пластиковых «змеиных королев» из ночных клубов.
Сюэ Мянь: «……» У этого человека точно не всё дома?
— Не мог бы ты прекратить? — взмолился Сюэ Мянь.
Он и представить не мог, что Хань Иянь окажется такой сволочью, способной пренебречь родным братом. Хотя, если честно, на его месте он бы тоже вряд ли горел желанием нянчиться с этим придурком Хань Исяо.
— Больше подарков не будет, — произнёс Хань Иянь. — Выбери то, что тебе нравится, оставь себе, а остальное выбрось. Если Гун Лалан узнает обо всём, что произошло за это время, с ним будет куда сложнее справиться, чем со мной. Я ничего никому не скажу, и тебе лучше молчать. Во многом я не уверен, но по крайней мере я не поступаю так опрометчиво, как он — с со мной вероятность, что тебе причинят вред, будет гораздо ниже.
Сюэ Мянь попытался отшутиться:
— Это потому, что ты старее него?
— Думай что хочешь.
— Ладно, спасибо, я подумаю, пока.
— Сначала повесь трубку ты, Сяо Мянь.
Да чтоб тебя, не называй меня Сяо Мянь!
Эта фраза так и застряла у него на языке, не находя выхода. Сюэ Мянь знал, что произносить её нельзя — скажи он это, и находившийся на другом конце провода Альфа наверняка разозлится. Он сжал подушечками пальцев собственную мягкую ладонь и выдавил:
— Тогда я вешаю трубку.
Перед самым сбросом вызова ему показалось, что Хань Иянь что-то сказал, но, возможно, это было лишь эхо. Ещё в самом начале звонка гримёр благоразумно удалился. В наполненной подарками гримёрке он остался совсем один. Горы баснословно дорогих презентов возвышались вокруг, и стоя среди них, он и сам словно превращался в часть этого красивого подарка.
Разве не так? Он ведь и сам был всего лишь вещью, принадлежавшей кому-то другому. Ему было предначертано от рождения оказаться прижатым к постели влиятельным Альфой, либо стать его бесплодной женой, либо скрытым от чужих глаз любовником — и провести так всю свою жизнь, до самой смерти, из которой не вырваться.
Разноцветные коробки выглядели одновременно роскошно и жалко, ярко и увядающе — точь-в-точь как его собственная судьба.
Сюэ Мянь вышел из гримёрки. Лицо у него было бледным, но те, кто примерно понимал подоплёку, знали: младшего господина семьи Сюэ насильно приметил и преследует главный босс. Даже всегда отличавшийся высокими стандартами и строгостью режиссёр Чэнь, заметив, что Сюэ Мянь с ненакрашенным лицом провозился в гримёрке больше получаса, не стал ругаться матом. Гримёр осмелился подойти и робко спросить:
— Учитель Сюэ, сейчас удобно наносить грим?
— Удобно, — ответил Сюэ Мянь.
— Тогда вернёмся в гримёрку?
Сюэ Мянь не хотел туда возвращаться:
— Наноси прямо здесь.
Для такого популярного артиста, как Сюэ Мянь, накладывать грим прямо на съёмочной площадке было не совсем комильфо, но, глядя на его лицо, гримёру оставалось лишь подчиниться. Лу Цзяян закончил с гримом раньше. Увидев, что обычно веселый и насмешливый парень сегодня выглядит хуже мокрой курицы, Лу Цзяян подошел к нему и показал свою правую руку, на которой почти не осталось следов от прежних травм:
— Ещё раз спасибо тебе за тот раз.
Взгляд Сюэ Мяня скользнул с правого плеча на лицо Лу Цзяяна, и он брякнул наугад:
— Брат Ян, быть Бетой — это так здорово.
Гримёр подумал, что он просто преисполнился эмоций, но Лу Цзяян сразу всё понял:
— Почему ты так говоришь?
— Хочешь — женишься, хочешь — нет, искать партнёра не обязательно, никаких периодов течки… Просто прекрасно.
Гримёр в этот момент закончил работу и удалился.
— Тебя обижают? — спросил Лу Цзяян.
Сюэ Мянь встретился с ним взглядом. Его лисьи глазки изогнулись в лукавой, обаятельной улыбке:
— Да нет же, кто посмеет меня обидеть?
— Если не хочешь, тебе на самом деле не нужно заставлять себя быть с кем-то против воли, — тихо произнёс Лу Цзяян.
Сюэ Мянь на секунду замер. Он никак не ожидал, что Лу Цзяян окажется настолько проницательным и догадается о его мыслях по парочке обмолвок.
— Эту фразу я уже говорил тебе на выпускном, — продолжил Лу Цзяян. — Тогда ты ответил, что любишь Гун Лалана.
Сюэ Мянь: «?»
— И сейчас то же самое, — добавил Лу Цзяян. — Ты должен быть с тем, кто тебе дорог.
*Может, ты и можешь, а вот я — нет.*
Сюэ Мянь шутливо толкнул его локтем в бок. От такого странного, неказистого утешения на душе у него немного отлегло, и речь вернула свой прежний беспечный лад:
— Но мои поклонники такие жуткие, откажу — и меня по частям не соберут.
— Не бойся.
Сюэ Мянь: «?»
— Ты спас меня однажды, теперь я помогу тебе.
— И как же?
— Отвезу их в больницу.
Сюэ Мянь расхохотался. Тяжёлые тучи, давившие на сердце, постепенно рассеивались от слов Лу Цзяяна, а лёд в каком-то уголке его души словно бы чуть-чуть оттаял. Сюэ Мянь придвинулся к самому уху Лу Цзяяна и шепнул с улыбкой:
— Эй, можно я буду называть тебя Маленьким Солнышком?
Утренняя смена шла своим чередом. Самой сложной для съёмок частью оказалась сцена на «зелёной улице». Альфа, получивший ранение из-за Зелёного, рассказал всем остальным оставшимся в живых Альфам о его поступках. За исключением Синего, все четверо выживших Альф сошлись на мнении, что Зелёный — легкомысленный и ветреный омега. Они поймали отбившегося от рук Зелёного, сорвали с него одежду и заставили в покое каяться, босиком проходя по усеянной колючим терновником дороге через весь остров. Синий, ставший свидетелем происходящего, попытался вмешаться и спасти Зелёного, но Красный был против. В разгар спора Зелёный окончательно лишился сил и рухнул на колени прямо среди колючек, его колени были напрочь исколоты и истекали кровью.
Не обращая внимания на протесты Красного, Синий в тот момент вытащил Зелёного. Заметив, что Синий возвращается, поддерживая полуживого, практически обнажённого Зелёного, Красный без лишних слов развернулся и ушёл прочь.
Глядя на удаляющуюся спину Красного, Зелёный спросил:
— Не побежишь за ним?
Синий промолчал.
Зелёный усмехнулся:
— Даже если он не догадывается, неужели ты сам не видишь? Бросил возлюбленного ради спасения соперника — ну ты и святоша.
Синий пропустил мимо ушей его насмешки:
— Когда ты успел в него влюбиться?
Зелёный задумался:
— Наверное, тогда, когда впервые пришёл к тебе за едой. Он ругался со мной, сверкал глазами и даже попытался задиристо поцеловать меня прямо при тебе… Но он был таким живым, совсем не похожим на других омег на этом острове.
— Разве это не странно — омеге влюбляться в омегу? — поинтересовался Синий.
Зелёный растянулся на земле:
— Понятия не имею. Наверное, я ненормальный.
Эту сцену отсняли. Покинув площадку чуть раньше, Сюэ Мянь заметил какое-то оживление за её пределами: молодые работники явно возбуждённо переговаривались, будто увидели что-то из ряда вон выходящее. Линь Шаодун подбежал к Сюэ Мяню:
— Божество Си приехало.
— Он пришёл навестить меня на съёмках? — удивился Сюэ Мянь.
— Похоже на то. Вы же собираетесь пиарить пару, вот и делает предварительные шаги, чтобы все привыкли.
Раз уж гость пожаловал ради него, Сюэ Мянь открыто вышел навстречу. Несколько сотрудников робко толпились вокруг Вэй Си, выпрашивая автограф, и стоило тому кивнуть, как они тут же обступили его со всех сторон. Даже привыкшие к капризам звёзд первой величины режиссёры и помощники в этот момент дрожащими руками протягивали блокноты. Увидев Сюэ Мяня, Вэй Си извинился перед толпой.
Майк и ассистенты помогли ему расчистить дорогу, и Вэй Си направился прямо к Сюэ Мяню. Два следовавших позади помощника на ходу раздавали съёмочной группе стаканчики с горячим чаем, объявленным подарком от Вэй Си. В промозглые дни ранней весны чашка горячего чая в качестве первого приветствия пришлась не только к месту, но и растопила сердца. Приходилось признать: обаяние и светские манеры Вэй Си были безупречны.
Красивый мужчина с точеными чертами лица улыбнулся Сюэ Мяню. Губы у Вэй Си были умеренной толщины — ровно настолько, чтобы казаться чуточку чувственными, но не жестокими. Во всём его облике и лице не было изъяна. Родись он в древности, строки о нефритовом юноше и несравненном молодом господине на городской стене подошли бы к описанию Вэй Си как нельзя лучше.
— Устаёшь на съёмках? — спросил Вэй Си.
— Нет, не устаю, — ответил Сюэ Мянь.
Вэй Си легко коснулся кончика его носа. От этого жеста и взгляда, полных такой нежности, стоявшая неподалёку помощница режиссёра чуть в обморок не упала:
— Если бы я не заглянул проведать тебя, ты бы совсем про меня забыл?
Если бы Вэй Си не явился сегодня, Сюэ Мянь, пожалуй, и впрямь забыл бы о всей этой затее с фальшивой парой. Улыбнувшись, он произнёс:
— Как я смею? Забыть кого угодно, но только не тебя. Ты же моё главное сокровище. Рад видеть тебя — не передать словами.
Вэй Си тоже улыбнулся, и в его улыбке проступило что-то сказочное:
— Почему у тебя язык так подвешен? Слава богу, хоть язык мягкий.
Сюэ Мянь: «……»
— Божество Си, вокруг столько людей, прекрати распускать пошлые намёки, ха-ха-ха.
Помощница режиссёра мысленно дорисовала к словам Вэй Си сцену их бурного поцелуя с Сюэ Мянем — бедная девушка не просто была готова лишиться чувств, её глаза вот-вот готовы были выкатиться из орбит. Атмосфера между ними царила двусмысленная, однако боковым зрение Сюэ Мянь случайно бросил взгляд на съёмочную площадку. Место, где только что шли съёмки, было отгорожено декоративной железной сеткой — двухметровым заграждением, которое реквизиторы специально установили для нагнетания мрачной атмосферы, прочным и высоким. Лучше бы он не смотрел: как раз в этот момент Лу Цзяян с разбега опёрся руками о верх сетки и легко перемахнул на другую сторону. Всё движение заняло каких-то пару секунд, чистый полёт.
Если бы все вокруг не пялились на Вэй Си, этот трюк Лу Цзяяна наверняка поверг бы толпу в шок. Единственный, кто его заметил, режиссёр Чэнь просто остолбенел.
С ума сойти, с такой ловкостью Сяо Лу будто только что сошёл с экрана боевика!
Заметив двинувшегося к ним Лу Цзяяна, Линь Шаодун приоткрыл рот и перевёл взгляд на Сюэ Мяня, стоявшего вплотную к Вэй Си. Внезапно у него возникло смутное ощущение, будто он угодил в классический любовный треугольник. С того самого дня, как Сюэ Мянь попросил его забрать для Лу Цзяяна коробочку с обедом, ему всё казалось подозрительным. А несколько дней назад Лу Цзяян поранился, и Сюэ Мянь отпросился с работы, чтобы лично отвезти его в больницу…
Вспомнив об этом, Линь Шаодун с болью в сердце посмотрел на Сюэ Мяня: шеф, ну как можно так бессовестно играть с чувствами хороших парней?
В глазах Линь Шаодуна это выглядело как сцена публичного разоблачения измен, однако в голове Сюэ Мяня уже автоматически всплыла фраза Лу Цзяяна: «Отвезу их в больницу». Лу Цзяян слов на ветер не бросал, драться умел мастерски, а у Вэй Си с собой было лишь двое ассистентов да элитный помощник Майк в строгом тройке. Приди до дела — их раскидали бы за считанные секунды, и даже если бы Вэй Си притащил охрану, перед братом Лу это вряд ли помогло.
Кричать во весь голос «не трогайте его» при честном народе было нельзя. Сюэ Мянь сообразил это молниеносно, шагнул вперёд и крепко обнял Вэй Си, уткнувшись лицом прямо в грудь мужчине:
— Как здорово, что ты приехал навестить меня!
Вэй Си на мгновение опешил, но, сообразив в чём дело, мягко потрепал Сюэ Мяня по макушке:
— Я тоже очень рад.
Сюэ Мянь совершенно не слушал, что он говорит. Украдкой бросив беглый взгляд назад и заметив, что Лу Цзяян остановился, он наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.
http://bllate.org/book/29515/3588977
Готово:
