Горькая пилюля оказалась во рту, и сперва накатила жгучая волна, обжигая внутренние органы так, что заболели все пять цзан-фу. Грудь тяжело и часто вздымалась, дыхание сбилось, но следом за этим пришла прохлада журчащего ручейка, унимая всю недавнюю муку.
Он снова мог двигаться, появились хоть какие-то силы, поэтому он поднялся из реки, сперва подхватив на руки маленькую девочку, чтобы уберечь её от ледяной воды, а затем огляделся по сторонам, высмотрел надежное место и, ступая шаг за шагом предельно уверенно, вынес ребенка на берег.
— Иди в ту сторону. — Девочка подняла повыше лист лопуха, кое-как укрывая их двоих, и свободной рукой указала направление.
В их действиях было даже некое взаимопонимание: они отыскали следы людей в унылой долине, но из-за того, что Юнь Тинчжоу никогда прежде здесь не бывал, они двигались медленно, и его температура тела уже успела упасть.
Стоило им дойти до входа в деревню, как он плашмя рухнул на землю. Сознание заволокло туманом, однако он смутно понимал, что происходит дальше.
Едва он упал, из деревни кто-то вышел — должно быть, человека два или три. Сперва эти люди окинули взглядом девочку, убедившись, что с ней всё в порядке, и лишь потом перевели взоры на Юнь Тинчжоу.
Похоже, девочка что-то им сказала, и те занесли его внутрь. Окружающая температура сразу подскочила на несколько градусов, и Юнь Тинчжоу почувствовал себя так, словно лежал на теплой нефритовой плите.
Когда он снова открыл глаза, в комнате никого не было.
Он опустил взгляд: под ним действительно был нефрит — абсолютно белый, безупречный. Спустившись с него на твердый пол, он с удивлением обнаружил, что от прежней боли не осталось и следа, напротив, тело наполнилось бодростью и легкостью.
Все украшения и предметы обстановки в комнате были выдержаны в розовых тонах — судя по всему, это была девичья спальня. Юнь Тинчжоу уже собирался выйти, но не успел он коснуться рукой двери, как створки распахнулись и кто-то вошел.
Перед его глазами предстала кроткая женщина. На ней было простое белое платье без лишних украшений, волосы подобраны на затылке белой нефритовой шпилькой, а на лице читалась легкая усталость. Поскольку они стояли очень близко друг к другу, Юнь Тинчжоу даже смог уловить слабый запах горьких лекарств, исходивший от неё.
— Ты очнулся? — слабо улыбнувшись, произнесла женщина.
— Спасибо. — Юнь Тинчжоу отступил на несколько шагов назад, освобождая проход, и остановился перед распахнутой дверью на виду у всех.
— Я знаю, зачем ты сюда пришел и что тебе нужно. Я поставлю лишь одно условие.
— Какое?
Женщина присела на край кровати, прикусила губу, словно раздумывая о чем-то, наконец подняла взгляд на Юнь Тинчжоу и твердым голосом произнесла:
— Я хочу, чтобы ты взял Сяо Ци с собой.
— Сяо Ци? — Юнь Тинчжоу нахмурился, и в памяти внезапно всплыло лицо. — Та девочка, что меня спасла?
— Верно. — Женщина кивнула, глядя ему прямо в глаза. — Ты проглотил приготовленную мной пилюлю, и если я не дам тебе противоядие, на третий день ты непременно умрешь. Мое единственное условие: забери мою младшую сестру и защищай её от любых опасностей.
В чем суть этой игры, как её пройти, каковы условия победы и какова цена — Юнь Тинчжоу не имел ни малейшего понятия. Если бы он был один, он мог бы действовать на свой страх и риск: попадись ему хоть скрытый механизм, гибель ничего бы не изменила.
Но от него требовалось взять с собой еще и ребенка, да к тому же отвечать за её безопасность. Такой груз показался ему непосильным.
— Нет.
— Даже ткань тебе не нужна? — Женщина поймала его на крючок и мягким голосом добавила: — Она тебе поможет.
Услышав это, Юнь Тинчжоу засомневался и даже не заметил, как вокруг всё изменилось. Прежний розовый полог над кроватью сменился кроваво-красным, температура резко упала на несколько градусов, а кроткое выражение лица женщины вдруг стало зловещим и ядовитым, словно источающим яд.
Её ногти покраснели и начали удлиняться, волосы распустились, и от одной только этой картины повеяло тяжелым, густым запахом крови.
Но в тот самый момент, когда юноша поднял голову, все перемены бесследно исчезли. Стоявшая перед ним женщина снова выглядела кроткой и мягкой.
— Хорошо, я согласен.
Обдумав всё только что, Юнь Тинчжоу вспомнил слова старухи о том, что заполучить ткань сможет лишь он один; значит, та тоже знала об здешних порядках. На какие бы уступки ни приходилось идти, соглашаться было нужно — даже призрачный шанс на выживание стоил того, чтобы бороться до конца.
К тому же, подобные метаморфозы наверняка являлись частью игровой механики, раз они существуют — значит, так тому и быть.
— Сяо Ци. — Услышав согласие, женщина облегченно выдохнула и позвала девочку.
Сяо Ци уже довольно долго возилась у порога, её движения были до того привычными, будто она проделывала это не впервые. Ещё не успел смолкнуть зов старшей сестры, как она вихрем вбежала в комнату.
— Отдай ему вещь.
Сяо Ци невинно захлопала глазами и протянула Юнь Тинчжоу нефритовую подвеску.
Это был кусок белого нефрита с искусно вырезанной фигуркой кричащего феникса — настолько живой, что казалось, он вот-вот вспорхнет. Точно такая же подвеска виделась ему у входа в деревню.
— Феникс. — Юнь Тинчжоу взял нефрит и уже хотел задать несколько вопросов, но Сяо Ци его перебила:
— Какой же ты бестолковый... Это же птичка!
— Возьми эту подвеску, сходи к бабушке Ван и попроси у неё ткань, она тебе даст. — Женщина ласково сощурилась, глядя на девочку. — Проводи его.
Получив приказ, Сяо Ци недовольно надула губы, но всё же повела Юнь Тинчжоу за собой.
По пути им не встретилось ни души. Деревня была такой же мертвецки тихой, как та, где он побывал раньше, но погода стояла получше.
Петляя по переулкам, они остановились перед покосившейся соломенной хижиной. В крыше зияла огромная дыра, сквозь которую в любой момент могла хлынуть дождевая вода, а от порывов ветра казалось, что хижина того и гляди развалится.
Юнь Тинчжоу чуть приподнял брови, шагнул вперед и постучал костяшками пальцев в дверь.
— Кто там? — донесся изнутри властный голос.
— За тканью.
Стоило человеку внутри услышать эти слова, как он умолк. Лишь спустя довольно долгое время послышались шаги.
— Вещь принес?
Юнь Тинчжоу просунул нефриторовую подвеску в дверную щель.
Шаги вновь затихли и удалились, а мгновение спустя пара старческих рук высунула наружу сверток с тканью.
Юнь Тинчжоу еще не успел перехватить отрез, как почувствовал, что кто-то тянет его за полу одежды. Естественно, как только он взял ткань, перед глазами вспыхнула ослепительная вспышка белого света. Неведомая, страшная сила рывком потянула его вниз, и все пять чувств разом отказали.
Прошло всего несколько секунд, как он покинул ту долину и деревню, вновь оказавшись перед входом в постоялый двор. Дождевые капли по-прежнему срывались с карнизов, монотонно и тоскливо стуча о землю.
— Братик.
Услышав голос, он опустил голову: перед ним стояла Сяо Ци.
И впрямь увязалась за ним.
— Угу. — тихо отозвался он, протянул руку и толкнул дверь. Не успел он ничего произмовить, как в лицо ударил яростный порыв ветра, застигнув его врасплох.
Помня о стоящей рядом Сяо Ци, он не стал уворачиваться, а просто откинулся в сторону и перехватил удар свободной рукой.
Бам!
Его отбросило назад на небольшой шаг, а в ушах прозвучал знакомый голос:
— Опять?
— Разве не прошло всего минут пятнадцать? Почему время сокращается всё сильнее?!
— Знал бы — ни за что не открыл эту проклятую дверь, я ведь еще не хочу умирать...
— Подождите. — Сун Боли прервал их перепалку и, нахмурившись, неуверенно произнес: — Юнь Тинчжоу?
Остальные затаили дыхание, боясь даже вздохнуть, и немигающими глазами уставились на человека в дверях.
Юнь Тинчжоу медленно опустил стул, который держал в руке, тихо произнес угу, и наконец показался на свет.
Девушка с короткой стрижкой с облегчением выдохнула и радостно воскликнула:
— Отлично!
— Отлично!
Раздался еще один голос, в точности копирующий её интонации и тембр, без малейших отличий.
— Это... ч-чей голос?
Глава 6
— Это ч-чей голос?
Сяо Ци целиком спряталась за спину Юнь Тинчжоу, обеими руками прижимая поднос, украдкой повторила фразу, а затем осторожно выглянула из-за его плеча. Глаза её были широко раскрыты и полны озорного лукавства.
— Да это же я.
Голос прозвучал совсем тихо, расслышать его могли лишь те, кто стоял ближе всех.
Девушка с короткой стрижкой подняла взгляд и столкнулась с чистым, нежным личиком. На секунду её мысли замерли, она медленно перевела глаза на Юнь Тинчжоу и спросила:
— Юнь-гэ, это твоя внебрачная дочка?
— Чего?
— У Юнь-гэ есть внебрачный ребёнок?!
— Вовсе нет. — Сяо Ци моргнула, вышла из-за спины Юнь Тинчжоу и предстала перед всеми. Она задрала подбородок с таким видом, будто собралась читать кому-то нотации. — Я пришла помочь вам сшить свадебные наряды!
Ребята переглянулись и снова уставились на Юнь Тинчжоу.
— Она NPC. — Юнь Тинчжоу кивнул, подтверждая слова Сяо Ци, чем рассеял последние сомнения остальных. Вспомнив, как они только что перепугались, он тихо спросил: — Что тут у вас случилось?
— Бумажные призраки. — Внезапно в разговор вмешался всё это время хранивший молчание Сун Боли. — Такие, каких обычно используют на похоронах.
Оказывается, после загадочного исчезновения Юнь Тинчжоу старуха тоже пропала. Поначалу никто из них не паниковал и не рвался наружу, да и никакой чертовщины не происходило — всё выглядело вполне мирно.
Но ближе к полуночи дождь резко усилился, и снаружи раздался неровный стук в дверь.
Первым сообразил Сун Боли, сидевший ближе всех к выходу. Он ступал бесшумно и, прильнув спиной к двери, попытался разглядеть что-нибудь в щель.
Но стоило ему приблизиться, как стук смолк, а вместе с ним пропала и тень на двери.
Прислонившись спиной к дереву, он поразмыслил немного, а затем приоткрыл дверь на самый узкий палец. Волна ледяного воздуха мгновенно хлынула в помещение, и он воспользовался моментом, чтобы взглянуть наружу — там не было ни души.
— Может, нам послышалось? — Девушка с короткой стрижкой нервно сглотнула и проговорила едва слышно.
— С чего бы? — Цзян Чжисин посмотрел, как Сун Боли закрывает дверь, и язвительно бросил: — С чего это нам всем шестерым могло послышаться одно и то же? Звуки еще ладно, но тень на двери? У нас у всех галлюцинации? Хватит смешить.
— Тогда...
Не успел никто возразить, как снаружи снова раздался стук — на этот раз громкий и четкий, и все мгновенно онемели.
— Что делать?
Сун Боли отступил на несколько шагов, вернулся к своему столу и с абсолютно невозмутимым видом налил себе воды.
— Ничего. Бабушка же говорила? В дождливые дни лучше не выходить из дома.
Только послушные дети не умирают.
Никто не стал возражать, лишь Цзян Чжисин презрительно хмыкнул, лениво прислонившись к столбу у самой двери.
http://bllate.org/book/29639/3605744
Готово:
