— Пара? — Сун Вэнь не понял.
— Ну, та самая. — Сун Чжунчунь поднял оба больших пальца и пошевелил ими друг навстречу другу.
Чжао Шуанхуа вышла с тарелкой нарезанного арбуза, поставила её на журнальный столик и выложила всё начистоту:
— Говорят, тот молодой господин тоже с прибабахом, с девушками не водится. В их семье боятся, что кто-то на стороне собьёт его с пути истинного, и теперь срочно ищут ему надежную, тихую пару. Это же шанс, посланный самим небом!
Она приняла преувеличенно таинственный вид, словно делилась великим секретом:
— Когда твои родители погибли в той аварии, всё обставили как несчастный случай. Но ведь твой отец как раз занял пост финансового директора филиала — и тут такое! У меня всегда было чувство, что тут не обошлось без семьи Лу. Тогда у нас не было ни власти, ни связей, никаких доказательств мы добыть не смогли, да и компенсации никакой не добились. Неужели тебе не хочется выпустить наружу всю ту злость, что мы копили все эти годы?
Сун Чжунчунь с размаху хлопнул себя по бедру:
— Именно об этом и речь! Пойдёшь в дом Лу, наладишь хорошие отношения с этим сыночком, при случае поищи улики по тому делу прошлых лет. Смодишь отыскать доказательства — заставим семейку Лу заплатить кровью и деньгами!
Он подался вперед, и брызги слюны полетели на тыльную сторону ладони Сун Вэня:
— К тому же за это платят ежемесячное пособие, сможешь подсобить семье. Разве не чудесно?Чжао Шуанхуа взяла кусок арбуза и всунула в руки Сун Вэню. Презрение в её голосе так и рвалось наружу, но при этом было плотно окутано жаждой наживы:
— Двое взрослых мужиков вместе — и впрямь зрелище непотребное. Если бы не дела твоих родителей, мы бы ни за что не заставили тебя заниматься столь позорным делом. Уж коли пойдёшь туда, держи ухо востро. Нечего только о собственном комфорте думать, выведай всё, что требуется, — вот это главное.
Сун Вэнь опустил голову и откусил от арбуза кусок в форме полумесяца; мякоть была приторно-сладкой.
На душе у него не было ни малейшего волнения — словно вода, подогреваемая на плите, она не испускала пара, но и льдом не покрывалась. Ему лишь казалось, что этот арбуз перезрел и от его сладости на сердце становится пусто.
Проглотив арбуз, Сун Вэнь неторопливо заговорил:
— У меня есть пара.
— Есть пара?! — Сун Чжунчунь резким движением подскочил на месте, повысив голос. — С каких это пор? Разве не говорили, что тебя веком никто не выберет?
Как только он это произнёс, Чжао Шуанхуа ущипнула его за руку, так что он скривился от боли.
Тут же натянув на лицо улыбку, Чжао Шуанхуа заговорила:
— У твоего дяди язык за зубами не держится, Вэнь, ты уж не сердись на него... А про пару — это когда вы сойтись успели?
— Да вот на днях, — Сун Вэнь снова откусил арбуза.
Улыбка на лице Чжао Шуанхуа тут же померкла, и она холодно фыркнула:
— Характер у тебя мягкий, смотри, как бы не обманули. К тому же разве ты не хочешь выяснить правду и отомстить за родителей?
Сун Вэнь положил обглоданную до корочки арбузную корку на журнальный столик, потёр испачканные соком кончики пальцев и обронил:
— Если честно, не особо.Эти слова словно подожгли бикфордов шнур, и сидевшие напротив взорвались в ту же секунду. Сун Чжунчунь ткнул пальцем в нос Сун Вэню и задрожал от гнева:
— Ах ты негодяй! Если бы твои покойные родители узнали, что ты такой неблагодарный, они бы непременно вылезли из могил, чтобы оттаскать тебя!
Слёзы у Чжао Шуанхуа полились с поразительной быстротой:
— О мои брат и невестка! Вы вырастили неблагодарную тварь, а сын даже не хочет отомстить за вас…
Она оплакивала их добрую половину дня, но никто ей не отвечал. Видя, что Сун Вэнь совершенно непробиваем, женщина прекратила всхлипывать, переглянулась с Сун Чжунчунем и заговорила иначе.
Она пододвинулась ближе, заискивающе улыбаясь:
— Сяо Вэнь, как насчет того, чтобы пойти в помощники и заботиться о быте этого молодого господина? Это не помешает тебе устраивать личную жизнь, да и делами сможешь заняться — разве не прекрасно?
Сун Чжунчунь тут же поддакнул:
— Верно, верно! С твоим нелюдимым характером тот человек на тебя еще и не посмотрит. Считай, что будешь работать за зарплату и заодно разузнаешь о делах прошлых лет — одним выстрелом двух зайцев убиваешь.
— Идёт? — осторожно переспросила Чжао Шуанхуа.
Подождав немного, Сун Чжунчунь тоже вытянул шею:
— Получится?
Их слова, словно невесомый комок ваты, опустились в уши, дважды перекатились в голове Сун Вэня и быстро превратились в расплывчатые цветные пятна. Руки были липкими от арбузного сока, ему захотелось вымыть их, но, подняв взгляд и заметив два полных надежды лица, он вдруг почувствовал легкое оцепенение:
— Что должно получиться?
— Пойти в помощники к молодому господину из семьи Лу.
Сун Вэнь перевел взгляд на ванную комнату и отозвался:
— Ладно.
Супруги только успели вздохнуть с облегчением, как Сун Чжунчунь тут же вытаращил глаза:
— Кстати, с каким это ты человеком завел отношения?
Сун Вэнь поднялся и направился в ванную. Его точеные пальцы скользнули под теплую струю воды, и он равнодушно бросил:
— Бывший заключенный.
Сун Вэнь, ты вырос?
Ворота тюрьмы выглядели сурово, распахнута была лишь маленькая калитка сбоку.
Стояла жара, и даже резкий скрип металла казался раскаленным. Дверная петля наполовину повернулась, и через порог ступил выцветший рабочий ботинок.
Следом согнувшись вышел мужчина. Он был высоким, но на солнцепеке его тень казалась короткой. Лучи, словно пощечина, ударили по лицу, он прищурился, глядя на небо, и, развернувшись, присел в узкой тени под высокой стеной.
Машина Сун Вэня была припаркована напротив тюрьмы. Кондиционер в ней барахлил: дул сильно, но толку от этого было мало — всё равно что три дня морить голодом и дать лишь глоток жидкого супа: хочется возмутиться, но боишься лишиться и этой похлебки.
Он поднял зажатую в руке фотографию, бросил взгляд на притаившегося у основания стены мужчину, а затем толкнул дверцу и вышел наружу.
В тот же миг волна зноя вперемешку с запахом раскаленного асфальта от тюремной стены окутала Сун Вэня. Он быстрыми шагами подошел к мужчине и замер под стеной, словно передержанный снимок.
— Ты Чжан Бэйе? Я Сун Вэнь, — он поправил сползшие очки. — Я приехал забрать тебя из тюрьмы.Присевший на корточки мужчина сейчас возился с самокруткой — это была его старая вещь со времен ареста двухлетней давности, табачная гильза вся измялась, и чтобы сделать хоть одну затяжку, требовалось приложить немало сил.
Мужчина даже бровью не удосужился повесть, небрежно вытянул из пальцев Сун Вэня зажатую фотографию и, бросив на нее взгляд, усмехнулся:
— Да тут этого ублюдка отфотошопили так, что я сам себя не узнаю.
Сигаретный пепел осыпался прямо на снимок:
— И как ты только догадался, кто это?
На фотографии человека с натяжкой можно было назвать интеллигентным, а вот тот, кто сидел перед ним, казался закаленным в печи: смуглая кожа, мощное телосложение, да и сама поза на корточках выглядела далеко не безобидной.
— Фотографию отретушировала твоя мама, просто татуху она замазала не до конца.
Чжан Бэйе опустил голову, окинул взглядом татуировку на своем бицепсе, выплюнул папиросу и наконец приподнял веки, бросив на Сун Вэня взгляд:
— Старуха ради того, чтобы найти мне пару, даже освоила фотошоп? Так это ты та невеста, которую родители мне подыскали?
Он неторопливо поднялся, прислонился спиной к стене и с ног до головы оглянул Сун Вэня, после чего поинтересовался:
— Калека?
Сун Вэнь еще не успел покраснеть, как от такого вопроса остолбенел:
— Нет. — И тут же добавил: — Близорукость считается?
Папироса, пролежавшая два года, оказалась совершенно отвратительной на вкус, и Чжан Бэйе затушил окурок подошвой:
— Значит, с мозгами туго, иначе с какой стати тебя угораздило позволить моим предкам себя облапошить и заявиться в невесты к бывшему зеку?
— Я тоже не сказать чтобы сильно рвался.
Узкую полоску тени у подножия стены Сун Вэню было не разделить, он лишь попытался пристроиться правым боком поближе к прохладному сумраку, но, на беду, Чжан Бэйе занимал всю полоску тени целиком, так что оставалось только примостить носок ботинка на границе света и тени, отчего кожа обуви тут же раскалилась на солнце.
— А потом твои родители сказали, что тебе сидеть осталось всего два месяца, да к тому же государство уже помогло тебя перевоспитать, так что я могу не беспокоиться.
У Чжан Бэйе были грубые черты лица, и хотя в его внешности проглядывала некоторая привлекательность, улыбался он совсем не по-доброму. Выбравшись из тени с ухмылкой на губах, он похлопал Сун Вэня по плечу:
— Моей матушке тоже посчастливилось — прямо как слепой курице зернышко попалось.
Он неспешно зашагал к машине Сун Вэня и, когда положил руку на ручку дверцы, тут же обжегся. Растирая подушечки пальцев, он повернул голову:
— Чего застыл? Садись в машину, невеста.
Солнце нещадно палило, кончики ушей у Сун Вэня едва заметно покраснели, и он быстрым шагом обошел автомобиль со стороны пассажирского сиденья, открывая дверцу для Чжан Бэйе.
Чжан Бэйе слегка удивился, и когда он, согнувшись, протискивался в салон, кожаные сиденья под его весом жалобно заскрипели.
— А я и не думал, — он дернул ремень безопасности, — что ты такой исполнительный.
Дорога заняла сорок минут: все внимание Сун Вэня было приковано к трассе, а все внимание Чжан Бэйе — к бастующему кондиционеру. Всю дорогу он то и дело лупил по панели, а когда дефлектор окончательно испустил дух, презрительно цыкнул и указал в сторону станции метро:
— Тормози здесь.
Не дожидаясь, пока машина полностью остановится, Чжан Бэйе уже толкнул дверь:
— Передай старикам, что у меня есть дела, через пару дней вернусь.
Дверца захлопнулась, в салон хлынула волна жары вперемешку с выхлопными газами, и Сун Вэнь наполовину высунулся из окна, окликая удаляющуюся спину:
— Так… а мы?
Чжан Бэйе в толпе даже не обернулся:
— Держись от моих стариков подальше. — И, шагая против солнца, махнул рукой: — Нечего с ними лясы точить.
Фасад автомастерской был до обидного узок — две машины, встав бок о бок, уже забивали все рабочее помещение до отказа.
Сун Вэнь криво припарковал машину и хлопнул ладонью по решетке кондиционера:
— Гляньте, пожалуйста, прохладный воздух то идет, то нет.
Когда он, толкнув дверцу, вышел наружу, перепачканный в масле рабочий внезапно преградил ему путь, хлопнув ладонью по дверному проему:
— Поаккуратней! — Работяга кивком подбородка указал на блестящий спортивный автомобиль по соседству. — Этот хозяин жизни стоит больше десятка таких тачек, как твоя. Если хоть кусок краски обдерешь, мы с тобой полгода будем бесплатно пахать.
Сун Вэнь боком, словно краб, протиснулся наружу и не удержался от того, чтобы с любопытством оглядеть роскошную машину, совершенно чужеродную в этой автомастерской:
— И такие машины… здесь чинят?
— Тс-с. — Рабочий кивнул в сторону второго этажа. — Тачка того хлыща сверху. Ремонт в официальном автосервисе считает слишком дорогим, а по мелочи чинится у нас, да еще и скидку требует. — Он покачал головой и цокнул языком: — Никогда не видел таких прижимистых богатеев.
За стеклянным ограждением второго этажа вырисовывался стройный силуэт мужчины: ткань его костюма изысканно мерцала на солнце, и даже волоски на затылке выдавали тщательную, безупречную укладку.
Сун Вэнь отвел взгляд, свернулся калачиком на пластиковой табуретке в углу и набрал номер брачного агентства.
— Сестра Чжун, подберите мне еще кого-нибудь.
В трубке посмердело щелканье семечек:
— Виделся с тем сидельцем? Не приглянулся? Я так и знала, что ничего у вас не выйдет. — Женщина понизила голос: — Я в этом бизнесе уже больше двадцати лет, но впервые вижу, чтобы в клиенты записывали человека, отбывающего срок. Наш босс, право слово, готов любые деньги зарабатывать, наплевав на совесть.
Раздался звук плевка — это полетела шелуха от семечек:
— Два года эта парочка стариков устраивала смотрины для своего сынка, перебрали не меньше сотни кандидатур, и только ты один клюнул на их удочку. — Собеседница вздохнула: — Сяо Сун, ну до чего же ты безотказный.
— Послушайся сеструхи, оформи VIP-статус высшего уровня. — В голосе женщины послышался искушающий ноток: — В этот раз я организую тебе по-настоящему элитный товар.
У Сун Вэня уже был опыт покупки VIP-статуса высшего уровня — правда, в другом, куда более пафосном брачном агентстве. Восемь тысяч восемьсот юаней, а на свидание ходил всего с одним человеком.
http://bllate.org/book/29650/3607596
Готово:
